Каждый день.

Баджи-сан...опять он невольно всплывает в голове. А ведь прошло уже столько лет. Ведь он уже принял потерю. Так почему же в голове из раза в раз появляется это имя и заставляет сердце биться сильнее, виски-раскалываться от головной боли, а душу-разбиваться на миллионы мельчайших осколков. Он принял. Он простил. Он отпустил. Все это-чертова ложь. Жгучая, сводящая скулы, такая же, как этот гребаный образ, мигающий перед глазами. Оставь меня, прошу, оставь меня в покое-из раза в раз думает он, просыпаясь в холодном поту после очередного кошмара. Он смотрит на свои руки и судорожно, рвано вздыхает, пытаясь набраьь полные легуие воздуха и успокоить слезы, так резво катившиеся по щекам. Он просит, он умоляет, он режет себе вены, но этот черноволосый все не выходит из его головы, разъедая Чифую изнутри, убивая его. Хочется кричать, хочется рвать на голове волосы, метаться вещами, хочется ударить кого то или даже себя, но он лишь сидит на кровати и все смотрит на свои чистые руки А в кошмарах они запачканы кровью. Кровью Баджи. Каждый день Мацуно приходит в магазин, и каждый день Казутора бросает на него до жути раздражающие беспокойные взгляды и спрашивает, а порядке ли он, как себя чувствует. И каждый день Чифую врет ему, что все хорошо и беспокоится не о чем. А на самом деле, в каком он, блять, порядке? Это слово несовместимо с ним, оно не может употребляться по отношении к нему. Он приходит на его могилу, ест эту чертову лапшу, которая уже осточертела и застревает в глотке, от которой его жутко воротит и тошнит, от которой так и хочеься рваться. Но он ест свою половину из раза в раз и переборов себя глотает эту адову пищу. Из раза в раз он просит Кейске покинуть его и дать ему блять, наконец, жить спокойно. Но Кейске словно демон, начинает приходит все чаще и чаще, начинает все быстрее пожиратб разум и душу бедного Мацуно, а у того уже нету сил противится. Каждый раз он ходит в один и тот же бар и пьет одно и то же вино, каждый раз напиваясь за 5 бокалов и уходя в свою квартиру, такую же убитую и прогнившую, как и он сам, хотя внешне так и не скажешь. Вещи гниют с хозяином. Каждый день он исправно, приходя домой, моется и берется за лезвие, нанося себе несколько новеньких шрамов и тщетно пытаясь заглушить голос черноволосого в своей голове. Иногда, в те дни когда голос особенно громок, он режет глубже и больше. Каждую ночь он засыпает в 2:41, и просыпается в 4:03, обливаясь потом и кровью. Каждую ночь он идет глотать по три таблетки успокоительного и по две снотворного и каждую ночь вырубается от них прямо на диване, но просыпается буквально через час. Постоянно он надеется, что вот, сегодня он не придет, и каждый раз надежды разбиваются о морские острые скалы и разлетаются как осколки от стекла и как его, Чифую, душа. Ему страшно и больно, он очень устал, он хочет лишь одного, чтобы Баджи наконец исчез, чтобы он наконец смог жить спокойно, без этого ужасающего голоса, глюков и кошмаров, но это лишь чертовы незбыточные мечты, как ребенок мечтает о пришельцах, эльфах и прочем бреде. А Мацуно мечтает об исчезновении Кейске из его головы и души. Каждый день Чифую все больше задумывается о самоубийстве, каждый день все больше хочет закончить со всем этим. Каждый день Ханемия волнуется все больше, а ему становится все больше плевать. Каждый день в голове, словно на повторе песни, прокручивается смерть Кейске Баджи. Каждый день, каждую ночь, черноволосый всегда говорит с ним. Каждый день Мацуно все дольше держит в руках веревку. Каждый день он все лучше вяжет виселицу. Каждый день он все больше примеряет ее к своей бледной шее. И в один день он спрыгивает с табуретки и повисает на веревке, чуть раскасиваясь. Чифую улыбается. Ведь в последние моменты жизни он не слышит Кейске Баджи. И больше он не будет убивать его. Теперь Мацуно по-настоящему свободен. Он больше не слышит Кейске в голове. Теперь он с ним вместе. И такой расклад радует Чифую куда больше.