Целовать друзей

Ши Циньсюань невероятный. У Се Ляня ненароком подгибаются колени. Ши Циньсюань мягкий. Во всех возможных своих проявлениях. В дождливые дни волны в волосах превращаются в ужасную овечью шерсть. Ши Циньсюань считает её ужасной, расправляет, как может, проблема лишь в том, что не может. Хэ Сюань всегда говорит, что он преувеличивает, что это он вообще не кудрявый, а тот в ответ всегда бился головой о раковину в школьном туалете. Се Лянь говорит, что ему идёт. За окном в классе бушует ливень, гром гремит точно по расписанию, каждые 12, 17, 23 и снова 12, а нет, теперь 13 секунд. Он стонет в стол и бросает на Се Ляня полный отчаяния взгляд. Он в Хэ Сюаневской толстовке цвета чёрнее ночи, то есть тёмно-синей. Спрашивает, мол что, правда? Се Лянь кивает и мягко берёт чужую ладонь в свою, проводит пальцами по костяшкам. Сегодня пятница. Ночевать у своего парня классно. Классно воровать его вещи, обниматься нежно и почти интимно, засыпать к полуночи, потому что действительно устали и так тепло в чужой одежде. Но ночёвки с другом точно по расписанию. Ши Циньсюань мажет чужие губы ярко-красной помадой. Залезает за края нечаянно, давит кажется слишком сильно, но им шедевр и не нужен. Он отпрянул, быстро оценивая свою работу. Да. Твёрдая троечка. Се Лянь улыбается, растягиваясь в кровавой улыбке. Выглядит почти красиво, смешно, не жутко. — Готово? — спрашивает он. — Ага, — довольно отвечает Циньсюань, доставая телефон. Они фоткаются щека к щеке. Ши Циньсюань такой же, раскрешенный, блестючий. Он улыбается, вытягивает губы, смеётся задорно. Се Лянь целует его в щёку, оставляя след, потом целится в уголок губ, размазывает помаду по чужому лицу и по своему. Они болтают потом о какой-то несусветной херне. Звучит вопрос про червяка. Се Лянь смеётся так, будто никогда его не слышал и искренне говорит, что да, будет. Он в пижаме Ши Циньсюаня, сам Циньсюань вовсе в одних трусах. Он обнимает его за талию, голову прижимает к плечу, заглядывает в глаза иногда так хитро и начинает щекотать. Се Лянь каждый раз ведётся, каждый грёбаный раз, ругается в глубине души. Извивается под чужими руками, бьёт несильно и старается не хохотать во весь голос, потому что не спят в этом доме только эти два балбеса. Но Циньсюань вырубается первый. Се Лянь целует его в лоб и ещё полчаса точно глядит бездумно в потолок. Он никогда не понимал, почему друзей так сильно хочется целовать. А утром Циньсюань делает кофе и говорит, что больше ничего не может, упрашивает Се Ляня сходить с ним в кафешку. А Се Лянь наигранно отказывается, ставит условия, пойдёт прямо в не своей пижаме. — Да? И всё? Иди конечно, хоть забирай её насовсем! Ну пожалуйста, пожалуйста, я так хочу карамельный чизкейк, умоляю тебя-я… По пути домой находят бездомного кота. Се Лянь шаркает длинными штанами в уродскую клеточку по асфальту, они ему большие, ему всё большое, если на Ши Циньсюане оно висело, то на нём тем более. Но Се Ляню хорошо, ему в небрежно собранные волосы завывает ветер и воздух отдаёт отголосками вчерашнего дождя. Ши Циньсюань наставляет смотреть за котом, гладить и хвалить, чтоб не убежал. А сам Циньсюань своему совету не следует, сбежал через секунду. Вернулся с маленьким пакетиком корма и такой же крохотной баночкой, насыпает прямо туда. — Я всё равно только хуже делаю… — Почему? — Бездомные котики… Их много… Они найдут друг друга, заведут потомство, их станет ещё больше и это ведь никогда не закончится, только страдать всё будет только больше и больше невинных маленьких существ, — он сидит на корточках, смотрит как кот быстро уминает всё то, что он принёс. — То есть единственный способ, чтобы остановить мучения возможно сотни будущих котят, нужно всего лишь принести мучение смерти этому блохастому заразе… — он поднимается, смотрит на Се Ляня. — Но разве я могу? Он смотрит так искренне, так наивно, словно ребёнок, который только-только узнал, что жизнь не всегда похожа на сладкую сказку, точнее почти никогда не похожа, даже не напоминает. Се Лянь целует его. Осторожно проводит губами по чужим. Жизнь может и не сладкая, но Циньсюань — да, он карамельный. Спокойно отодвигается через мгновение. Ши Циньсюань смотрит всё также опечаленно ещё секунду, но улыбается после мягко, раслабленно, хоть и с привкусом печали. Се Лянь никогда не понимал суть доброты, прямо как с этим котом. Даже если добро могло обернуться злом, считалось ли оно добрым из-за первоначального замысла. Се Лянь всё также не понимал, почему так сильно хочется целовать друзей.