Избранная Смертью

Мы с Гарри проснулись довольно рано — в девять тридцать. Точнее, нас разбудили. — Мисс Маре Поттер пора вставать, Добби должен разбудить мисс Мару Поттер! — Добби, будь так добр, заткнись и дай поспать, — проворчала сонная я. — Уже девять тридцать, мисс Маре Поттер надо встать! Хозяин Люциус Малфой будет зол, если мисс Мара Поттер не встанет! — Хорошо, я встаю.    Я оделась в чёрные брюки, белую рубашку и любимую большую чёрную кофту и вышла завтракать. Гарри и Драко уже сидели за столом и уплетали кашу. Извинившись за опоздание, я села за стол. Позавтракав, мы разошлись по комнатам собирать чемоданы. Я решила проверить нашу с Гарри мысленную связь, которую мы всё таки смогли установить за неделю до конца каникул. — «Гарри, ты меня слышишь?» — «Слышу чётко и громко!» — «Отлично. Ты собрался?» — «Почти.» — «Ок, я тоже. Когда соберёшься – скажи.» — «Хорошо.»    Примерно такой у нас был разговор каждый раз.    На платформу 9 и 3/4 мы добирались камином. Домовиков отправили с вещами вперёд нас.    Первым отправился Гарри. Он не волновался, как в книге, потому что ему не запихнули кучу ненужной информации, а рассказали по порядку, что и как делать. Зелёный огонь охватил моего брата, и тот пропал.    Честно, я волновалась. А что, если я не так назову адрес? Если я столкнусь с кем-нибудь на выходе? Или застряну в дымоходе?    Произнеся адрес, я бросила пепел в огонь. Меня охватило зелёное пламя, закружило и через минуту выплюнуло на платформу.    Алый поезд был прекрасен. Но куча орущих людей немного портила картину. Если бы они ещё не толкались, то я бы им простила тот бардак, что они устроили на платформе. А так, всё выглядело очень волшебно. И, слава Мерлину, рыжая семейка ещё не подошла.    Гарри я догнала в поезде. Мы договорились, что мальчики займут разные вагоны, а потом, если что-то пойдёт не так и мы встретимся с кем-нибудь нежелательным, Драко нас заберёт.    Как и ожидалось, сначала всё было хорошо. Через некоторое время подошла рыжая семейка. Они стояли кучно, их было трудно не заметить, и оглядывались по сторонам. Как будто выискивали кого-то. Когда раздался первый гудок, Уизли соизволили залезть в поезд. Перед этим я обошла вагоны и убедилась, что некоторые из них, те, что до нас, пусты.    Через минуту к нам в вагон завалился рыжий со словами: — Здесь свободно? В других вообще сесть некуда.    Мы с Гарри переглянулись, мол, пускать этого смертного к нам в купе или лучше не надо, от греха подальше? А тот спокойненько развалился на диванчике, попутно запихнув багаж под сиденье. Я только закатила глаза, Гарри вообще проигнорировал. — Меня, кстати, Рон зовут. Рон Уизли! — сказал он с гордостью. Хм, чем тут можно гордится? Я взглянула на его ауру и еле сдержала крик. Она была вся в чём-то вязком и противном и клеилась к любой поверхности, до которой дотрагивался шестой Уизли. Подавив в себе желание сесть от него подальше, я представилась: — Мара Мортем Поттер. — Гарольд Джеймс Поттер, приятно познакомится.    Рональд икнул и выпустился на нас. — Ух-ты! Вы правда Гарри и Мара Поттеры? — выпалил вдруг Уизли, и сразу стало понятно, что его распирало от желания задать этот вопрос. Я подавила в себе желание закатить глаза, как сделал мой брат.    Мы кивнули. — А у тебя действительно есть... ну, ты знаешь... — он ткнул пальцем Гарри в лоб, а я вдруг сильно захотела взять что-нибудь тяжёлое и огреть рыжего. Ещё лучше — открутить ему палец. — Да, есть, — ответил Поттер и поднял чёлку, которую он, кстати, специально растил, дабы скрыть шрам. А волосы он, всё таки, подстриг, теперь у него они приличной длины, а не до плеч.    Рон, увидев шрам, не сводил с него глаз. — Значит, это сюда Ты-Знаешь-Кто... — Да, — подтвердил Гарри. — Но я этого не помню. — Совсем ничего не помнишь? — судя по голосу, Рон надеялся на обратное. — Ну вообще ничего? — Я помню лишь много зеленого света, и все. — Ух ты, — качнул головой Рон. Он сидел и смотрел на Гарри, не отводя глаз, как зачарованный, но потом спохватился и уставился в окно. — Я слышал, что ты жил у маглов. — В глазах Рона светилось жуткое любопытство. — Какие они вообще? — Нормальные, — привлекла внимание я. Рон обернулся на меня с удивлением в глазах, казалось, обо мне вообще забыли. — Но нельзя судить людей по некоторым личностям. Все разные и для каждого свои родственники кажутся самыми лучшими. — А, — выдавил Уизли. Он отвёл глаза в окно, но потом, будто что-то вспомнил, сказал: — У меня, кстати, пятеро братьев. Я шестой. И мне теперь придется сделать всё, чтобы оказаться лучше, чем они. Билл был лучшим учеником школы, Чарли играл в квиддич, носил капитанскую повязку. А Перси вот стал старостой. Фред и Джордж, конечно, занимаются всякой ерундой, но у них хорошие отметки, и их все любят.    Я с трудом верю, что у близнецов хорошие отметки. Врать они умеют, а СОВ у них не лучшие. — А теперь все ждут от меня, что я буду учиться не хуже братьев, — продолжал рыжий. — Но даже если так и будет, это ничего не даст, ведь я самый младший. Значит, мне надо стать лучше, чем они, а я не думаю, что у меня это получится. К тому же когда у тебя пять братьев, тебе никогда не достается ничего нового. Вот я и еду в школу со всем старым — форма мне досталась от Билла, волшебная палочка от Чарли, а крыса от Перси.    А Чарли у нас палочкой не пользуется? Нет? Странно... Или он съехал, накопил и купил себе новую, или тут что-то не так. Кстати, о палочках... — Да? Странно... Мне казалось, что палочка слушается только своего законного хозяина. Ведь не волшебник выбирает палочеу, а полочка волшебника, — процитировала я Олливандера. — Эм... Ну... Не знаю... Мне мама такую дала, сказала, от Чарли.    Рон запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала. — Её зовут Короста, — перевёл Уизли тему, — и она абсолютно бесполезная — спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот будет старостой, и я тоже хотел, но у них нет де... я хотел сказать, что вместо этого получил крысу.    У Рона покраснели уши. Казалось, он решил, что сказал много лишнего, поэтому замолчал и стал смотреть в окно.    Я вот считаю, что младший Уизли нарывается на сострадание и жалость. Ну-ну, и не таких игнорили. — А пока Хагрид мне не рассказал, я даже не знал о том, что я волшебник, — перевёл тему Гарри. — И ничего не знал о своих родителях и о Волан-де-Морте...    Рон отпрянул от него, вцепившись в сиденье. — Ты что? — удивился Гарри. — Ты назвал по имени Ты-Знаешь-Кого! — В голосе Рона звучали испуг и уважение. — Я-то думал, что кто-кто, но ты... — Я вовсе не пытался казаться храбрецом, — пояснил Гарри. — Просто я не знал, что это имя нельзя произносить. Теперь ты понял, о чем я говорил? Я ещё столько всего не знаю, мне ещё столько предстоит выучить...    А Поттер вживается в роль гриффиндорца! Правильно, ему надо находить друзей среди потенциальных гриффиндорцев, ему ведь с ними в одной комнате семь лет жить. — Не бойся, — обнадëжил его Рон. — В школе много учеников, которые выросли в семьях маглов, и они довольно быстро всему учатся.    Пока мы развлекали Уизли пустой болтовнёй, поезд выехал из Лондона и сейчас несся мимо полей и лугов, на которых паслись коровы и овцы. Гарри примолк, глядя в окно. Примерно в половине первого из тамбура донесся стук, а затем в купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке. — Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?    Мы вынули деньги и закупили всего по немногу, ведь никогда не пробовали и меньшей части сладостей, в семье Малфоев такое не употребляют. Уизли достал свои бутерброды и принялся угрюмо жевать.    Рон удивленно смотрел, как мы с  Гарри возвращаемся на свое место с полными руками и сваливаем покупки на свободное сиденье. — Вы такие голодные? — Нет, но мы будем ехать до вечера, а есть захочется.    Я достала из сумки термос с чаем и протянула Гарри. Тот достал свой, с тётушкиным компотом и поставил на сиденье между нами.    Рон вытащил откуда-то бумажный пакет и вынул из него четыре сандвича. — Она всегда забывает, что я не люблю копченую говядину, — грустно произнес он.    Я пожала плечами и продолжила запихивать в себя сладкое.    Местность за окном резко изменилась. На смену возделанным полям пришли леса, реки и зеленые холмы.    Кто-то постучал в дверь. На пороге появился круглолицый мальчик, мимо которого я проходила, когда шла по платформе. Выглядел он так, словно собирался вот-вот расплакаться. — Извините, — сказал мальчик — Вы тут не видели жабу?    Мы показали головами. Я сказала: — Попроси старост, они помогут.    Невилл благодарно кивнул, ещё раз извинился и закрыл дверь в купе. — Не пойму, чего он так волнуется. — Рон пожал плечами. — Если бы я вез с собой жабу, я бы потерял её еще на платформе. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не мне об этом говорить.    Крыса все еще спала, уютно устроившись у Уизли за пазухой. А мне захотелось опять прибить этого пацана. Это же домашний питомец (жаба)! Невиллу грустно, он потерял домашнее животное, а тебе хоть бы хны! Придурок. — Может, она давно умерла, а может, и спит — разницы никакой. Выглядит одинаково, — с отвращением проговорил Рон. — Вчера я пытался её заколдовать, чтобы она стала жёлтого цвета — я подумал, что так она будет выглядеть поинтереснее, — но ничего не получилось. Я вам сейчас покажу, смотрите...    Я бы отказалась, но меня никто не спрашивает, верно? Рон порылся в своем чемодане и вытащил оттуда потрепанного вида волшебную палочку. Она была выщерблена в нескольких местах, а на конце поблескивало что-то белое. — Шерсть единорога почти вылезла наружу, — смущенно заметил Рон. — Итак...    Не успел он поднять палочку, как дверь купе снова открылась. На пороге снова появился круглолицый мальчик, но на этот раз с ним была девочка с густыми каштановыми волосами, уже переодевшаяся в школьную форму. Ее передние зубы были чуть крупнее, чем надо. Гермиона! Спаси меня от этого отвратительного общества рыжего придурка! — Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так вы её видели или нет? — спросила девочка прямо-таки начальственным тоном. — Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели, — ответил Рон, но девочка, кажется, его не слушала, её внимание было приковано к волшебной палочке в руках Рона.    Вот что мне не нравится в Грейнджер, так это её безмерное любопытство и желание лезь, куда не просят. Надо воспитать! — О, ты показываешь чудеса? Давай, мы тоже посмотрим.    Она опустилась на свободное сиденье, и Рон занервничал. — Э-э-э... — нерешительно протянул он. — Ну ладно.    Он прокашлялся и снова поднял палочку: —Жирная глупая крыса, перекрасься ты в жёлтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет.    Он помахал палочкой, но ничего не произошло. Короста по-прежнему оставалась серой и все так же безмятежно спала. — По-моему, этого заклинания не существует, — сказала я. — Ты уверен, что это правильное заклинание? — поинтересовалась Гермиона. — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, — и всё получилось. В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, — я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грэйнджер, а вас?    Она говорила очень быстро, и все же мы уловили смысл сказанного. — Я Рон Уизли, — пробормотал номер шесть. — Гарри Поттер, — представился Гарри. — Мара Поттер, — представилась я. — Вы действительно Гарри и Мара Поттеры? — взгляд девочки стал очень внимательным. — Можете не сомневаться, я всё о вас знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и ваши имена упоминаются в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Тёмных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке». — Да, мы тоже читали. Но, знаешь, там написано не всё. Там только упоминается наш «подвиг», а про нашу жизнь нет ни слова, так что ты знаешь не всё. — Понятно... Да, вы не знаете, на какой факультет попадете? Я уже кое-что разузнала, и хочется верить, что я буду в Гриффиндоре. Похоже, это лучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете. Кстати, думаю, что попасть в Когтевран тоже было бы неплохо... — Да? А я вот не знаю, не могу выбрать между Слизерином и Гриффиндором. — Ты что! На Слизерине учились только Тёмные волшебники! Сам-Знаешь-Кто тоже там учился! — закричал Рон — Но это не означает, что все, кто там учился, плохие, — возразила я. — Нет значит! Сам-Знаешь-Кто вербует сторонников на Слизерине! — И что?    Он не успел ответить, как дверь в купе опять открылась. Показался Драко с своими вассалами — Креббом и Гойлом. — Доброе утро. В поезде говорят, что в этом купе едут сами Поттеры. Это правда? — спросил Драко, растягивая гласные. — Да, правда. Позвольте представиться, меня зовут Мара Поттер, это мой брат Гарольд, — произнесла я, указывая поочерёдно на себя и на брата. — Это Кребб, а это Гойл, — представил своих вассалов Драко. — А я Малфой, Драко Малфой.    Рон прокашлялся. Мне показалось, что он таким образом сдерживает смех. Драко неодобрительно покосился на Уизли. — Мое имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители.    Выдав эту убийственную тираду, Малфой снова повернулся к нам с Гарри: — Скоро вы узнаете, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда хуже остальных. Вам нечего тратить время на невоспитанное отребье. Я помогу вам сделать правильный выбор.    Он протянул руку для рукопожатия, но мы с Гарри не спешили отвечать. — Мне было бы приятно иметь с вами дело, мистер Малфой, но, боюсь, моё мнение зависит от мнения моего брата. Гарри, что ты об этом думаешь? — Я думаю, было не слишком вежливо унижать Уизли только из-за того, что он родился не в той семье, но я принимаю ваше предложение в дружбе.    С этими словами Гарри пожал Драко руку. Рон сидел, как в воду опущенный и не знал, что ему делать: возмущаться или отступать. Гермиона терпеливо ждала, когда о ней вспомнят. Кстати о Гермионе... — Мистер Малфой, позвольте вам представить мою новую знакомую — мисс Гермиона Грейнджер, — сказала я. — Приятно познакомиться, мисс Грейнджер, — скривился Малфой. Надо будет не забыть дать ему по башке за такое обращение...    После непродолжительного разговора Драко забрал нас к себе. Как только мы отошли на достаточное расстояние от нашего купе, я со всей силы треснула Малфоя по затылку. — За что?! — простонал Драко, потирая затылок. — За всё хорошее. А точнее — за пренебрежительное отношение к моей новой подруге! — Она же грязнокровка! — воскликнул возмущённый Малфой. И я сильно надеюсь, что он просто был обижен или в состоянии аффекта, так что не соображал, что говорил. Как бы то ни было, я опять вполсилы его треснула. — Не смей произносить это слово в моём присутствии! — прошипел я, чуть ли не переходя на парселтанг. — Извините... А что значит «грязнокровка»? — спросила смущённая Гермиона. — Грязнокровка — это оскорбительное прозвище магглорождённых волшебников, придуманное чистокровными для унижения первых. — Ничего мы не придумали! Это слово всегда существовало! — воскликнул обиженный Драко. — А вот и нет! Существовало понятие, слово вы сами придумали! — отрезал Гарри. — Почему это «вы»? Поттеры тоже чистокровный Род! — Лили Эванс была магглорождённой, так что мы на 75% чистокровные, — ответила я. — С вами спорить себе дороже... — пробормотал Драко.    Дальше шли спокойно. В купе нас ждали Нотт, Паркинсон и Забини. Все были неприятно удивлены компанией «грязнокровки», но сказать что-либо никто не осмелился, посмотрев на растрепанную шевелюру и возмущённо посапывающего Драко и здраво рассудив, что в любом бою — рукопашном или волшебном — нам с братом равных нет. Познакомив новых знакомых друг с другом, мы начали беседу на нейтральные темы, как то: школа, учёба, спорт, мальчики (нет). Гермиона живо присоединилась к нашему разговору, так что никто не скучал. *****    Уже стемнело. За окнами был непроглядной мрак, в купе было светло и весело. Уже давно переодевшись в школьную форму, мы сидели и ждали, когда же мы, наконец, приедем.    «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно». — Ну наконец-то! — воскликнул Теодор. — Я думал, они забыли, что мы должны в школу приехать! — Да ладно тебе, я лично не против несколько дней в поезде прокатиться! — сказала Панси. — Только Панси может просидеть несколько дней на одном месте, не вставая! — пошутил Драко. — Вам бедную Паркинсон не жалко? Она и обидеться может! — шутливо вздохнул Блейз. — Никогда бы не подумала, что дети аристократов могут быть на столько весёлыми! — прошептала мне Гермиона. — Это сегодня они грустные ещё. Вот на праздники — это нечто! По крайней мере, Малфой так точно! — прошептала я ей в ответ. — Эй, девочки, больше двух говорят в слух! — перебил меня Гарри. — Что это вы там секретничаете? Без меня? — прищурилась Панси. — Ничего, что стоило бы вашего внимания, уважаемые аристократы! — отвесила я им шутливый поклон. — Так, тихо! Мы выходим! — воскликнул Блейз.    В коридоре было негде яблоку упасть, но мы на удивление быстро и грациозно проскользнули к выходу. Теперь мы ждали, когда нас заберут. Так, что там у нас по расписанию? Лодки? А вот и Хагрид! — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, Мара, у вас всё в порядке?    Над морем голов возвышалось сияющее лицо Хагрида. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!    Поскальзываясь и спотыкаясь, мы шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Все разговоры стихли, и мы шли почти в полной тишине. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда! — О-о-о-! — вырвался дружный, восхищенный возглас.    Мы стояли на берегу большого чёрного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд. — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега.    Мы с Гарри, Драко и Гермионой сели в одну лодку, Блейз, Панси и Тео сели в другую вместе с какой-то девочкой в дорогой мантии. — Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед!    Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому как стекло озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними. — Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда мы подплыли к утесу. Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, мы попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни.    Пересчитав детей по головам, Хагрид удовлетворённо кивнул и трижды постучал в огромные двери замка.    Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.    Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Мы оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи.    Мы шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, мы услышалт шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа.    Но профессор МакГонагалл вела нас совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и мы сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала нас профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета.    Как и любой другой преданный поттероман, я знала эту речь наизусть, так что с любопытством оглядывала первокурсников, не слушая МакГонагалл. — Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин, — продолжала профессор. — У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями.    Строгая профессор вышла, и все тут же заголосили: — На какой же факультет я хочу?.. — А как будет проходить отбор?.. — Надеюсь, мы будем на одном факультете!..    Где-то справа послышалась реплика Рона: — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания. Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил.    Внезапно воздух прорезали истошные крики, и мы даже подпрыгнули от неожиданности.    Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. Толстый Проповедник — никак иначе. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс... — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком. — Ответил ему Почти Безголовый Ник. — Эй, а вы что здесь делаете? — спросил он, увидев нас. — Ждём распределения, сэр! — ответила я. Всегда мечтала поболтать с признаками! — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — воскликнул  Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.    Гермиона что-то ему ответила, но я не слушала. Моё внимание привлёк один интересный субъект — призрак, стоявший поодаль от всех и серьёзно рассматривающий первокурсников. Я сразу узнала в нём Кровавого Барона. Заметив мой заинтересованный взгляд, он склонил голову в приветствии. Я сделала тоже самое. Взгляд его был слегка пренебрежительным, что мне категорически не понравилось, так что я захотела его впечатлить. Вспомнив все уроки кицунэ, которые у меня были, я, максимально сосредоточившись, показала ему — только ему! — свои ушки и хвост. Всего на пару секунд, потом быстро убрала. Взгляд моего безмолвного собеседника на долю секунды стал заинтересованным, но потом вернулся к холодно-отстранённому. Впрочем, мне и этого было достаточно. — Идите отсюда, — произнес строгий голос. — церемония отбора сейчас начнется.    Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. Последним ушёл Барон, напоследок глянув на меня. Думаю, один союзник из приведений у меня уже есть. Ну, или хороший собеседник. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!    Я встала за братом, после меня встала Панси. Остальных из нашей компании я не увидела.    И вот, самый волнующий момент всех попаданцев — распределение! Огромные дубовые двери распахнулись, и нашему взору предстал Большой Зал.    Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели.    В нетерпении увидеть самое главное, я поспешно посмотрела наверх и увидела над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».    Профессор МакГонагалл поставила табурет с Распределяющей Шляпой перед нами. Все взоры были устремлены только на неё. Это же так волнующе и чудесно — услышать пение неодушевлённого предмета! Правда, я где-то прочитала теорию, что как раз таки у Шляпы душа есть.    На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела: — Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.    Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла.    Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна!    Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение... — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа.    Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Я заметила, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН!    Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри.    Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками.    Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. — Финч-Флетчли, Джастин! — ПУФФЕНДУЙ! Симус Финниган, светловолосый мальчик, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грэйнджер! — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа.    «Ну зачем?! Зачем, девочка моя? Ты же такая умная, что ты будешь делать на Гриффиндоре? Впрочем, Гарри же нужны друзья, так что пусть защищает её,» — думала я.    Когда вызвали Невилла Долгопупса, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. Бедный мальчик, ему там житья не будет, среди всех этих «смелых и благородных». Надеюсь, тут канон совпадёт и Невилла примут, как в книге.    Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, я даже чуть не засмеялась в голос. Его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — СЛИЗЕРИН!    Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу, ранее отобранным на тот же факультет, и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше.    Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке и, наконец... — Поттер, Гарри!    Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер?    Я чуть не завыла. Как я могла забыть о такой важной штуке — популярность?! Первую неделю, если не месяц, проходу давать не будут!    Через самых волнующих пять минут в моей жизни, Шляпа выкрикнула: — ГРИФФИНДОР!    Зал взорвался аплодисментами. Гордый собой Поттер вышагивал к своему столу с гордо поднятой головой. Все желающие протягивали ему руки, хлопали по плечу, поздравляли. Что ж, теперь мой выход... — Поттер, Мара!    Новая волна шепотков, и я иду к табурету на подгибающихся от волнения ногах. Пара мгновений — и Шляпа закрывает мне обзор. — Добрый вечер, — здороваясь с ней я. — О, попаданка! Давно вас не видела... — Как — давно? Что значит — давно? Тут и ДО меня были?.. — Конечно! Правда, не всех приводила в этот мир сама Смерть... Но мы не об этом! Так, факультет... — Подождите-подождите! Ответьте мне, пожалуйста, на несколько вопросов, а потом распределяйте! — Хорошо, — вздохнула Шляпа. — Итак. Я прочитала одну теорию — в моём мире, – что у Вас есть душа. То есть, в шляпу — не шляпу, шлем Годрика Гриффиндора — заключили душу человека. Это так? — Нет. Я оживший шлем Годрика, которого наделили эмоциями и даром легилименции, а так же мудростью Кандиды. Раньше, века два назад, к моему мнению прислушивались, но потом директора стали меняться, нравы стали меняться, в общем, меня теперь не уважают и не слушают. А я знаю много, я мудрее и старше всех их! — Ух ты... Знаете, мне эта теория нравиться даже больше, чем та, с душой... Тогда скажите, Хогвартс всегда так выглядел? Или его реконструировали? — Нет, раньше он выглядел по другому. В начале он был полуразрушенным древним замком, в котором прятались волшебники и волшебницы от Инквизиции. Потом пришли Основатели, разбудили Источник замка, дали ему название — Хогвартс. Починили, создали школу и укрытие от магглов. Потом, лет через пятьсот, его перестроили. Раньше он был каменно-деревянным, потом стал мраморно-каменным. Полы были из чёрного мрамора; потолки украшали люстры из хрусталя; камни подземелья чистились и обтачивались. Потом Хогвартс разрушили и перестроили. Получилось то, что ты видела минутой ранее. Подробнее описано в дневниках Основателей. — Основатели Хогвартса вели дневники?! — Да, вели. Дневник Кандиды был утерян, потомки Пенелопы Пуффендуй, сквибы, дневник сожгли, а пепел развеяли. Дневники Годрика и Салазара уцелели. — И где они сейчас? — Где-то в школе. Где именно, не знаю. Сама ищи. — Ладно... А что там с наследством? Я же потомок Слизерина, Гарри — Гриффиндора. Что нам это даёт? — Вы можете общаться со школой. Можете отдавать приказы призракам и другим защитникам школы, но только в крайнем случае. — Например? — Рыцарские доспехи, горгульи, василиск, дракон-лич... — Какой дракон?! — Лич. Изобретение Пенелопы. — Пуффендуй?! — Да, а есть другая? — Нет, просто удивлена...    Надо же, сколько я всего не знаю... — Да, многого ты не знаешь... Ну так что, распределять тебя надо? — Подожди. Последний вопрос. Почему ты тако долго распределяла моего брата? — Такой же любопытный был и не хотел на Слизерин. — И правильно, что не хотел. Ему там делать нечего. Он же такой импульсивный гриффиндорец! Плюс он сам Гриффиндор. Так что распределяй меня. — Ладно... Хм... Вижу, умная ты не по годам... На Когтевран можешь пойти... Вижу отвагу и силу... Но Гриффиндор — точно не твой факультет... Пуффендуй тебе не светит... Что ж... — СЛИЗЕРИН! — прокричала Шляпа.    Стол под зелёным знаменем взорвался аплодисментами. Остальные сидели тише воды, ниже травы, даже учителя.    Все желающие полапали меня за руки и плечи, успокоились и продолжили смотреть распределение. Мне не было интересно, так что я осмотрела преподавательский стол.    В самом углу сидел Хагрид; в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседал Альбус Дамблдор. Рядышком примостился Квиррелл, на голове которого был завязан фиолетовый тюрбан, в котором он выглядел ещё нелепее, чем раньше.    Распределение окончилось, Забини присоединился к нам, и все обратили своё внимание на пустующие тарелки.    Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. —Добро пожаловать! — произнес он.—Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!    Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. — Он... Он ненормальный? — спросила первокурсница, распределение которой я пропустила. — Ненормальный? — переспросил парень со значком старосты. — Он гений. Величайший волшебник столетия! Но, да, ты права, он сумасшедший. — Одно другому не мешает, — вставила пять своих копеек (в данном случае будет уместнее кнатов) я. — Кстати, меня зовут Мара, а тебя? — спросила я у той девочки. — Я Алиса Фрай, приятно познакомиться! — Девочки, будете жареную картошку? — спросил Блейз.    Мы посмотрели на стол и замерли от изумления. Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Я никогда не видела на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы.    Наложив себе всего понемногу и соблюдая этикет, я принялась за еду. — Приятного аппетита, — раздалось у меня над ухом.    Я вздрогнула от неожиданности, чуть не подавилась картофелиной и посмотрела в сторону звука. Передо мной сидел Кровавый Барон и смотрел на меня своими выпученными глазами. — Спасибо, — выдавила из себя я.    Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги...    Пока я накладывала себе в тарелку пудинги и конфеты, за столом вели разговоры аристократы и трещали без умолку магглорождённые и полукровки.    Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом...    Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец , я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. — Ну точно псих... Туда же полшколы теперь заглянет. Нет, ну как так можно? Интересно, а они догадаются запереть дверь в тот коридор?.. — озвучила я свои мысли. — Должны. По крайней мере, профессор Снейп точно запрёт её на несколько замков и понавесит кучу заклинаний, — сказал староста.    После гимна нас отпустили. Я чувствовала, что не запомню дорогу до гостиной, потому что глаза закрывались не только у меня, но и у всех учеников.    Когда мы зашли в гостиную (пароль — Чистая Кровь), старосты рассадили нас в кресла и принялись читать речь: — Поздравляю! Я — староста Джемма Фарли, и я рада приветствовать вас в Слизерине. Сперва позвольте мне развеять несколько мифов. Возможно вы слышали слухи о том, что Слизерин — место только для тёмных волшебников, и мы будем говорить с вами только в том случае, если вы из чистокровной семьи. Да, традиционно мы были склонны к тому, чтобы принимать учеников с длинными родословным, но сейчас на нашем факультете наравне со всеми учатся и полукровки с магглорождëнными, хоть это и редкость. Знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? Величие. Если вы попали на наш факультет, то у вас есть потенциал стать великим, в прямом смысле этого слова. Сейчас я и мой коллега — Гидеон Румф — покажем вам ваши спальни. Утром к нам зайдёт профессор Снейп. Все ваши вещи стоят у ваших кроватях. По комнатам!    Я была в комнате с Панси, Ликой Холмс (вот это фамилия!) и Алисой Фрай. В соседней комнате живут Миллисента Булстроуд, Сьюзен Фарли (младшая сестра старосты) и Дафна Гринграсс. Не разбирая вещи, только достав пижаму и переодевшись, я улеглась в кровать и мгновенно заснула.