Долгожданное времяпровождение с красным полусладким

Тихую, мрачную комнату освещала догорающая свеча. Фёдор наблюдал за огоньком, ни в коем случае не посмев нарушить эту тишину. Скрестивши руки на груди, он прислушивался к каждому шороху, но не слышал ничего, даже своего дыхания, и, кажется, что он уже изнемогает от этой тишины, но всё равно смирно сидит за столом, всё так же не отводя взгляда от свечи, улавливая запах сушёной лаванды и парафина. Мёртвая тишина и ожидание уже дерут изнутри, заставляя брюнета сомневаться, прийдёт ли.. Звук. Два звука. Три звука. За дверью были слышны шаги. Эти шаги узнаёшь с тысячи.. Миллиона.. Нет, миллиарда! Тот, кого так ожидал Достоевский. Неужели он всё таки пришёл? Ручка щёлкнула, и легко распахнувши дверь, в комнату вошёл Гоголь. Его приятный аромат сразу заполнил комнату, его присутствие сразу разогнало всю терзающе скучную атмосферу. В груди Достоевского сразу появилось что то тёплое, что то невыносимо приятное, и внутри будто бы засияло солнце. – Вечер добрый, – сказал Гоголь, закрывая за собой дверь и бросивши шляпу на белую простыню, – прости, я.. – Ночь. Да, добрая, – Фёдор ухмыльнулся, поднявшись со стула. – Мне просто надо было найти то самое.. Ух.. Мне жаль что я так долго, – Николай поставил бутылку дорогого вина на тумбочку. – Извиняешься? Не в твоём духе это. Но рядом со мной ты так меняешься. Мне определённо нравится, милый, – брюнет осторожно приобнял блондина за талию, поцеловавши край его обкусанных губ, – моё любимое, – обративши внимание на бутылку спиртного. – Всё для тебя, – чмокнув бледную щёку, Николай положил свою голову на плечо возлюбленного, ощущая как выпирают его ключицы, даже через одежду. И снова молчание, но уже которое не пожирало Доста. Оно было приятным. – Я скучил, Дост кун. Дыхание Гоголя на его шее гоняло мурашки по телу, давая эхо всех приятных чувств в теле, и неприлично возбуждая. Дост пустил руку в мягкие белые волосы, перебирая их тонкими пальцами, играясь как в тот самый день, когда их судьбы переплелись крепче. День того самого заветного признания. До сих пор помнится яркий оранжевый закат, крыша дома, учащённое сердцебиение, и вкус губ Николая, вперемешку с белым сухим вином. – Поставь другую свечу, эта уже догорает. Нам будет потом явно не до этого, – высвободившись с объятий блондин хихикнул, ступивши к полкам, на одной из которых стояли бокалы, – а я пока займусь этим. Считанные секунды, и на подставке уже горела новая свеча, освещая небольшую комнатку, а на столе уже стояло два бокала шикарного вина. Снявши свой плащ, Николай сел за столик, разминая свою шею. – Мм.. Поможешь?, – он улыбнулся. Без лишних слов, Достоевский подошёл со спины к Гоголю, расстегнув пару пуговиц на его рубашке высвобождая из одежды худые плечи. Ловкими пальцами он массировал верх спины, заставляя любимого расслабиться. – Я запомнил сон, где мы вдвоем пытали день, – напевал Дост, снимая всевозможное напряжение, давая забыть все заботы. – Морили ночь, – подхватил Гоголь. – Пускали кровь своей мечте-е, она не сохла на ноже-е.. , – он потянулся губами к изящным плечам, оставляя влажные поцелуи на каждом миллиметре бархатной кожи, целуя синяки по второму кругу вырисовывал контур ключиц пальцем. Гоголь опрокинул голову, подставляя лоб для новых поцелуев. Брюнет понявши, что тому не хочется зацикливаться на месте, положил правую руку на его щёку, второй дальше расстёгивая белоснежную рубашку, то легко касаясь, то поглаживая тело под одеждой, уже давно изученное руками и устами. Ощущалось, как их пульс совпал, приятно отдавая в уши. Их сердца были наполнены домашним уютом, беззаботной любовью. В их душах всё так же были слышны неприличные стоны, и клятвы в верности. Их души были залиты алкоголем, но слова честны, и кятвы верны до смерти. – Выпьем?, – открыв глаза промолвил парень с длинной косой. – Выпьем, милый, – ещё раз чмокнув того между бровей, Дост направился к своему стульчику напротив. – За нас, наше будущее, и наше "сейчас", – поднявши бокал. – За наше с тобой! Они чокнулись бокалами, щедро глотнув обжигающего напитка, наслаждаясь очередным желанным времяпровождением. Луна лениво пробивала свет в комнату через щель между чёрных штор, осветляя лишь маленький кусочек произведения искусства на стене. Розы вяли, прощаясь с более долговечными цветами в той же вазе, а на улице звёзды чудесно сияли, чего они в этот момент, конечно, не видели. Сделав ещё по глотку, Гоголь полностью расслабился опершись на спинку стула, расставивши ноги и снимая с себя рубашку. Достоевскому нравилось это зрелище, на что он просто улыбнулся, сделав ещё глоток дурманящего мозг напитка. – Дост кун, мне с тобою так хорошо, – улыбаясь на все зубы сказал партнёр. Атмосфера обрела горячий, пошлый дух. Их манило друг к другу, и долго брюнет не мог просто наблюдать за этим божественным зрелищем. Подлый Николай так привлекает не только своею душой. Снова. Это прекрасное тело покрытое засосами, и в местах лёгкими укусами хочется обнимать, целовать, снова и снова вжимать в кровать. В воздухе царили частицы доверия, аромат утреннего чая, сушеных цветов и красного полусладкого. Рука Фёдора так нежно взяла подбородок излюбленного, поднимая его взгляд на себя, наказывая тому смотреть прямо в глаза, расположивши колено между его ног. Николай послушно выполнял его наказы. – Я тебя обожаю. Ты только мой, и я вновь скажу о том, что хочу быть с тобой до конца своих дней, – с серьёзным тоном произнес тот, всё поглаживая подбородок и мелкие раны на губах. – Навсегда. Твой, – шёпотом произнося, Гоголь притянул своего милого к себе за тонкую талию. Соприкоснувшись носами, их горячее дыхание заставляло оба сердца биться в нереальном темпе. Всего вокруг будто не существовало, казалось, что в этом мире только они. – Я тебе верю. Они слились в горячем поцелуе. Язык Достоевского вновь скользил по зубам Николая, сводя с ума обоих от обычной для них вещи. Они уже целовались много, но каждый раз как в первый. Этот нереальный, любимый, близкий вкус в сочетании с любимым алкогольным напитком просто срывает крышу, манит как наркотик. Обкусанные губы партнёра не болели, поцелуй будто излечал от всех недугов, давал уйти от противной реальности, или мог просто развлечь. Отстранившись от поцелуя между ними оборвался тонкий мостик слюны. На их бледных лицах появился румянец, но это было никак не стеснение, а самые грязные желания терзающие внутри, уже явно пробиваясь наружу. В их мыслях горели самые неприличные фантазии, которые они всегда могут воплотить в утешение обоих страстных тел. Беловолосый хватко принялся расстёгивать чёртову рубашку на своём молодом человеке, дав себе наконец снова видеть это росскошное тело, чувствовать его ближе, ощущая полностью его температуру, пробуя уже тысячу раз испробованные места. Руки скользнули на ширинку, дразняще надавливая на бугорок отчётливо выступающий под штанами. – Дост кун, ты уже такой твёрдый, – снова усмехнулся парень но уже с ноткой издевки. – Тебе нравится, – последовал утверждающий ответ с взаимным посмеиванием, и не ожидая дальнейших слов, Федя изящно сплёл их руки, направляя обеих к кровати с светлой простынёй. Тут же Колю повалили на постель, нависши сверху. Мягкие губы осторожно прикасались, щекотали его. Получив ещё один затяжной поцелуй, уже не в силах удерживать своё сильное желание он легко трётся членом об ногу Достоевского. – Обожаю тебя, Федь, – лыбясь в губы прохрипел разгорячённый парень, поспешно оголяя их полностью. Зная какие чувствительные соски у товарища, провоцирующе брюнет прикусывал их, и довольно наблюдал как он смущён, и то, что его не попросят остановиться развлекало ещё больше. Достоевский с лёгкостью размазал скользящую смазку по своему твёрдо стоящему достоинству. Сначала, проникая двумя пальцами, второй рукой он приобнял своего милого Колю, страстно прижимая к себе, улавливая запах его безумно приятно пахнущих волос, получая от этого новую волну возбуждения. Его волосы пахли той осенней листвой за окном, и совсем немного отдавая сигаретами. Чмокнув в висок, тот совсем немного ослабил обьятия, дабы посмотреть снова на это поддрагивающее тело под движениями его пальцев. Смотря на это чертовски привлекательное тело, Федор чуть не терял рассудок. Каждый миллиметр его кожи занимал всё внимание, маня прикасаться снова и снова. Лёгкие стоны Коли вынуждали выйти спутника за предел любого сдерживания. Молящие глаза смотрели прямо в душу, будто крича: "Возьми меня, я только твой. Я хочу быть только для тебя" . Вновь слившись в глубоком поцелуе, Дост плавно вошёл во всю длину. Резкое, необъяснимое, но до ужаса приятное чувство прошлось по телу снизу вверх. Тянущее внизу ощущение, и вскрики Гоголя прямо в губы.. Хочется чтобы это продолжалось вечность. Тяжёлое дыхание звенело в углах комнаты, а внутри уже играла приятная буря, море эмоций. – Дост... Быстрее, прошу.. Аргхх, – впиваясь ногтями кричал парень, стараясь контролировать свои бурные эмоции, не слишком сильно царапая любимого. – Ты прекрасен, – глубоко дыша, тот подарил очередной поцелуй в ответ, так же ускоряя темп и смотря на смущённое личико. Старая кровать поскрипывала, но их это не смущало. Их сейчас не смущает ничего, они будто отключены от реальности, беспокоясь только о комфорте друг друга. Рука Феди потянулася к члену Николая, сначала раззадоривая парнишу просто легко надавливая на головку, а затем внезапно давши ему то, чего он так желает. Эти руки приятно ласкали ствол Коли, вынуждая худое тело выгибаться под рывкими движениями. – Дост.. кун.. ахххгг, – вновь и вновь звучали сладкие стоны, – да.. пожалуйста.. Актив снова хихикнул, но его лицо вновь стало таким же серьёзным, и в то же время расслабленым. Тяжёлые вздохи и лёгкий аромат вина накаляли температуру в комнате, приближая двух влюбленных до пика удовольствия. – Гоголь, я.. – Да, чёрт, да!, – уже кричал от удовольствия пассив, двигаясь в ответ и чувствуя приближение оргазма. Мгновение, и Дост достал свой член, кончая на живот партнёру. Они оба всё так же дрожжали, ощущая все тонкости этого прекрасного момента. – Уххх.. ууууххх..., – закативши глаза облегчённо выдохнул парень снизу. – Обожаю тебя, – целуя его в губы. – Я знаю, ахах.., – обезсиленно лёжа на кровати. – Мы ещё не закончили, коть, – шепнул тот на ухо, – обернись ко мне задом. – Хаааа.. С удовольствием, – оживлённо он тут же обернулся спиной, давая волю дальнейшим действиям парню. Из небольшого бутылька на член актива хлюпнуло ещё пару капель прозрачной смазки, которые он вновь распределил по своему достоинству, остатком смазывая анальное отверстие возлюбленного. Не оттягивая этот долгожданный момент, член Фёдора снова вошёл, на этот раз резким рывком. – Ч-черт, мм, – последовал ожидаемый всхлип. – Я буду нежнее, обещаю, – двинувшись глубже, взял за талию блондина. Подтянутые ягодицы двигались в такт, пуская член полностью, желая ощутить всё и по максимуму. Так горячо внутри, и это вынуждает Доста жадничать, не давая растянуть удовольствие. Шлепки были такими громкими, как и сладкие, слаще мёда стенания. Казалось, будто женщина на картине покраснеет, не в силах отвернуться от этого зрелища, а свеча специально предательски выгорела уже свою половину, говоря о том, что нашим голубкам уже стоит лечь спать. Руки на талии совсем легко сжимали рёбра, помогая тому двигаться в такт, но уже по настоящему обессиленный Гоголь снова уже собирался кончить, выдавая финальные вздохи. Резкие рывки, искры внизу живота, сильный жар на щеках. Они оба рухнули рядом на совсем немного испачканную постель, смотря друг на друга. Это была неповторимая ночь, и они были невероятно счастливы, что вновь провели её вместе. – Кхм, я сейчас дам полотенце.. – Стой.., – приподнялся тот, намереваясь поцеловать. – Ох, ну иди сюда, – его улыбка так грела душу Гоголя, как не могло согреть ничто. Эта любовь была одновременно и благословением и проклятием судьбы. Им предстоит пройти ещё много чего вместе, будь то беды или радостные моменты, чёрные или белые полосы, но сам факт их вечной любви останется фактом. Утром Фёдор будет заплетать длинную косу Николаю пока тот заваривает им крепкий травяной чай, а потом они выйдут курить на балкон, встречая новый день в обнимку. – Ой, ветер немного взъерошил тебе причёску.., – заправивши волосы Феди за уши, Гоголь чмокнул его в мочку уха.