Второй шанс

      Холодно. Так холодно. И так темно. Неужели именно так все закончится? А где же свет в конце туннеля и все эти бредни о вечности? Почему вместо забвения или успокоения Эдди чувствует, будто тонет в черноте? Нет сил встать. Его будто связали и бросили в воду. В ушах звенит чей-то крик. Такой знакомый голос. Кто же это кричит? Эдди не может вспомнить. Погружаясь все глубже в пучину мрака, будто в озеро из крови, он больше не слышит ничего. Он опускается вниз, плывет, кажется целую вечность, и, если честно, напрочь забыв, кто он и почему здесь оказался. Но что он точно знает, так это то, что так надо. Так все и должно быть. Верно? Слепая темнота уже не кажется такой пугающей, да и к холоду он уже привык. Мысли выключаются. В голове пусто. На душе спокойно. Это конец. Его конец.       «Вы должны его спасти! Пожалуйста! Я умоляю вас!» — резко прерывая тишину, звучит чей-то голос, полон отчаяния и боли.       К Эдди возвращаются его мысли. Кто-то опять кричит. Он вслушивается.       «Эдди! Пожалуйста, борись! Прошу тебя, ты должен бороться!»       Его зовут Эдди. Точно ведь. А голос этот Дастина! Да, с ним говорит Хендерсон. Но что он имеет в виду под «бороться»? Разве бой Эдди-изгнанника не закончен? Его окутывает пелена возгласов, перешептываний, разговоров. Словно ему на голову нацепили телек с неисправной антенной. На секунду шум рассеивается, будто специально, чтобы он услышал чьи-то всхлипы. Плачет девушка. Он её знает. Её имя Крисси.       «Эдди ты должен жить. Ты заслуживаешь второго шанса» — говорит Крисси, почти шепча.       Бороться за второй шанс? Это ему твердят голоса. Неужели у него есть второй шанс?       Второй шанс.       Мансон резко вздрагивает. Тьма, в которой он находится, больше не обволакивает его. Она швыряет его в разные стороны, будто отторгая. Становится трудно дышать. Парень размахивает руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь. И к его же удивлению у него получается. Кто-то берет его за руку и тянет вперед. Эта призрачная рука постоянно ускользает и каждый новый раз он снова хватается за неё, чтобы опять потерять. — Ну же, черт возьми! — кричит во все горло Эдди, отталкиваясь вперед и хватая руку невидимого спасителя двумя ладонями.       Он выбирается из мрака. Свет ослепляет его, и он резко поднимается всем телом вверх.       Открыть глаза получается не с первого раза. Свет все также слепит, но в нем появляются хоть какие-то очертания. Стена, плакат на нем, дверь, пустое кресло в углу. Слабость пытается сразить его, но он пересиливает себя и поворачивает голову направо. Что-то пикает, но Эдди не зацикливается на этом, так как видит стоящего к нему спиной человека. А точнее его силуэт. Он стоит около окна. Эдди открывает рот в попытке что-то сказать, но получается непонятное хриплое мычание. Силуэт поворачивается. — Боже мой… ты очнулся… — выдыхает женский голос.       Зрение немного улучшается. Сначала он видит её персиковые волосы, раскиданные по плечам, потом бледное, немного осунувшееся лицо и, наконец, глаза, зеленые, словно листва на деревьях в начале весны.       Это она. Крисси стоит прямо перед ним. Как это возможно? — Крисси? Но ты ведь… и я тоже… — хмурится он, — Черт подери, мы что в раю?       Девушка улыбается и садится рядом. — Нет, Эдди. Ты и я находимся в больнице Хоукинса, — она смотрит на него уставшими глазами, перебирая рукав жакета. Только сейчас он замечает, что девушка одета в черное. — Да, на рай это не сильно похоже. И там все разве не ходят в белом? Ты нарушаешь дресс-код, — ухмыляется Эдди. Он так слаб, что даже не может толком удивляться и негодовать, — Не важно. В любом случае, я рад, что ты здесь. — Я тоже рада, что ты здесь, — девушка невесомо трогает его руку, словно сделала это случайно, — Что ты все же отстоял свой второй шанс. — Я слышал твой голос и голос Хендерсона, когда… ну умирал, вроде как, — он осматривается по сторонам. Капельницы и пикающий экранчик с его сердцебиением. На тумбочке слева лежит куча всякой всячины, — Не расскажешь, что произошло и почему ты и я живы? — Ты и твои друзья спасли меня и остальных, сами того не зная, — она вздыхает, будто собираясь с духом, — Когда меня забрал к себе векна, я оказалась внутри его разума. Стала пленницей… Я была закована, не могла шевелиться, только слышала его голос… его шепот, — Крисси вздрагивает, — Он стал забирать у меня сначала воспоминания, потом возможность мыслить, а после и чувства. Я была живым мертвецом, которому позволено лишь наблюдать за действиями своего похитителя….       Пару секунд она молча смотрела на него, оглядывала и поджимала губы, видя повязки и синяки. — Не знаю, сколько это длилось. Я ведь потеряла все чувства, в том числе ощущение времени… Но в один момент, когда векна покинул место моего заключения, я вдруг услышала чьи-то слова, и так отчетливо, будто совсем рядом. Голова заболела, и все вернулось на свои места… Я все вспомнила, — лицо немного разглаживается, напряжение сходит. Она рассказывает о своем спасении с отчаянным облегчением. На глаза наворачиваются слезы, — Оковы, что держали меня, значительно ослабли, но этого все еще было недостаточно. А потом зазвучала музыка, и она дала мне возможность сосредоточиться. Я смогла высвободиться.       Эдди прерывает её вопросом, о чем-то догадавшись: — Подожди. Чей голос ты услышала?       Его измученное лицо выглядит таким удивленным и впечатленным, что Крисси хмыкает. Слезы текут по щекам, но она улыбается. — Твой. Ты сказал: «Крисси это для тебя», — на это он усмехается, все еще удивленный с немного приоткрытым ртом. — Тебе понравилась музыка? — Очень. Твоя музыка дала мне силы, — девушка вытирает слезы, но остановить их все равно не получается. Парень вновь становится серьезным. Её слова заседают у него в голове, чего сам Эдди не осознает, — В небе образовалась воронка. В ней был ты. Играл на гитаре, а к тебе все приближались какие-то летающие твари… Я видела и слышала тебя.       Крисси метнула взгляд в сторону. — После того, как я освободилась, мне нужно было как-то помочь Фреду и Патрику. К ним воспоминания и чувства возвращались медленнее, не так резко как у меня, — Она шмыгнула носом, — Даже не знаю, как я смогла их вызволить… наверное, адреналин?       Рассказ Крисси продолжился сумбурно, так как сама она не совсем понимала, что случилось дальше… Трое спасшихся побежали к воронке, залезая на разрушенное каменное нечто, пытаясь допрыгнуть до неё. Музыка становилась все тише, а своеобразный портал все меньше. Но в последний момент им удалось через него пройти. Они падали очень долго в полной темноте, слыша рев векны. В какой-то момент их отбросило в сторону, и все трое приземлились в изнанке, недалеко от места, где ранили Эдди. — Я увидела Дастина и тебя… ты лежал весь в крови, а вокруг валялись мертвые монстры, — она всхлипнула, — Думала, что ты погиб… Но Дастин, он даже в истерике оставался таким собранным.       Эдди засмеялся. Бок отдало болью и он выругался. Крисси сразу вскочила, намереваясь позвать врача, но он её задержал: — Не парься об этом. Больнее, чем тогда в изнанке, мне не будет, — он тяжело задышал, но все также улыбался, — Хах, да Хендерсон такой. Даже не испугался троих воскресших мертвецов. — Ага, — девушка кивнула, — Он сразу начал нами руководить. Кто и что должен делать. Все происходило в считанные минуты. Я зажала и перевязала тебе рану, Фред и Дастин ловили тебя через вход в изнанку, а Патрик нес, — парень вздернул бровь, — Да-да Патрик. Дастин в гневе страшен.       Эдди сдержал смех, держась за бок. — Как раз подоспели твои друзья, повезли в больницу и позвонили твоему дяде, — Крисси вытерла глаза и продолжила, — Врачи говорили, ты почти труп. И что они лишь попытаются… Твой дядя стал донором крови. Оставалось лишь ждать. Ты должен был сам бороться за жизнь. — Бороться я умею. О, да. Это про меня, — он саркастично закатил глаза. А после замолчал, будто пытаясь понять или даже принять кое-что важное, — Никогда не думал, что столько людей будут помогать сохранить жизнь фрику Эдди… Я ведь сатанист и убийца.       Крисси тронула его руку и уверенно посмотрела ему в глаза. — Твои друзья тебя высоко ценят. Ты должен знать и помнить об этом, — уголки её губ приподнялись, образуя милые ямочки, — А насчет убийцы и сатаниста, мы с ребятами позаботились об этом. Дали показания о твоей невиновности. Теперь все думают, что нас похитил какой-то изворотливый маньячела, а ты и твои друзья нас спасли. В общем то все так и было, только вместо преступника векна. — И копы в это поверили? А как же… ну тела..? — Поверили. Я, Патрик и Фред живое доказательство. Тем более, что сейчас у них и так много работы из-за «землетрясения», — уверила она Мансона, — А тела были утеряны, как они говорят и полицейские признали их очень реалистичной подделкой. — Звучит как самый идиотский бред, — он медленно замотал головой, даже в такой ситуаций находя что-то комичное, — Как раз для копов.       Они немного помолчали. Крисси встала со своего места, отряхивая черное платье, и сложила руки в замок. — Я сама толком не понимаю, как это все работает и как вышло, что я смогла выбраться оттуда. Была ли я мертва или просто в заточении? Не знаю. Но я невероятно благодарна, что ты и твои друзья дали мне возможность побороться за второй шанс. И что тебе он тоже был дан. Я так этому рада… — от переизбытка эмоций она застыла и смогла лишь выдохнуть, — Я… я позову твоего дядю и Дастина. Они покупают кофе.       Эдди не смог ей ничего ответить. Он тоже застыл.       Ровно три минуты ему было отведено, чтобы обдумать весь этот сложный и важный разговор с Крисси, перед тем, как в его палату вбежали мистер Мансон и Дастин. И тут он уже как мог защищал перемотанные раны от их объятий. Но боль никак не была сравнима с тем, как он был рад их видеть. Он здесь. Они здесь. Что еще нужно?       Каннингем кивнула ему на прощание и прикрыла двери. Коридоры были полны людей и врачей. Последние двое суток город буквально переселился сюда. Девушка опустила голову, игнорируя заинтересованные взгляды жителей Хоукинса, что все еще не могли поверить в её «воскрешение». Выйдя за пределы больницы, она вдохнула свежий воздух в попытке восстановить душевное равновесие. Эдди жив. Спасибо, Господи. Сейчас она готова была благодарить всех богов и божеств, что только знала. Как много сейчас она испытывала, и как хотела бы она вздохнуть в спокойствии хотя бы пару минут. Но нет. Это невозможно. От чувства вины не так-то просто избавиться.       Вина. Крисси винит, корит и ругает себя, что чувство облегчения и безграничной радости от того, что Эдди в порядке, почти полностью перекрывают скорбь по Джейсону. Он ведь был её парнем и любил её искренне и наивно. Но любила ли она его? Только недавно девушка признала, что нет. Когда они только начали встречаться, ей было достаточно, что он любит её, а она… она чувствовала к нему уважение… и симпатию? Джейсон ведь хороший и добрый парень, этого хватит. Правильно? Оказалось, что нет. Ведь когда ей понадобилась помощь, Крисси не смогла заставить себя даже попытаться открыться ему. Она боялась, что тот не воспримет её всерьез, подумает, что все это полная чушь и ей просто нужно забыть об этом. Забыть о галлюцинациях и биении часов.       Проблемы в семье, комплексы и ощущение, будто ты сходишь с ума — все это на пару минут утихло, когда однажды, ей взбрело в голову купить наркотики у Эдди Мансона. С этим эмоциональным, не слушавшим мнение других парнем Крисси почему-то не боялась показаться смешной и глупой, как с Джейсоном. Нет, с ним все было так легко. Сама того не осознавая, она засияла рядом с ним. Впервые за долгое время она смеялась. Он заставил ей смеяться. Заставил доверять себе за считанные секунды.       Никогда Крисси не думала, что такое бывает. Но это случилось. Мансон смог дать ей ощущение безопасности, открытости. Показал, что быть фриком, по мнению общества, не значит быть злым и агрессивным. Да, в тайне она хотела быть похожа на него. Собраться с духом и наплевать на чужое мнение. Перестать сидеть на диетах и чувствовать вину за лишнее съеденное печенье за чаем, закончить разрушать свой организм пагубной пищевой привычкой. Заниматься тем, чем она хочет, а не что хотят и ждут от неё родители. И наконец, прекратить трястись за идеальный образ королевы школы ценой собственного комфорта.       Ветер растрепал ей волосы, и она тут же полезла в сумку за лаком и расческой, но потом внезапно остановилась. Заправив волосы за уши, девушка медленно присела на скамейку. Слезы снова хлынули с глаз. Должно пройти время, прежде чем она смирится и простить себя за то, что обманывала себя и человека, кто любил её, не о чем не подозревая. Но вот времени для того, чтобы начать что-то менять в своей жизни, уже не осталось. Ей дали второй шанс не для того, чтобы она тратила его на ожидания других людей. С этих пор лишь она будет решать, чего хочет. Пару месяцев спустя       Зал был заполнен выпускниками в зеленых мантиях и шапочках, что нетерпеливо ерзали на стульях в ожидании заключительной части. «Выпуск 1986»— гласила надпись плаката позади директора Хиггинса, что читал свою вдохновляющую, как он сам считал, речь. Часть о трудностях этого года и потерях среди учеников закончилась, и началось разглагольствование о будущем и важности высшего образования. Эдди сидел в третьем ряду, крутя на правой руке перстень с черепом. В отличие от Крисси Каннингем, что сидела рядом, восхищенно вслушиваясь в каждое слово, парню была не очень интересна болтовня старика в костюме, который был явно на размер больше и смотрелся смешно и нелепо. От скуки он резко вскинул голову вверх, зыркнув на потолок, украшенный гелиевыми зелеными шариками. После со вздохом опустил её вниз, возвращаясь к своему прежнему занятию. Через пару секунд он уловил на себе чей-то взгляд. Крисси смотрела на него, улыбаясь. В глазах искрились смешинки. — Что такое? — наигранно испуганно спросил он, придвинув свое лицо ближе к её, — Что-то в моих волосах?       Он ощупал кончики кучерявых локонов, будто там и крылась вся проблема. Крисси сдержала смех и повторила его действие, также приблизившись. — У тебя шапочка на бок сползла, — и она тут же принялась это исправлять, возвращая головной убор в нормальное положение и убирая с его лица пряди. Все это время он, не отрываясь, смотрел на неё, подмечая милое выражение лица, когда она на чем-то сосредоточена. Милое. Да. Эдди до сих пор не может привыкнуть к мыслям, что приходят ему в голову, когда она рядом. Самая частая из них это: «Клянусь своей гитарой, я готов сделать абсолютно все, чтобы она еще раз так улыбнулась», — Так, ну все. Идеально. — Твое чувство прекрасного успокоилось? Хотя я совсем не могу сообразить, как оно может страдать, когда я сижу рядом, — он в негодовании вздохнул. Девушка тихонько хихикнула, — Чего ты так внимательно слушаешь старика? Если он не говорит о том, что раздаст всем по штуке баксов, я не имею понятия, зачем он вообще произносит эту нудятину. — Жду, когда нас начнут объявлять, — в нетерпении залепетала она, — А потом твое выступление. Оно же сегодня? Ты ведь и близко не подпускал меня к тетрадке с текстом. Это несправедливо, ведь Дастин и остальные его видели. — Эффект неожиданности, Крисси. Так интереснее, — Мансон ухмыльнулся. Как же ему было приятно, что она ждет его выступление.       Директор прокашлялся. Видно этот глупый огромный галстук его душил. — И так, выпуск 1986, я с гордостью хочу начать выдачу аттестатов! — воскликнул мужчина. Зал оживился и даже захлопал, — Приглашаю на эту сцену Аманду Андерсон…       Началась вереница имен. Бесконечные аплодисменты и рукопожатия. Крисси расправила плечи и взволнованно ждала своего часа. — Кристин Каннингем!       Девушка плавно встала. До сцены её сопровождали овации и свист Эдди Мансона, который вскочил с сидения и прыгал на месте, наверное, изображая танец группы поддержки. Директор вложил в её тонкие ручки аттестат и грамоту за хорошую успеваемость. Их тут же поймали в кадр, и вспышка замаячила перед глазами. — Мои поздравления, — Эдди шуточно поклонился садящейся девушке, что выглядела максимально впечатленной от такого, казалось бы, короткого мгновения торжественности. — Спасибо, — она склонила голову в бок и выглядела такой светлой и счастливой, что Эдди даже растерялся, — Теперь ждем твоего череда. Я надеюсь, ты передумал показывать средний палец директору Хиггинсу. Не говори мне, что все еще хочешь это сделать…       Парень выпучил глаза и, злобно улыбнувшись, сложил вместе ладони, будто злодей из субботних мультиков. — Хорошо, я не буду тебе этого говорить.       Каннингем лишь укоризненно покачала головой, но ни капли осуждения, как можно догадаться, в этом действии не было.       Прозвучала еще целая куча имен, в том числе и букву «м» директор успел пройти. Но к удивлению девушки, Мансона не приглашали на сцену, да и сам парень не сильно парился насчет пропуска, странно поглядывая на дверь. Имен в списке осталось лишь два, а фамилию Эдди так и не назвали. Крисси расспрашивала его об этом, но получала лишь пожимание плечами. Наконец, последнему из списка вручили аттестат. Эдди еще раз взглянул на дверь и подмигнул Крисси. — Эдвард Мансон! — объявил директор.       Эдди поднялся и, пританцовывая, вышел на сцену. Вид у него был самый что ни на есть коварный. Когда у него оказался аттестат, завернутый в трубочку на красной печатке, он вскинул руку с ним и затряс в воздухе с широченной улыбкой и высунутым языком, будто он выиграл миллион, а это его счастливый билет.       Директор отступил, с уставшим лицом, спускаясь по лесенке со сцены. И Эдди, не упуская этого, показал ему вслед средний палец, как и обещал себе. Когда же он остался один на сцене, то уверенно подошел к микрофону и закричал: — Наконец-то мать вашу!!! — этот возглас разлетелся по всему помещению, — Я ненавижу почти каждого из вас, но должен сказать, мы это сделали. Мы, черт возьми, отмучились! Школа осталась по-за-ди, — некоторые из толпы поддержали Эдди одобрением. Кто-то даже увлекся и прокричал: «О, да, уроды, мы больше никогда не увидимся! Это ли не счастье?!», — 1986, детка!!! — послышались хлопки. После занудной речи Хиггинса, они готовы были аплодировать даже фрику.       Дверь распахнулась, и в зал вошли Стив, Робин и Дастин. Эдди дернул за веревку, торчащую из красных тяжелых штор, закрывающую вторую половину сцены. Они распахнулись, и вместо пустого места, там стояли инструменты и микрофон, получше того в который сейчас говорил парень. Все заняли свои законные места. Эдди и Робин взяли гитары, Стив встал за барабаны, Дастин же в считанные секунды подключил и настроил колонки. Мансон приблизился к микрофону, после того как Дастин отступил в сторону. Он не помнил, когда в последний раз так волновался. Кажется, сыграть в изнанке, отгоняя монстров, было куда проще. Эдди снял с шеи медиатор и, собравшись с духом, проговорил: — Крисси, это для тебя! — наблюдать за её смущенной и непонимающей реакцией было лучшей похвалой.       Как же изменился смысл. Всего пару месяцев назад он говорил эту фразу в пустоту, обращаясь к погибшей девушке, чья улыбка запала ему в душу. Эдди помнил о ней всегда, каждое мгновение, когда шел на опасное приключение с новоприобретенными приятелями, чтобы отомстить за её смерть. И как же разъедала его изнутри вина. Его ошибка, непростительная ошибка. Он убежал, ушел, оставил её там. Возможно, обвинять себя было глупо, ведь он ничем бы не смог ей помочь. Но вид её жестокой муки и то, как он гонит на фургоне из дома, впечатались в его памяти. Он считал себя трусом и отчасти причастным к её гибели. А потом он также удрал, когда векна забрала к себе Патрика. И вина стала почти невыносимой, а образ смеющейся Крисси, сидящей за столиком в лесу — ярче. И он решил, что больше никогда не сбежит. Больше никогда не отступит… И он выполнил обещание. На этот раз он не убежал…       Медиатор дотронулся до струн. Из колонок полились первые аккорды электрогитары. Робин выждала и вступила в свою часть, подыгрывая ему, тоже сделал и Стив. Кто знал, что Стив умеет играть на барабанах, да еще и так ловко. Эта троица здорово ему помогла, хотя он успел выслушать от них тонну подколов, и однажды он чуть не избил Стива стопкой старых тетрадок. Но да. Несмотря на это, Эдди был по-настоящему им благодарен.       Когда все инструменты слились в одну мелодию, создавая качающий ритм, Мансон протянул слова песни в микрофон. Его низкий, немного с хрипотцой голос как нельзя лучше подходил к написанной им музыке. Про что пел Эдди? Да про все, что тревожило его последние пару месяцев. О жизни и смерти, о правде, борьбе, переживаниях. Его размышления, его всплеск эмоций — то, что дало ему успокоение, когда он рассказал об этом чистому листу в блокноте. «И знаешь, я отдам тебе свой второй шанс, если это нужно»

«Пойду в ад пешком, чтобы вновь увидеть твою улыбку»

«Переборю себя, если это вернет мне тебя»

«Без тебя, второй шанс это бессмыслица»

      Крисси замерла. Кажется, сердце её тоже на какое-то время перестало биться. В глазах защипало, но она не отрывала ни на минуту свой взгляд от блестящих карих глаз. Казалось, будто зал опустел. Сторонние звуки, шепот перестали существовать, как люди, их издающие. Тут были только двое. Только Эдди и Крисси. Только их мгновение. Мгновение, когда все стало яснее некуда.       Может показаться, что слова песни напыщенны, преувеличены, но именно они звучали в его голове все это время, не давая спокойно заснуть. Ему понадобилось пару месяцев, чтобы признать, к кому были обращены эти строки. И что чувства эти никуда не ускользают, а лишь крепнут, туманят разум. Эдди ведь больше не убегает. Никогда и ни за что. А убегать от своих же чувств — это та же трусость. Он влюблен в Крисси. Сильнее, чем может пока осознать.       Последние слова припева, аккорд гитар и в завершении бит барабанов, как последний штрих. В помещении раздаются хлопки. Да, они запомнят свою выдачу аттестатов надолго. Будет, что старшим друзьям рассказать, ведь у них сто пудов такого не было. Мансон кланяется со всем своим энтузиазмом. После вскидывает шапочку выпускника вверх и за ним это делают остальные, повставав со своих мест. — Это было круто! — закричал Дастин.       В зале воцарилась настоящая суматоха. Родители фотографировались с детьми, а сами дети только и успевали улыбаться на камеру, щурясь от вспышки. — Это было не просто круто, друг. Это было ахренительно! — ответил ему Эдди. Оба запрыгали. Робин и Стив, хоть и не в такой манере, но тоже согласились с тем, что выступление более чем отличное, — А теперь мне нужно сделать еще кое-что ахренительное.       Но не успел он спуститься со сцены, как к нему подошла Крисси. — Да, эффект неожиданности — крутая штука, — засмеялась она. На щеках розовел румянец, — Это было… я даже не знаю, какими восхищенными синонимами описать.       Мансон поджал губы, дабы скрыть свое довольную ухмылочку. — Я ведь обещал, что тебе понравиться. Да и как такое может не понравиться, — он наигранно самодовольно вздернул брови. Девушка весело хмыкнула, — Крисси, я-       Но ему не дал договорить дядя. Он непонятно откуда появился, держа в руках потертый фотоаппарат. — Поздравляю, сынок! — он с гордостью обнял племянника, и его всегда спокойные и мудрые глаза вроде как блеснули, — Я горжусь тобой.       Когда они разъединили объятия, мистер Мансон воскликнул: — А теперь фото на память! — он потряс фотоаппаратом, — Давайте сначала вас двоих, а потом и с друзьями.       Протестовать девушка и парень не стали. Он аккуратно обнял Крисси за талию и широко улыбнулся. Дядя начал отсчет времени. На «раз» они стояли, не двигаясь, на «два» Крисси повернула к нему голову, на «три» чмокнула в щеку.       «Клац!»       Загорелась вспышка. Фотография была сделана.       Парень посмотрел на Крисси удивленно, даже смущенно, но, увидев её счастливое личико, к нему вновь вернулась веселость.       «Это мой год» — пронеслось в голове у Эдди, перед тем как, он притянул Крисси ближе и, бережно убрав прядь рыжих волос за ухо, коснулся её губ. Она зарылась пальцами в его кудрявую шевелюру и шапочка полетела вниз.       Со сцены послышались улюлюканья.       Да, это его год. Теперь он точно это знает.