chapter five.
23 августа 2022 г., 16:43
Глава 5.
Сириус поморщился. И ещё сильнее стиснул бокал. Он не желает находиться здесь.
Сириус стискивает челюсть, что скрип зубов едва ли не слышать все в зале. Хочется выть и скулить.
Драклловый костюм с мантией жмет, а бабочка душит.
Патриция кружится в голубом, под цвет её глаз, платье.
И Сириусу хочется вырвать себе глаза. Отвернуться. И больше никогда на неё не смотреть. Только он не может, как всегда, тело будто парализовало, как и каждый раз, когда он смотрит на нее.
И ещё больше Сириусу хочется танцевать с ней. Касаться ее. Сейчас и всегда. Знать, что она улыбается ему и ее глаза радостно блестят. И не получать ледяной взгляд, так и говорящий, что он никто.
Только глаза щиплят, а в ушах зашумело.
И вместо хорошего вина, он чувствует на языке вкус какого-то мерзкого разочарования.
А сейчас его Триси — она всегда была его, он первый ее увидел, первый познакомился с ней — официально обручилась с его младшим братом. На ее запястье непонятным узором ещё светится магическая татуировка, подтверждающая магическую помолвку.
Родной дом, в котором он вырос, становится ещё невыносимей.
Сириус рывком срывает с себя бабочку, засовывая ее себе куда-то в карман мантии, и расстегивает пару верхних пуговиц на рубашке.
Сириус считает от одного до десяти.
Не помогает.
Он выходит на улицу, по другую сторону дома, выходящую на магическую часть, подышать свежим воздухом. И ему даже получается успокоиться, спустя какое-то продолжительное время. Пока он не слышит заливистый смех. Он вцепляется пальцами в деревянные перила, тяжело сглатывая ком в горле.
И Сириус вновь не может отвести взгляд.
От Триси. От них. От переплетенных рук, Триси всегда так делает, всегда переплетает пальцы, когда держит чью-то руку и наверно даже сама этого не замечает.
До Сириуса доносится негромкий смех брата. И не будь он в таком состоянии, то удивился бы этому. Он так давно не слышал этого, искреннего смеха младшего брата, словно, это было в другой жизни. Где их не разделял факультет, мнение, общество. Где были только они, братья Блэк — он и Реджи — двое мальцов.
И Сириус хотел бы порадоваться за брата. Искренне. Что-то в разуме твердило ему, что он должен порадоваться за брата. И он правда бы хотел, правда, только не может. Как бы ни хотел — не может.
Внутри все переворачивается.
Сириус заходит обратно в дом. От музыки тошнит. Тошнит от этого дома. Тошнит. Тошнит. Тошнит. И Сириус едва ли не выбегает из дома на улицу, чуть ли не сбивая с ног какого-то маггла.
Дождь льётся, словно из ведра. Только Сириус не чувствует ничего, словно не он промок за пару минут до нитки, и не по его лицу не прекращают биться капли воды.
И Сириус уверен, ноги его не будет в этом доме отныне никогда.
