our moon

фрэнк стоял на балконе, опираясь на перила, всматриваясь в ночной пейзаж. живой, но спящий. он взглядывался в рассыпаные по небу звёзды, мерцающие время от времени, луну, своим нимбом освещающей верхушки деревьев, листьев, кустов, не проникая ниже, вглубь, как на её месте это сделало бы солнце. луну можно было бы назвать ненавязчивой. она хранила свои секреты, но не торопилась узнать чужие, а если узнавала, то укрывала их в своём херувимском бледном нимбе. туман сизой дымкой покрывал травинки, обходя дом и каждый ствол, уходя дальше, выше и выше, к горам, где останавливался и взмывался ввысь, отражая своё земное покрывало на небе, укрывая горы от света луны и говорливых звёзд. лишь немного вздрогнув от прикосновений к спине и плечам, фрэнк тут же расслабился. конечно, он знал кто это, и именно это осознание его успокаивало. джерард поднёс тёмно-вишнёвую шаль с узором, и самыми грациозными движениями покрывал ею его плечи, остановив руки на пушистых концах, в области груди айеро, выдохнув мёртвенно-холодный воздух ему в шею, и прижимая немного ближе. фрэнк поднял руки с перил и положил их на ладони уэйя, немного сжимая чужие ледяные пальцы. он не мог их согреть, но и никогда не хотел. простояв так ещё пару мгновений, фрэнк перевернулся в руках джи, столкнувшись взглядом с его ключицей и сгибом шеи. с плеча спал лоскуток шали и джерард аккуратно её поправил, сдвинув на место, поглаживая кончиками пальцев. он и сам был таким — на кончике, всегда. айеро положил руки на плечи джи, медленно сдвигая их к шее и остановился пальцами за ушком, немного поглаживая. он смотрел на него, молчал. смотрел в его глаза, которые уже никогда не смогут переливать блеск жизни. смотрел на его бледную кожу, что была мертва, как и он сам. он был мёртвым и любимым. но всё, что выжило в нём – душа, фрэнк точно знал это. знал, что он благороднее многих, честнее, справедливей, а ещё до чёртиков добрый и заботливый. и благодаря ему фрэнк чувствовал себя под защитой, под чужим крылом и обожанием. чувствовал себя любимым. в глазах джерарда нельзя увидеть ответных чувств, но их можно ощутить: по его движениям, изгибу бровей в немом вопросе, аккуратным жестам и мягким прикосновениям – таким, будто он боится ему навредить или сломать, как хрупкую куклу, всегда осторожным, — по его действиям и словам. — джи, я... я хочу умереть. я хочу умереть, чтобы жить с тобой, чтобы остаться. я хочу стать таким, как ты. – я знаю, фрэнки, но это может быть очень опасно для тебя. — переведя взгляд зелёных омутов с шали на плече фрэнка, он посмотрел в его, светло-карие с изумрудным блеском и наклонил голову, соприкасаясь лбами, поглаживал чужие скулы пальцами, температура которых была холоднее льда, и закрыл глаза. – но попытаться ведь стоит, или потом мы можем опоздать, – прошептал фрэнк в губы джерарда. он знал, что джи всё равно никогда бы не рискнул им и его жизнью, и если он решится на этот поступок, то он всё сделает настолько осторожно и аккуратно, насколько сможет. он знал, что им некуда торопиться. — я не стану отговаривать. если ты хочешь этого, то пусть так, — уэй нахмурился, отодвинувшись от лица фрэнка, заглядывая с беспокойством в его глаза, раздавляя крупицы сомнений внутри себя, – но знай последствия: тебе придётся пережить свою настоящую смерть, фрэнк. ты готов на это? айеро заострил внимание на его шее на пару секунд, и вернулся к созерцанию родных глаз в ночной тьме. сжав брови над переносицей, кивнул. – хорошо, — лицо уэйя смягчилось. он наклонился ближе к лицу фрэнка и провёл ладонью по его щеке, – что бы не случилось, знай, я люблю тебя. – а я люблю тебя, джерард. всегда. джерард кротко поцеловал его в уголок губ совсем невесомо, неприкасаемо и ощущалось это как лёгкое дуновение. но сердце фрэнка всё же пропустило несколько пар ударов о рёбра, даже несмотря на столько лет проведённых вместе. это не могло ускользнуть от джерарда, и от такой реакции на его действия краешек рта немного самодовольно поднялся. он прочерживал линию поцелуев по шее фрэнка, остановишись у сгиба плеча, и уткнулся в него носом, вдыхая запах. запах живой плоти, мяса, крови, и самого фрэнка: запах забытых воспоминаний, чего-то далёкого – пыли и яблочного пирога. замерев, уэй открыл рот, ещё раз пересматривая дальнейшие последствия. окончательно решившись, он укусил его. сначала нежно, почти мягко и неощутимо, лишь прикоснулся, но с каждой секундой фрэнк больше и больше чувствовал сильное и болезненное давление. почти слышал, как рвётся, лопается его кожа, капилляры и вены под нею. он открыл рот в болезненном возгласе, но не издал ни звука. фрэнк откинул голову назад, схватившись одной рукой за джи, прижимая его ближе, а второй – за перила балкона. он чувствовал, как ещё тёплая кровь перетекает с его шеи на затылок и, останавливаясь на секунды, под чутким надзором лунного света срывается вниз, проваливаясь и растворяясь в тёмных листьях кустов, деревьев и травинок. он ощущал, что кровь под кожей будто начинает вскипать, нагреваться, как и всё тело. будто с зубами джерарда в его кровь вливается яд, испепеляющий всё живое. вероятно, организм старается бороться с наступающем гибелью, но сам фрэнк принимал её полностью и без остатка. ноги начинали ослабевать, а руки срывались с перил и шеи. он будто в бреду, старался ухватиться хоть за что-то, что удержит его в сознании и не даст утяжелеть векам, но с каждой секундой всё больше погружался во тьму и переставал чувствовать. когда тело окончательно ослабло, джи подхватил его за спиной, спуская одну руку к коленям, наклоняясь, чтобы подхватить, и прошёл через высокие ставни, унося тело вглубь комнаты. он поднёс айеро к кровати и, уложив, разгладил складки одеяла на груди. джерард перебирал волосы на макушке фрэнка, осторожно укладывая их за ушки. его взгляд устремился к зеркалу, что отражало параллель реальности, но не его. мёртвые не могут быть видимыми, а живые мертвецы — тем более. они не имеют права отражаться в человеческих зеркалах. джерард вглядывался в образ фрэнка: умирающего, и оттого видимого. лунный свет пропускал лучи через его тело, и с каждой минутой он казался всё прозрачней и прозрачней. как только он откроет глаза, он перестанет отражаться там навсегда. как только он проснётся, он будет обречён на вечные скитания. вечное существование с джерардом, ведь жизнь неживых нельзя назвать жизнью. но сколько бы бед, несчастья и потерь им не пришлось перейти, он никогда не пожалеет об этом. — здравствуй, – сказал фрэнк, поднимая с кровати ледяную ладонь, он прикоснулся ею к щеке джерарда.