Сладкая соль

Натти в недоумении застыл. Как они могли? Несмотря на странную просьбу енотов, несмотря на их странный вид, Сладкоежка их всё же посчитал хорошими зверями. Он состоял так с минуту перед объявлением, медленно приходя в себя. Наконец, тот резко подхватился с места да погнался пуще прежнего к дому. Живо и резко, как лист с дерева, Натти завернул направо и, пробежав ещë метров 5, оказался у своего дома. Судорожно вскрыв дверь ключом, он забежал в здание. Первым делом тот прилетел в ванную, оглянулся и открыл шкафчик со всякими вещами по типу тряпок, стиральных порошков и так далее. Найдя какой-то кусок ткани с микрофиброй, ему ничего не пришло в голову, кроме как этой сухой тряпкой мыть пол с довольной мордой. Работа не казалась скучной или трудной - напротив, было очень интересно, хоть и толку от такого почти не было. Время текло быстро, а взмахи тряпкой по плиточному полу вскоре привели к двери. Но Натти не остановился - продолжил тереть пол, но уже в коридоре, никак не наскучившись. Он тëр беспорядочно, сильно - чуть ли не до дыр. Убедившись в чистоте пола, Натти кинул тряпку на комод в спальне. Он стал придумывать для себя новое занятие, однако уже не связанное с уборкой. Его привлëк пакет с лекарствами, тот самый, который ему вручил Мол. Тот потянулся за ним и вытащил совершенно рандомный препарат. Ему выпало успокоительное. Он сразу громко воскликнул : – Фи, ерунда! Ну-ка, что ещё? Эйфоричный порылся ещë раз - в его лапе оказался маленький бутылëк, стерильный и одноразовый, прямо как шприц. Сладкоежка даже не читал содержание этикетки на баночке - нарыл в пакете вышеупомянутый медицинский предмет, поставил все вещи на тумбу в спальне да стал открывать пузырëк - прямо зубами. Крышка далась тяжело. Медицинская тонкая сталь выколола ровную, глубокую рану на языке, однако Натти не обратил на это внимание. Банка была открыта, шприц наполнен препаратом. Осталось только последнее и самое неприятное - укол. Взрослый бельчонок трясся от страха, было жутко неприятно только от осознания того, что какая-то непонятная металлическая игла будет введена прямо в тело, причиняя очень неприятную боль и пугая своим видом. Впрочем, другого варианта не было. Наконец, Натти выпрямил руку, сжал ладонь в кулак и увидел ярко-голубую узкую линию в области локтя. Неаккуратно, не старательно прицелившись, Сладкоежка резко вколол шприц в руку и громко засмеялся от страха. Укол был сделан совсем мимо, и больной вытащил иглу, делая снова и снова неудачные попытки вколоть идеально в вену. Его это злило и расстраивало, а также, конечно, причиняло боль - всë вокруг вены было заколото, лишь только область линии была чистым местом. В конце концов, спустя множество попыток, у него получилось. Натти сощурился, сжал челюсть и с горем пополам, с сухими слезами на глазах, нажал на штырь шприца, и в его неестественно-алую венозную кровь влился неизвестный препарат. После всего этого персонального ада, Сладкоежка с облегчением закончил процедуру, наплевательски кинул шприц куда-то на пол, отчего тот выдал глухой стук о плитку. Хвост был устало опущен, повязка на нëм вся измазана в грязи. Бешеный припустил голову и пустыми глазами упëрся в пол, вытирая со рта бегущую каплю алого телесного сиропа. Всë-таки тот захотел наконец спать, ибо бодрствование зашло слишком далеко. Порядка двух десятков часов Эйфоричный не прикасался к расслабляющему зеркалу сновидений - глаза начали слипаться, так и валя в сон. Он не заметил, как зашатался на месте. Натти покатился вниз, медленно и постепенно, совершенно не контролируя себя. Очередное падение - и взрослый бельчонок очутился на полу. Мозг уже погружался в отдых, как его перебил грохот с пощëчиной от ковролина. Но боль не ощущалась. На сон грядущий в глаза замигала азбука морзе от света с улицы - впрочем, никакого смысла она не имела. С переулка уже стучали шаги, тихие и неравномерные. – Доброе утро.