Сборник старых работ. АРХИВ

Опустевший собор наполняют громкие звуки органных труб. Инструмент стоит над алтарем. Сквозь длинные и узкие витражные стекла проникает лунный свет, подсвечивая их и делая ещё красочней и волшебней. Свечи на люстрах не горят, в зале повисла холодная синеватая дымка. Под готическими сводами мелодично разливается музыка, заполняя собой все обширное пространство. Здесь на удивление хорошая акустика. Звуки, словно ручьи, вытекают из труб и, отталкиваясь от высоких стен и колонн, возвращаются обратно к инструменту и отзываются в сердце. Оно стучит и колотит, улавливает каждую ноту и заставляет тело двигаться. Оно извивается, содрогается в приятных судорогах от слишком долгой игры. Пальцы мечутся по клавишам в бешеном и хаотичном танце, то зажимая одну ноту подольше, то зависая на несколько секунд в воздухе, то снова падая, перескакивают друг через друга, делая витки и пируэты. Корпус и голова движутся точно за ними. То влево, то вправо. Розария играет так искренне, она чувствует музыку всей душой и телом. Она двигается, мнимая ею и только ею. Чувствует, как сладкие мелодии наполняют ее изнутри, словно наркотик, текут по всем ее венам и сосудам, приводя в действие каждую мышцу, связку, влеча за собою, в этот дивный танец, столь благозвучный и отрадный. Даже лицо ее поддаётся этому влечению: она то сводит брови, то поднимает их, то широко открывает глаза, то прикрывает, то и дело улыбаясь, прикусывая губу. Она делает глубокие вдохи, а иногда и вовсе не дышит некоторое время. Ручьи превратились в море: она тонет в нем, тонет в этих райских мелодиях с головой, отдаваясь им, позволяя управлять перевозбужденным телом и играть по собственной воле.