Чувствуйте себя как дома, господин Ким

— Феликс, он пришел? — устало спрашивает Сынмин, еще раз оглядывая пустующее кресло рядом со своим кабинетом. Ли отрицательно мотает головой, крепче сжимая стопку бумаг в своих руках. Чанбин сказал причину отсутствия, но просил не говорить самому Сынмину. Феликс, Джисон и Минхо — единственные, кто с ним общается, — не раз говорили, что Со скоро доиграется. Злой Ким только со стороны кажется милым, когда его гнев направлен на тебя, то это хуже апокалипсиса. — Дай мне его адрес. Срочно. Около двух месяцев назад Сынмин страдал от отчаяния. Его верный помощник ушел в декрет — уже скоро рожать, остальные были заняты своей работой. Просматривая дела желающих омег на эту должность, Сынмин обращал внимание в первую очередь на семейное положение. И все были либо замужем, либо в серьезных отношениях. Заново создавать такую же вакансию через пару месяцев не хотелось, поэтому Феликс предложил внести пункт «только альфы». Сделав это, Ким перестал получать сообщения вовсе. Когда с момента правки прошло четыре дня, Ким решил вернуть старую вакансию. Хоть и омеги, но совсем без помощников он тоже не может. И в последнюю секунду нашелся отклик. Порядочный альфа, трудолюбив. С прошлого места работы уволен из-за банкротства компании. Характеристики просто отличные, Сынмин в серьез ущипнул себя пару раз. Чанбин предстал перед ним во всей красе. Обучение прошел быстро, впитывал в себя все словно губка. На Феликса его направил сам Сынмин и уже он рассказал о местных порядках. Первый рабочий день прошел просто блестяще, что Сынмин подумал окончательно отдать эту должность Чанбину, но Минхо попросил не торопиться. И уже на второй день освоившийся альфа стал заглядываться на главную омегу в компании. Сынмин медленно едет в лифте чужого дома, уже представляя, с каким гневом ввалится в его квартиру. В голове враз проносились десятки разных по уровню гнева фраз про увольнение, поэтому Киму уже не терпелось поскорее предстать перед сотрудником. Дверь долго не открывалась и сердце потихоньку наполняло разочарование, но внезапно послышались тихие шаги. — Кто это? — Демон в пальто. По твою душу пришел, — стараясь не слишком злобно ответить Сынмин, слыша как Бин быстро открывает дверь. Но в следующую секунду на Сынмина обрушился аромат жасмина. Голова закружилась мгновенно, а тугой узел внизу живота не позволял стоять ровно. — Чувствуйте себя как дома, господин Ким, — улыбнулся Чанбин, отходя в сторону. Проходя, омегу внутри Сынмина повело. Голова отключилась вовсе, а легкие словно под завязку заполнило жасмином, что выйдя на свежий воздух, Сынмин бы наверное умер. — По-вашему я настолько тиран, что вынуждаю быть на работе даже когда вам плохо? — Но тогда с какой целью вы тут? — в ответ усмехнулся Со, — Чай, кофе? — Чай. Гон — это физическое явление. Ты, твою мать, мог предупредить меня об этом и спокойно отдыхать дома. Альфа в своем доме выглядит чертовски уютно. Пока он борется со своим желанием, Сынмин борется с собой. — А вы? Вы давно проводили свою течку с альфой? Ким смотрит на Со, но совершенно не может злиться сейчас или даже банально обидеться. Внизу живота уже горит огнем и чай, только поставленный перед ним, оказывается совсем не тронутым. Сынмин скулит, когда альфа подходит ближе, и склоняется над ним. Рефлекторно он тянется к нему, но одергивает себя, что со стороны выглядит очень смешно. — Выпусти меня. — Останься, прошу... Сынмин внутри рыдает, проигрывая в этой войне. Пальто скатывается по плечам, пока альфа медленно поднимает его со стула, впиваясь в бледную шею. Сынмин стонет, чувствуя слабость во всем теле. Чанбин ведет его к спальне, не отрывая губ от шеи. Сынмин полностью сдается, принимая, что внешне Чанбин слишком симпатичен, чтобы продолжать ломать недотрогу. Ким снова стонет, когда спиной чувствует мягкую кровать. Со наконец отрывается, начиная аккуратно расстегивать пуговицы на рубашке начальника. Чанбин не окончательно потерял сознание, он внимательно смотрит на меняющиеся эмоции на лице омеги и продолжает только не встречая сопротивления. Большие и горячие ладони альфы ползут вверх по груди омеги, заставляя последнего выгибаться в спине. Со пользуется этим, проталкивая одну руку под спину. Сынмин наконец смотрит на него такими же мутными глазами, слабо кивая. Чанбин мягко кусает его губы, отрывая от всего мира. Сынмин чувствует себя маленьким ребенком, которому все равно мало тех ласк, которые и так предназначены только ему. Он сам поднимает руки на чужую спину, мягко проводя пальцами вниз. Чанбин, наконец, нормально целует, но вжимает в постель, создавая ощущения, будто в целом мире остались только они одни и ничего, кроме этого поцелуя, не существовало никогда. Сынмин пережил много отношений, но никогда у него не сносило крышу от одного только поцелуя. Руки все сильнее сжимали чужую футболку, а потом и вовсе Сынмин начал дергать ее вниз, вынуждая отстраниться. Но только футболкой он не ограничивается. Домашние шорты и вся одежда Сынмина отлетают на край кровати, а что-то, судя по звуку, даже улетает на пол, но сейчас никто внимания не обращает. Сынмин мелко трясется, теряясь в себе и не зная, что чувствовать. Оставшись без одежды тело покрылось мурашками от холода и стыда, но от стыда же и напора альфы внутри было слишком горячо. Чанбин снова ложится сверху, словно боится, что Ким сбежит, и начинает одной рукой поглаживать его бедро. Небольшой член омеги уже лежал на лобке, истекая смазкой. Чанбин лишь дотянулся до презервативов, раскатывая одну резинку по своему стволу. — А смазка? — Твоей хватит, — заверил Чанбин, пальцем водя по колечку мышц, чтобы расслабить и отвлечь. — Но... Растяжка же нужна... — Сейчас ты меня и без растяжки примешь. Чанбин вновь поднимается носом к чужим ключицам и Сынмин с ужасом понимает, что тот собирается делать. Чанбин быстро кусает мягкое место и подносит головку ко входу. Сынмин чувствует, будто все его мышцы разом немеют, кроме нижних. Словно со стороны он наблюдает, как ноги сами раздвигаются шире, а мышцы пропускают чужой член глубже. Чанбин ощущается внутри как раскаленный кинжал. Может быть виной всему феромоны, которыми накачал его Со, но Ким готов лужицей растечься по постели от одного запаха альфы. И Мин совсем не удивится, если в его глазах сейчас сердечки видно. Чанбин отстраняется от укуса, сразу же зализывая его языком и переходит на шею, оставляя одну метку за другой, пока тазом качает еще совсем тихо и слабо, чтобы Сынмин точно был готов. От возбуждения член альфы становится все толще и Сынмин знал об этом, однако ощущать все это в себе оказалось намного лучше. По венам начинает течь только этот альфа, так бережно вжимающий его в кровать и наперекор себе ожидающий, когда омега привыкнет. Сынмин сам тянется к нему за поцелуем и сразу же получает его. Чанбин под шумок слегка ускоряется, возвращая его с небес на землю. Сынмин начинает стонать, внутри плотно сжимая ствол стенками, но полностью вытолкнуть не может. Чанбин приподнимает таз Кима над кроватью, входя с каждым толчком все глубже. И когда он видит, как ломает Сынмина, то начинает двигаться быстрее. Тихий скулеж «еще» и «еще» сознание Чанбина воспринимает как зеленый свет и полностью оправдывает. Сынмин отчаянно держится за его руки, помогая входить глубже. Кровать приятно тихо скрипит, а покрывало собирается вокруг них подобием гнезда, что окончательно уносит Сынмина. Ким еле дышит, хватая воздух как рыбка, выброшенная на берег. Еще и Чанбин лезет даже тут, целуя то верхнюю, то нижнюю губу. От тепла и запаха альфы Сынмин закатывает глаза, понимая, что подходит к черте. Но Со вырывает его из таких приятных условий, снова открывая доступ к холодному воздуху вокруг. Чанбин ползет к подушкам ложась полусидя, вновь зовет омегу к себе, но без слов, легонько постукивая ладонью по бедру. Ким идет на этот зов как слепой котенок, забираясь на массивные бедра альфы, который тут же вновь наполняет его. Шлепающий звук по собственным ягодицам приводит в чувство спящего омегу, заставляя очнуться и немного приподняться. Чанбин широко развел ноги, что помогает Сынмину сесть полностью. В горле тут же появляется приятный ком, а тело отзывается приятной вибрацией и Киму на мгновение даже кажется, что Чанбин вошел буквально во все его тело. Поняв, что омега сейчас слишком доволен, Чанбин снова берет все в свои руки, немного приподняв красивые бедра, и начинает толкаться самостоятельно. Бросив попытки дозвониться до директора, Феликс просит Минхо помочь ему закрыть здание. На улице жизнь кипит, ночь плавно сменяет день, вступая в законные права. Кто-то выезжает из города посмотреть на звезды, кто-то просто гуляет по улицам, потому что в жару было невозможно. А Чанбин, избавившись от мучительной боли, снова и снова кутает спящего Сынмина в одеяле, ведомый каким-то странным и новым для него чувством. Сынмин согласился остаться с ним на весь период его гона, но что они будут делать, когда он закончится? Со уже шутил, что обязан отплатить ему помощью с течкой, но это лишь физиология. Сейчас, когда член болезненно не упирается в штаны, а сознание ясное от гормонов, то отпускать Сынмина все равно не хочется. Проснувшись, Ким вспоминает о работе, но перед глазами вкусный завтрак, его любимый кофе и альфа с туманным взглядом, только и ожидающий, пока он поест. Сынмин специально тянет время, потому что в груди зарождается какое-то новое чувство. Возможно, Сынмин и не против, чтобы именно этот альфа заботился о нем, желательно весь остаток жизни.