Кошки-мышки

*** Дамиано морщит нос, недовольно дёргает усами и поднимает голову повыше, чтобы видеть среди высоченной травы хоть что-то. Определённо пора косить газон. Со стороны своего входа в подвал он даже начал косить сам, выдрав лапами изрядную площадь мешающей ему осоки, но потом у него нашлись дела поважнее, да и хозяйка дома его стараний почему-то не оценила. Хозяйку дома звали Феде, она была кудрявой и милой, не раз порывалась забрать его из подвала жить в дом, но, помимо пушистой милашки Фе, в доме жила очень громко лающая такса Джо в ярко-розовом ошейнике. Такое соседство Дамиано изрядно напрягало, поэтому он предпочитал оставаться в подвале. Он аккуратно пробирается сквозь траву, держа голову высоко поднятой и крепко сжимая в зубах бутерброд. Не то чтобы ему всерьёз было нечего есть. На самом деле, его кормила без малого половина района, все милые девушки и седые старушки норовили подсунуть ему кусочек повкуснее, чтобы он позволил им погладить свой густой чёрный мех. А уж если начинал низко и хрипло мурлыкать, то и вовсе мог получить любую еду, какую ему захочется. Так что бутерброд он спёр чисто из любви к искусству и жрать его вообще не собирался, но выбросить теперь было жалко. Ну как можно не стащить, когда в соседнем доме настежь открыто окно, и прямо на подоконнике стоит тарелка с кусками хлеба, на которых лежат большие кружки отличной колбаски? Пусть скажут спасибо, что у таких непутёвых людей вообще осталось что-то на той тарелке! Он пробирается к дырке в стене, пригибается посильнее и быстро проползает по трубе в подвал. Прыгать с трубы до пола довольно высоко, но лапы прекрасно справляются со знакомой задачей. По пути он небрежно выплёвывает в миску бутерброд, толком даже не взглянув, чем его сегодня угощает хозяйка дома, и направляется к своей большой коробке, намереваясь хорошенько поспать. Лето в Риме было совершенно невыносимым, а потому самое жаркое время суток замечательно было бы продрыхнуть. Стоит ему избавиться от куска колбасы, перебивающего напрочь все ароматы, как до чувствительного кошачьего носа тут же доносится незнакомый запах. Он останавливается, подогнув одну лапу, не донеся её до пола, и старательно принюхивается. Похожий запах он уже совершенно точно слышал раньше: так пахли все без исключения мыши, но было и ещё что-то, чего он раньше никогда не улавливал в мышиных запахах. Дамиано аккуратно обходит коробку по кругу и действительно обнаруживает за коробкой крохотный сжавшийся комок. Как мышь попала сюда, он не имел ровным счётом никакого представления: щелей в подвальных стенах точно не было (уж он-то точно знает, он же здесь живёт), а падать с его трубы было чертовски высоко. Он обходит мышь по кругу и щурится. Шерсть пришельца оказывается какого-то непривычного цвета, не серого или коричневого, как он обычно видел у подобных подвальных обитателей, а незнакомого золотисто-песочного оттенка, да ещё и с мелкими кудряшками. Раньше он подобных мышей никогда не встречал. Он бродит вокруг ещё немного и делает вывод, что мышь, наверно, когда-то была домашней. Люди вообще на его взгляд были невероятно странными существами, выгонявшими мышей из подвалов, а потом заводившими точно таких же в своих домах и квартирах. Мышь на его хождение вокруг не реагирует никак, продолжая вжиматься в стенку коробки. Может, она и вовсе уже дохлая?.. Дамиано протягивает лапу и, недолго думая, легонько подпихивает мышь под попу, не выпуская когтей. Ответом ему служит тихий писк и судорожный рывок дрожащего хвоста, который мышь подтягивает под собственный бок. Любоваться кудрявой хвостатой задницей ему не очень-то нравится, поэтому он аккуратно двигается ближе и совершенно бесцеремонно толкает мышь в бок, разворачивая мордочкой к себе. - Мяу? - задумчиво уточняет Дамиано. В ответ получает перепуганное “Вуиииии” и зажмуренные от страха чёрные глазки-бусинки. Кот раздражённо дёргает хвостом. Общаться с мышами всегда было сложно, да он никогда особо и не пытался, предпочитая их сразу есть, а ещё лучше - просто гонять, как маленькие пушистые мячики. После сытного обеда и хорошей прогулки гонять мышь изрядно лень, есть в тощем комке оказывается совершенно нечего, ведь под лапу уже успели попасть выпирающие рёбра, да и вообще, невыносимо хочется спать. Дамиано широко зевает, решая, что подумать об этом можно и попозже, склоняется, очень аккуратно прихватывает мышь зубами за загривок, стараясь не прокусить, и запрыгивает в коробку вместе со своей добычей. Мелкий песочный клубок безвольно висит в его пасти, трясётся и поджимает лапы и хвост. Дамиано плюхает мышь на подстилку и оглядывает находку ещё раз. Мышь оказывается довольно крупной, какой-то непривычно длинной и очень-очень тощей. И ещё, наверное, самцом. Дамиано даже несколько секунд думает о том, как правильно называются мальчики-мыши, пока уминает лапами и без того толстую и мягкую подстилку. В конце концов он решает, что мышь и в Африке мышь, укладывается поудобней, подгребает к себе нового соседа и обнимает передними лапами, укладывая на него морду и утыкаясь носом между розовых ушей. Мыш вместо помойки и сырости неожиданно пахнет молоком. Запах нравится Дамиано настолько, что он возит носом по пушистой макушке, а потом и вовсе принимается старательно вылизывать короткую шёрстку шершавым языком, едва слышно урча от удовольствия. Мыш от всех этих нежностей явно находится практически в обмороке, но его удобство волнует кота очень-очень мало. Он проводит языком по тоненькому розовому уху, довольно фыркает и закрывает глаза, собираясь посмотреть наконец пару сладких послеобеденных снов. Что его новое развлечение сбежит от него, Дамиано не переживает совершенно - даже если выберешься из коробки, то бежать из подвала всё равно некуда, а хозяйка дома была здесь пару часов назад, и в следующий раз появится только завтра. *** Дамиано просыпается от ощущения, что что-то жутко щекочет ему чувствительный нос. Он открывает один глаз, лишь чудом умудряясь не чихнуть, и обнаруживает прямо перед собой любопытную мышиную мордочку. И нос ему, очевидно, щекотали длинные мышиные усы. Мыш понимает, что обнаружен, издаёт тихий писк и прячет голову под его лапу. Дамиано наблюдает за ним задумчиво и невольно фыркает, потому что попытка спрятаться выходит весьма сомнительная. Любоваться на длинный-длинный розовый дрожащий хвостик ему надоедает довольно быстро, поэтому свободной лапой кот легонько похлопывает по выставленной пятой точке. Зачем ему вообще мышь? Кроме типичного кошачьего “Ну надо”, мозг ничего не предлагает. Он убирает лапу, лишая возможности под ней прятаться, и склоняет голову, практически упираясь носом в острый мышиный носик. Мыш шарахается от него назад, вжимаясь спиной в стенку коробки и аж поднимаясь на задние лапки. Дамиано от него не отстаёт, подаваясь следом и снова останавливаясь мордой к морде. Мыш смотрит на него всё так же испуганно, но не пытается укусить. И снова невероятно вкусно пахнет молоком. Дамиано урчит довольно и утыкается носом в мягкое пушистое пузо. Кот жмурит от удовольствия жёлтые глаза и тычется в нежный животик снова и снова до тех пор, пока в морду ему не упираются крохотные лапки. Он разочарованно фыркает, встряхивает головой и садится, сразу оказываясь гораздо выше маленького мыша. Раз уж он понятия не имеет, зачем ему мышь, то стоило попробовать договориться. Следующие несколько минут он мяукает и урчит на все лады, переминается передними лапами по подстилке, пытаясь донести до мыша, что не собирается его жрать. Мыш таращится на него снизу вверх, прижимает лапки к груди и хлопает глазами, явно не понимая ровным счётом ничего. Терпение кончается у Дамиано довольно быстро. Он хлещет хвостом по подстилке, перехватывает мышь за загривок и легко перемахивает через борт коробки, решительно направляясь к собственным мискам. В мисках у него вода, кошачий корм, немного курицы и бутерброд с колбасой, брошенный им пару часов назад. Он бережно опускает мышонка на пол и нетерпеливо подпихивает мордой в спину поближе к еде, справедливо рассудив, что этот жест уж точно должен понимать любой зверь на любом языке. Мыш бросает несколько заполошных взглядов на него и на миски, а потом решительно отрывает лапками изрядный кусок булки от бутерброда и принимается его быстро жевать, словно боясь, что вот-вот отнимут. Дамиано наблюдает за ним с таким умилением, что сначала даже забывает о том, что неплохо бы поесть и самому. Он устраивается у соседней миски и лениво таскает кусочки курицы, а потом переключается на колбаску, оказавшуюся очень даже неплохой. Когда в противоположный конец кружка колбасы вцепляются крохотные лапки с тонкими пальчиками и острыми коготочками и тянут колбасу на себя, Дамиано офигевает настолько, что сдаёт еду без боя. Обнаглевший новообретённый сосед довольно пищит и уминает колбаску за обе округлившиеся щёчки, шевелит пушистыми усами и бросает на него подозрительные взгляды. Дамиано сравнивает габариты мышонка и куска еды и только фыркает, приходя к выводу, что и ему прилично останется. Он ещё никогда так не ошибался... Сытый и познакомленный с лотком в углу мыш внезапно начинает понимать кошачью речь гораздо лучше, а вот Дамиано приходится нелегко с пониманием высокого писка, но он старательно вслушивается и дёргает ушами, выясняя самое важное: нового приятеля зовут Томми. Дамиано нравится. Отличное мышиное имя. Он и своё повторяет раз пять, чтобы мыш запомнил, что его зовут Дамьяааааааано. Правда, в мышином исполнении это всё равно звучит как “Миааааааааа”, но звук ему нравится, и кот его старательно запоминает на всякий случай. В коробке они совместными усилиями прогрызают дырку сбоку, чтобы ему не приходилось каждый раз сжимать свои острые зубы так близко к тонкой шейке. Мыш бегает несколько раз туда-сюда и остаётся доволен, даже несмотря на то, что в первый раз хвостатая попа, оказавшаяся не такой уж тощей, застревает в недостаточно широком отверстии, и Дамиано приходится аккуратно проталкивать её лапой. Мыш ещё немного носится по коробке, исследуя каждый угол, а потом сыто клубочится у него под боком. Дамиано накрывает его пушистым хвостом и сворачивается вокруг, охраняя беспокойный сон маленького существа. Вот и зачем ему мышь, которая совершенно его не боится? *** Следующие пару дней Дамиано занимается тем, что проявляет чудеса изобретательности, пряча Томми от хозяйки дома всеми возможными способами, старательно кормит и вылизывает, но его маленький друг всё равно начинает скучать, много спит и совсем не хочет бегать и играть с ним. Он даже начинает переживать: вдруг мыш заболел, и всё же придётся показать его Фе, потому что сам он, очевидно, ничем не сможет помочь. Он осторожно зажимает Томми между передними лапами и долго-долго вылизывает маленький розовый нос и острую мордочку, пытаясь передать, насколько ему грустно. Мыш от него старательно отфыркивается и упирается лапками ему в щёки. Мыша он, конечно же, послушно отпускает. После чего ему приходится выслушать много-много писка, от которого у него непроизвольно дёргается хвост, и задняя лапа сама тянется почесать ухо, но в итоге ему удаётся уловить, что слоняться по подвалу взад-вперёд не особенно интересно, и непомерно активное существо тоскует и хочет на улицу. Дамиано слушает требования очень внимательно, двадцать раз кругами обходит подвал, пытаясь придумать выход. Прыгать до своей трубы с мышем в зубах он не рискует, боясь повредить мелкое хрупкое создание. Вот предлагала же ему Феде кошачий ошейник, за него было бы очень удобно держаться. И зачем отказался, гордый дурак? С другой стороны, кто же мог знать, что он заведёт себе мышь? Единственным выходом оказывается посадить мышонка себе на спину и прыгать так. Ему приходится раскорячить лапы во все стороны и изрядно покусать подстилку, изображая, как именно он предлагает Томми держаться за его спину, за что получает пару смешливых взглядов чёрных глазок и довольно ехидное выражение на усатой мордочке. Томми держится вполне крепко: Дамиано проверяет это бодрыми прыжками по всему подвалу, за что получает восторженный писк в ухо. Мыш подобными аттракционами оказывается явно доволен. А вот ему самому прыгать вверх безумно страшно. Он даже больших собак и визгливых детей так не боялся, как уронить крохотную и почти невесомую хвостатую тушку! Несмотря на все его опасения, Томми и правда держится крепко, прыжок проходит успешно, и буквально несколько минут спустя они оба вдыхают свежий ночной воздух. Томми неуверенно переминается с лапки на лапку, принюхивается и смешно шевелит усами. Дамиано аккуратно подталкивает его лапой. Мыш с удовольствием зарывается в высокую траву, выискивает стебельки повкуснее по одному ему известному принципу и с совершенно счастливым видом их грызёт. Когда прожорливое существо объедает все листочки, показавшиеся ему вкусными, то просто лениво вытягивается в траве, а Дамиано ничего не может с собой поделать: толкает мышонка мордой в бок, заставляя перевернуться, и принимается с урчанием вылизывать заметно округлившееся пузцо. Мыш под ним ёрзает и пищит, пихает его в подбородок крошечными лапками, напрочь забыв, что должен бояться большого кота. Дамиано замирает на месте, глядя сверху вниз на маленькое существо под своей мордой, и с восторгом думает, что не есть эту конкретную мышь было лучшим решением в его жизни. Томми, словно читая мысли, ловит его за усы передними лапками и осторожно тянет к себе, а потом неуверенно лижет крохотным язычком прямо в нос. Дамиано пофыркивает и ощущает себя таким довольным, словно ему досталась целая банка свежайшей сметаны. Они носятся по траве вдвоём, катаются по ней, сминая высокие гибкие стебли каких-то хозяйских посадок. Дамиано поёт-мяукает во весь свой мощный голос, а мыш прыгает вокруг него, смешно вскидывая лапки, словно танцует, и попискивает вместе с ним. Через полчаса их импровизированного концерта на крыльце появляется заспанная Феде с веником в руках, и первое, что Дамиано делает - прыгает и накрывает Томми пушистым пузом, пригибается к земле, закрывая собой. Феде бухтит ещё немного, грозит темноте веником и уходит, а Дамиано аккуратно перехватывает за загривок Томми, отфыркивающегося от его шерсти, и бодренько топает к своему спуску в дом. Лучше перепрятать самое ценное, а то вдруг она вернётся? Он отпускает Томми у самого входа в подвал и чуть пригибается, собираясь подставить спину, но мыш отрицательно трясёт головой, ловко пробегает мимо него по трубе, добираясь до самого её конца, где она изгибается к полу, обхватывает трубу лапками и ловко съезжает вниз по гладкому металлу, балансируя длинным хвостом. Дамиано задумчиво следит за странным способом передвижения и тут же мысленно прикидывает, где бы ему взять какую-нибудь верёвку, чтобы Томми и вверх мог подняться, если потребуется. Они ещё немного бегают по подвалу, догоняя друг друга по очереди, сбрасывая переполняющую их обоих энергию, а потом забираются в коробку и удобно устраиваются на лежанке. Дамиано мурлычет для своего маленького друга и пушит хвост, стараясь поделиться своим счастьем, а Томми тихонечко попискивает в ответ и совершенно довольно улыбается. Томми спит, обняв крохотными лапками большую кошачью лапу, дёргает во сне прозрачным розовым ушком, а Дамиано наблюдает за умилительным сном одним глазом, неуклюже гладит кроху свободной лапой по спинке, как его самого гладят люди, и горячо сопит в пушистый костлявый бок. Зачем ему мышь? Чтобы обнимать, наверно.