...
9 июля 2022 г., 04:59
Этот день начался с красных кроссовок.
Учитель посмотрел на них, когда я неуклюже въехал в класс, а затем поднял взгляд на меня, и брезгливо поморщился. Вслух он ничего не сказал, отмахнувшись от меня, словно от мушки. Я рассерженно поставил коляску около стены, начиная крутить в пальцах ручку, размышляя о чем-то своём. Не могу точно сказать, что заставило меня уйти так далеко, но опомнился я лишь от крика Шакала на весь Дом.
Визгливо ругаясь, он доказывал что-то учителю, пока тот стоял с таким видом, будто хочет провалиться под землю — или чтобы это сделал Табаки. Шакал брызгал слюной в попытке объясниться, но от его разъяренного взгляда спрятался даже Лорд, поспешно перекрестившись.
— Сворачивай шарманку уже, что случилось? — простонал я, потирая веки руками, пахнущими Домом.
— Нет, Курильщик, ну ты слышал?! В форме идти на это чёртово собрание! А что, если оно мне и не сдалось вовсе?! А так еще и последней радости в жизни лишают! Да и где я костюм возьму, у меня таких тряпок нет, в между прочим! — Табаки смотрел на меня так растерянно, утратив весь свой пыл, что мне его даже стало жалко. Я решил перевести тему.
— Что за собрание?
— Черт, в своём репертуаре, — ухмыльнулся Лорд, закуривая.
— Ты умудряешься упустить информацию, сидя в одном с нами кабинете, — покачал головой Сфинкс. — Нельзя так, Курильщик.
Я их красноречиво проигнорировал, надеясь, что Шакал в беде не оставит. А тому лишь дай повод потрындеть.
— Черт его знает, если честно! В честь нас, может? Нет, ну в твою-то вряд ли, но вот у Лорда отличная харизма, а Вожак у нас так вообще модель! Только непричесанная, но это ничего, поправимо... — Табаки распалялся все больше, так что затыкать его пришлось уже Сфинксу.
— Ясно, — хотя, конечно, не понял я ровным счётом ничего. Как же научиться слушать этот поток бессмысленных слов, и вылавливать среди них нужные?
После уроков я сразу направился в спальню, надеясь, что окажусь там первым и смогу спокойно подумать над всем, что услышал за сегодня. Так получается. Там хорошо думать. Если никто не мешает, то лучше места для думанья и нет.
Тихий Македонский уже успел поставить чайник и убраться в комнате к моему приходу, хотя задержался я всего раз, чтобы завязать пыльные уже серые шнурки своей гордости. Во всяком случае, он мне никак не мешал, наверное, с ним наедине в комнате создавалась своя атмосфера. Мак услужливо поставил на тумбочку кофе, не говоря ни слова. В этот раз я тоже промолчал, боясь спугнуть мысль, и лишь кивнул.
Не знаю, как долго я так просидел, но кружка остыла, и напиток покрылся лёгкой поволокой, будто... Озеро ряской. Почему-то я четко представлял его себе, будто видел всего вчера, и опускал руку в его воды. Суть, собственно, не в этом. В комнату ворвался Шакал, начиная крутиться волчком.
— Я смог! Смог!
— Поздравляю, — тихо прошептал Мак, подавая тому кружку.
— Я пойду без костюма, ха-а, — Табаки захохотал, вскинув руку с кулаком, словно угрожая лампочке на потолке.
— А остальные? — повторно суть мероприятия я решил не спрашивать, поскольку теории Шакала меня не устраивали.
— Да забей, они не обратят внимания, — шепеляво фыркнул Сфинкс, зажавший в зубах сигарету и расслабленно отряхивавший пепел прямо на колено. Слепого в комнате не наблюдалось.
— Нет уж, я привык следовать правилам.
— Например, когда начал курить в туалете, куда тебе и ходить запрещено? — удивлённо переспросил Сфинкс. Его шипение меня напрягало, и я пожелал, чтобы какой-нибудь добрый человек подержал чёртову сигарету за него. Почему он не может просто надеть протезы?
— Это другое, — отмахнулся я, осторожно перебираясь к краю кровати и открывая тумбочку. Где-то внизу была идеально ровно сложена парадная форма.
Никто больше наряжаться не стал, и я чувствовал себя белой вороной, полным идиотом, когда ехал в актовый зал. По пути мы встретили Чёрного, который, слава его совести, был в похожем костюме, правда, с пятном на грудном кармане рубашки и смятым воротником.
Казалось, это длилось вечность.
Сначала Акула орал, что мы «чёртовы эгоисты», потом плакал, что он нас любит, потом снова орал. Я уже и не вспомню, почему нас изначально там собрали, а ведь он распинался об этом первые полчаса, и, наверное, больше. Но я решил не вникать.
А вот с дороги обратно и хотелось бы начать рассказ.
Уставшие люди рвались к дверям, сбивая друг друга, попадая локтем в чужой глаз, спотыкаясь и чертыхаясь. Я благоразумно остановился вдалеке от столпотворения и терпеливо ждал. Я даже успел закурить, но зря, потому что огромное количество людей протиснулось в двойные двери меньше, чем за время, которое мне нужно, чтобы сесть в коляску.
И вот, последний, я выезжал из зала, когда кто-то так быстро пронесся мимо, что буквально перевернул меня. Вообще-то, он толкнулся несильно, но под колесо прыгнула скомканная бутылка из-под колы, и все полетело к чертям собачьим — один из которых я.
Когда зрение пришло в норму, оказалось, что колесо разболталось, и я застрял. Мне даже страшно не было, я молча сел у стены и который раз за день достал пачку с гангреной, оправдывая собственную кличку.
Я закрыл глаза и представил, как растворяюсь в Доме, вростаю в стены, сливаюсь с краской. Мне даже показалось, что я стал слышать дыхание всех находящихся в нем, шелест листьев сверху. Издали на меня смотрел волк с горящими красными глазами. Я усмехнулся и открыл глаза, подпрыгнув от неожиданности.
Рядом со мной сидел Стервятник, положив подбородок на ногу, на которую обычно хромал. Смотрел он на меня, пытливо, сверкая глазами.
— Там был Слепой, если ты его испугался. Всего лишь твой вожак, — он облизнул губы и как-то слишком мило улыбнулся.
— Ясно, — я не хотел ничего спрашивать или рассказывать, поэтому просто откинулся обратно на пыльную стену.
— Скоро сюда придёт Чёрный. Думаю, ты понимаешь, что с одной ногой на двоих мы далеко не уйдём, — продолжил Стервятник. Я подумал, какой он заботливый, и даже пожалел, что попал в Четвертую.
— Спасибо.
Мы сидели и курили, говорили о чем-то и опять курили, пока Черный где-то шлялся. Наконец он пришёл и взял меня на руки, словно невесту какую-то. Я сопротивлялся, тем более под насмешливо-умиленным взглядом Птичьего Папы, но слушать меня никто не стал, и понесли прямо так.
— А у нас свадьба! — радостно объявил Стервятник, и вот в этот момент я пожалел о своих неаккуратно брошенных словах насчёт невесты.
Все в Четвёртой разом подняли головы и недоуменно уставились на нас. Я стал брыкаться, но гад Чёрный словно этого не замечал, только сильнее сдавил мои голени руками.
— Чья? — тупо спросил Сфинкс для галочки.
— Этих-то? А они еще разве не в браке? Мамочки! А подарка-то у нас и нету, — засуетился Шакал, роясь в своих гадюшниках.
— Прекратите, дайте мне уже слезть и умереть спокойно на кровати! — в очередной раз прошипел я. Бессмысленно, впрочем.
— Зачем Курильщику судьба такая? Чтобы его гоняли, да ведра на голову опрокидывали? Нет уж, отменяй! — стал возмущаться Сфинкс. Чёрный заорал что-то в ответ, началась несерьёзная словесная перепалка. Рядом с матушкой зашевелился Слепой, сонно поднимаясь с пола. Быстро он, однако. — Скажи что-нибудь, а? — отчаянно обратился к нему maman-Сфинкс.
Вожак покачал головой.
— Не надо.
Только и всего. Типичный отец. По крайней мере, мой был таким, а своим воспоминаниям я волен доверять.
К слову, у меня уже стала кружиться голова, и меня наконец отпустили. Меня это насторожило, и вообще-то надо было катить оттуда еще тогда, но я не додумался, схоронившись под одеялами.
Я даже выпил старый кофе и от души поблагодарил Мака, который от такой резкости едва не откинулся на подоконнике.
Утром я уже успел забыть о вчерашнем инциденте и жил счастливой жизнью, пользуясь правилом «Скучно — кури», когда сзади подкрался Шакал и заверещал, чтобы я срочно надевал костюм. Пытаясь натянуть брюки, я посылал всех и вся, чертыхаясь и пытаясь успокоить разбушевавшееся от испуга сердце. Может, это инфаркт? У нас есть капли, я умираю... От такого я вспомнил бедного Мака, которого вчера также напугал, и искренне посочувствовал ему.
Коляску мою уже отремонтировали и даже помыли, поэтому я ехал за возбужденным от волнения Табаки при полном параде. Приехали в Кофейник, где из дверей подозрительно было видно только наших людей.
— А вот и невеста! — заорал Табаки, проезжая вглубь комнаты. Я застыл.
Сзади кто-то стал разбрасывать странные лепестки, смутно напоминающие куски дешёвой туалетной бумаги. Меня толкнули вперёд, и мне пришлось ехать. Чёрный с самым несчастным видом стоял около стойки. Был здесь и Стервятник на своей стремянке, улыбающийся, как счастливый родитель, чесслово.
За столиком Сфинкс сморкался в платок, а Слепой без энтузиазма его успокаивал. Стервятник загробным голосом стал читать речь священника перед алтарем, невесть откуда вообще узнавший ее. Я подумал, что читать ему стоит давать только поминальную речь, и то слишком душевно будет. Когда он стал затихать, я вспомнил, что дальше следует в фильмах. И отпрянул, осознавая.
— Насилуют! — истошно заорал я, сам не ожидавший от себя такого.
Чёрный покраснел и погнался следом, пока я безуспешно пытался развернуть коляску.
— Невеста с церемонии сбегает! — завопил Шакал.
— Правильно! Так и надо! — донеслись возгласы maman.
Меня все же схватили и поцеловали на виду у всех. У Сфинкса, кажется, сердце не выдержало, и он свалился замертво. Слепой кинулся к нему, а я едва сдержал досадный вопль о том, что спасать и откачивать нужно меня.
Это было вчера, но Черный с такой гордостью обо всем этом рассказывает, будто я уже давно его жена-парень, а Сфинкс еще не отошел, как, в принципе, и я. Но, думаю, статус пары я принимал на трезвую голову. Хотя не факт, — подумалось мне, когда Чёрный присел на колено перед коляской и насильно надел мне на палец колечко от жестяной банки колы.
Кажется, это замкнутый круг.
