Ради общего блага

      «Змея слизеринская! Пригрела на своей груди такую тварь! Братьев своих прокляла и к слизням! Сама! Убежала! Я точно знаю, что ты — суть тьма! Будь ты проклята! Изгоняю тебя…» — гремел на весь Большой Зал вопиллер от Молли Уизли, оказавшийся перед стремительно бледнеющей рыжей девочкой. Не прошло и минуты, как Джинни, вся содрогаясь, оказалась на полу….       Ночь была тяжелой. Неожиданно сложной оказалась эта ночь для трех девочек, как будто какой-то злобный зверь придавил каждую во сне, и Василий не знал, к кому бежать. Приступ эпилепсии накрыл Рие во сне, да так, что девочка чуть не задохнулась, но простые методы позволили утихомирить припадок. Одновременно с ней выгибалась от боли Гермиона и тоненько пищала Луна. Утром оказалось, что ситуация ухудшилась как-то скачком.       Гарриет задыхалась, как будто что-то давило на грудь, не давая вдохнуть. Гермиона не чувствовала своих конечностей. Она чувствовала только боль, но не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Аналогичная ситуация оказалась и у Луны, к тому же полностью утратившей речь. Девочки в панике смотрели на отца, воображая, что умирают.       — Не понял, — констатировал Василий. После такой ночи трудно было что-то понять, но вот то, что показывали диагностические чары, доктору Рязанцеву совсем не нравилось. — Вечером мы уйдем из замка, — решил мужчина. — Не паниковать! Все исправим!       — Папочка… — прошептала Гермиона. — Я боюсь… Я почему-то очень сильно боюсь… — зелье на нее подействовало и боль унялась, но девочке было так страшно, что она не могла даже дышать нормально. Стетоскоп говорил об аритмии. Только Василий решил все бросить, доставить девочек в больницу, как прибежала староста.       — Профессор! Там новенькая эта… Ну, Уизли! Кажется, она умирает! — в панике закричала девушка. Оставив с детьми домовика, доктор рванулся на зов. На полу Большого Зала билась рыжая девочка. Из ее рта показалась какая-то черная пена, да и все состояние совершенно не походило на классическую эпилепсию. Противосудорожные и специальные, ожидаемо, не сработали, заставив задуматься. Наложив уже знакомые чары, Василий почувствовал, что его прошиб холодный пот. Это было материнское проклятье, в обычной ситуации неизлечимое, но только не в условиях их семьи. Существовал ровно один способ спасти уже бывшую рыжую, кожа и волосы которой посветлели. Жить проклинаемой и изгоняемой так, как это делали с преступниками да врагами, оставалось считанные минуты.       — Это материнское проклятье, — сообщил доктор Рязанцев, видя, как начинает истлевать тело ребенка снизу вверх, потом вдохнул-выдохнул и принял на себя ответственность: — Принимаю тебя в семью мою, называю дочерью, плоть от плоти, кровь от крови, магия от магии, разрываю все договора твои, да не будет никто иметь власти над тобой, — проговорил доктор Рязанцев, положив руку на голову уже изгнанной из семьи девочки, по телу которой побежал золотистый свет. — Добро пожаловать домой, Дария Эшмун, — яркая вспышка света ослепила всех в зале. Подняв с пола ребенка, Василий унес ее в свои покои, даже не заметив чар, брошенных в него кем-то из Уизли. А вот весь Гриффиндор наблюдал рыжего странного грызуна, обнаружившегося за столом, как раз там, где сидел…а Перси Уизли. До отважных, но не сильно умных что-то начало доходить. Произойди это не в Большом зале… Но вороны, например, знали, кого магия так защищает, да и быстрая реакция профессора…       — Целитель… целитель… — послышались шепотки, которых Василий уже не слышал. Взяв на себя ответственность за еще одного ребенка, доктор по местным странным законам, фактически объявил Уизли очень нехорошими людьми, потому стоило опасаться за девочек. В свою очередь, произошедшее означало, что Британию нужно покидать и быстро.       — Тринадцатая, — Магия показала на что-то в проекции. — Смотри, эта рыжая хочет сделать плохо… Что мы можем… ну… чтобы по попе не получить?       — А сделай их маленькими… Всех! — придумала маленькая девочка. — И отдай во-о-о-он той вот, которая родственница, только нужно сделать, чтобы она убежать не могла, вот!       — Убежать? — девочка-подросток неприятно оскалилась. — От меня не убегут.       — Опять пакостите? — поинтересовалась Мия, встретив два кристально-честных взгляда маленьких ангелочков. — Точно пакостите… — вздохнула она.       Обнаружив, что она является матерью выводка Уизли женского пола в количестве семи штук, Мюриэль взвыла. Отказаться от детей она не могла, ибо их приняла магия семьи. Пришлось воспитывать… И вот тогда взвыли уже маленькие Уизли.

***

      Пока Василий занимался первой помощью Дарии, до тела которой тление, к счастью, не добралось, но вот ноги… Ко всему, ребенок не говорил, только смотрел такими глазами, что хотелось просто прижать ее к сердцу. В это время замок встряхнуло, и к декану снова помчалась староста. В стенах появились трещины… Очень не зря Основатели запрещали заниматься демонологией внутри своего Убежища. Так и не сумев переварить всю накопленную энергию мук и ужаса трех сильных волшебниц, обветшавший за века замок начал разрушаться. По стенам легли широкие трещины, с грохотом отвалилась директорская башенка, давая команду на начало паники.       — Декан! Беда! — закричала девушка. — Большая беда! Замок разрушается!       — Рие, Миона, Луна, Дари, вы сейчас отправитесь в защищенное место, — произнес Василий, — а я буду эвакуировать детей. Ничего не бойтесь, — надев на Дарию резервный порт-ключ, доктор Рязанцев дал команду, и дочери мгновенно исчезли. — Эльф Хогвартса!       — Динки тут, профессор, — сообщило лопоухое существо.       — Немедленно всех учеников вынести за пределы замка, — строго приказал Василий, на что домовик только кивнул. Доктор рванулся в подземелья, помогать. Затрещала, раскачиваясь, башня Равенкло, качнулась башня Гриффиндора, завизжали в панике смелые и отважные, убегая куда-то вниз. Они неслись, сбивая всех на своем пути, пробегаясь по первачкам, которых едва-едва успевали выдернуть эльфы. Количество пострадавших было не просто большим. Послав зов о помощи в Мунго и Министерство, Василий вытаскивал детей, оказывая им первую помощь. Когда сложилась в себя башня Гриффиндора, эвакуируемые взвыли, пытаясь убежать от домовиков.       — Что здесь происходит? — надменно поинтересовалась Амелия Боунс, будто не замечая общей паники.       — Замок разрушается, — спокойно сообщил ей доктор Рязанцев. — Если вы осмотритесь, то увидите.       — Как вы смеете со мной так разговаривать! И отойдите от детей! — вскипела чиновница, но сразу же утихла, увидев кольцо на руке Василия. — Простите, целитель…       — Работайте, — кивнул ей доктор Рязанцев, принимая очередного раненого, на этот раз — барсука. С хрустом осела очередная башня, но домовики справились, эвакуировав всех, включая Аргуса Филча и спящего василиска. Увидев, кто появился на поляне рядом с Запретным Лесом, школьники моментально замерли. Всем стало страшно.       Не прошло еще и двух часов, а замок сложился полностью, будто и не было его. Детей растаскивали по домам, в Мунго, по родственникам и друзьям, паника была сумасшедшая, но, к счастью, никто не погиб. Найдя мадам Боунс, Василий вежливо попрощался с дамой, пытавшейся ему что-то приказывать.       — Я запрещаю вам! — кричала Амелия. — Вы обязаны быть здесь, пока я не разрешу!       — Вы не можете мне ничего запретить, — улыбнулся доктор Рязанцев, много чего выяснивший у гоблинов.       — Только попробуй сбежать, — оскалилась на него женщина. — Тебя будут искать все! Ты нигде не спрячешься! И вся твоя семья! Ты обязан! — мадам Боунс находилась в агрессивной фазе женской истерики, поэтому доктор Рязанцев только вздохнул и молча активировал порт-ключ.       Все сказанное декану и целителю слышали слизеринцы. Те самые, видевшие, как отважно профессор бросился на помощь, как спасал и лечил, как даже сам бежал в опасные места… У Министерства магии и лично Амелии Боунс начинались очень нелегкие дни.

***

      Оказавшись в незнакомом месте, девочки заплакали. Они сползли с кресел и помогли Гермионе, чтобы обняться, лежа на полу. Всем четверым было очень страшно, просто до жути страшно, а вдруг с папой что-то случится? Они рыдали, кто мог, конечно, когда почувствовали, что взлетают в воздух, отчего завизжали.       — Искалеченные дети, — произнес чей-то спокойный голос. — Доставленные экстренным порталом. Вы в безопасности, дети.       — Па-а-апа… — прорыдала Рие. — Пусть с папочкой все будет хорошо!       — Все бу-бу-бу-будет хо-хо-хорошо… — заговорила Гермиона и пропела. — Ведь он же ангел.       — Ангел? — удивился все тот же голос, ставший неожиданно напряженным. — Какого цвета его крылья?       — Белые, как снег зимой, — проговорила рыдающая Рие. — Пусть с папочкой ничего не случится…       — Дети, я уложу вас в кровать, не надо ничего бояться, — голос неизвестного снова стал мягким и спокойным. — Кто-нибудь может дать мне воспоминания о том, что случилось?       — У нас у каждой своя история, — пропела кудрявая девочка. — Если вы сможете их забрать, потому что я не умею…       Рядом с девочками появился некто, закутанный в белые одежды. От него исходило ощущение спокойствия. Существо протянуло руки, отчего девочки заскользили по воздуху куда-то. Они обнимались, намертво сцепившись друг с другом. Несмотря ни на что, им было очень страшно. Неведомая сила опустила их на кровать. Одетый в белые одежды произвел какой-то жест, и от головы каждой девочки отделился какой-то белесый шарик, влетев в это существо.       — Спите, дети, все будет хорошо, — пожелало неизвестное создание, исчезая.       — Как мы сможем спать, не зная, что с папой? — прохныкала Рие, но усталость или, может быть, чары, сказались, и дети уснули.       Воспоминания детей — наследниц семьи, ведущей свою историю аж от целого бога… Сами того не понимая, девочки отдали копию всей своей памяти. И портреты когда-то живших людей просматривали историю тех, кто стал сутью семьи. Минута бежала за минутой, помнившим очень многое когда-то жившим людям становилось все яснее, что хотели сотворить из детей.       Как вспышка… Все плохо, больно, страшно и вдруг — ангел… Его раскрытые крылья, ореол и статус… Портреты застыли в шоке — появление такого существа означало очень многое. Шумно совещавшиеся нарисованные люди пропустили появление именно того, кого так ждали дети. А вот Василий будто чувствовал, где сейчас находятся его доченьки. И звонкий визг перекрыл все звуки в доме.       — Папа! Папочка вернулся!       — Маленькие мои, все хорошо у вас? — поинтересовался Василий, отметив, что к Луне вернулась речь, а Гермиона не так сильно заикается.       — Теперь все хорошо, ведь ты рядом, — проговорила Рие, потянувшись к папе руками.       — Все хорошо, папочка, — заулыбалась Луна. — Теперь все хорошо.       — Папа… — прошептала Дария, для которой все произошло слишком быстро — девочка даже не успела адаптироваться.       — Папочка, — пропела Гермиона, чувствуя себя счастливой, несмотря ни на что.       — Сейчас посмотрим, чем для нас все кончилось, — проговорил мужчина, накладывая чары диагностики. — Хм… Странно.       — Что, папочка? — заинтересовалась Гарриет.       — Ваше состояние значительно улучшилось, хотя по науке, все должно быть наоборот, — задумчиво ответил доктор Рязанцев. — Странно…       Наблюдаемое состояние детей значительно улучшалось буквально по часам. Исчезали симптомы паралича, будто само собой облегчалось течение саркоидоза у Гарриет, отступал артрит у Гермионы, смещаясь в сторону устойчивой ремиссии, и уже увереннее говорила Луна. Только вот Дария… Но тут могла помочь некромантия.