what if we rewrite the stars?

У Томаса было очень много возможностей сказать Дамиано, что он его любит. Конечно, они говорят это друг другу в группе постоянно, ведь они дружат дольше, чем себя помнят. Они часто шутят, что Дамиано и Томас на самом деле любовники под прикрытием, хотя когда вы живете вчетвером в одном доме на протяжении нескольких месяцев, прикрытия не так много, как хотелось бы. Они постят совместные селфи с сердечками в инстраграм истории, сидят рядом при любой возможности, снимают слишком откровенные совместные сцены для клипа, неприлично много переписываются и заигрывают друг с другом на выступлениях, чтобы поразвлечь толпу. Иногда Томас спрашивает себя, а нужно ли вообще заявлять о своих чувствах вслух, если устраивает текущий расклад. Он предчувствует, что это все поломает. У Дамиано есть Джо, у него есть Лавиния и это чувство внутри. Это уже не ток, который разбегается по всему телу от одного только прикосновения, но может и причинить боль, если потеряешь бдительность. Это скорее знакомый холодок, растекающийся по пищеводу от ледяного лимонада в невыносимо горячий день, что-то, что ты предвкушаешь, потому что оно приносит облегчение. Но несмотря на то, что Томас чувствует себя комфортно наедине с этим чувством, он понимает, насколько хрупкая эта идиллия. Он не уверен, что променял бы то, что у них есть, на возможность чего-то более осязаемого, более приемлемого, более традиционного. То, что есть между ними, реальнее и важнее многих его отношений, и в какой-то степени он сомневается, что может стать лучше, чем есть сейчас. Какая вообще разница, есть ли у чего-то будущее? Как можно позволить тени потенциального будущего разрушить все прекрасное, что уже есть в настоящем? Томас не верит в будущее. Еще он понимает, что Дамиано не ожидает услышать его признаний, ведь они оба знают, что значит последняя выкуренная на двоих сигарета, мем в полвторого ночи с подписью “ты”, написание песен по телефону, спонтанное приглашение поехать посмотреть шоссе 66 прохладным утром, совместное подпевание Бритни в машине по пути вместо горячо любимых Томми АС/DC. “Это была идиотская затея ехать сюда, только посмотри в какой мы заднице оказались, - рассеянно произносит блондин, - по карте ближайшая заправка только через 20 километров”. Он выходит из арендованной машины посреди пустыни, садится на огромный камень. Дамиано закуривает, садится рядом. “Ты знал, что если два Козерога хорошо ладят, это значит что они родственные души, такое вообще два раза на миллион бывает”, - произносит брюнет, изучая глазами лицо Томаса. Блондин нервно усмехается, забирает из рук Дамиано сигарету. “Дами, я свой знак зодиака узнал в 15 лет, когда моя знакомая подарила мне кулончик с изображением козла, ты же знаешь, я больше ассоциирую себя с коброй, это из-за года моего рождения, 2001 был год кобры, а еще 2013 когда мне подарили первую гитару…” - только и успевает выговорить он, когда на губы ложится игривый поцелуй Дамиано, который вроде смеется, но смотрит так серьезно, что Томас вновь не понимает, в какую игру солист пытается втянуть его на этот раз. Поэтому, когда тот отстраняется первым и произносит “Я просто хотел сказать, что люблю тебя, кобра, спасибо, что ты есть в моей жизни”, гитарист не на шутку теряется. Это он серьезно? Они целовались раньше, но никогда не сопровождали это разговорами. Что обычно делают в таких ситуациях? Смеются? Плачут? Благодарят? Заявляют об ответных чувствах? Дамиано смеется: “Мамма мия, я буквально слышу как процессор вот тут, - он указывает на висок блондина, - не справляется с потоком твоих мыслей, Томми. Не усердствуй с анализом происходящего, пожалуйста, этот мозг еще нам пригодится”. Томас мог бы объяснить ему все оттенки своих чувств здесь и сейчас, поговорить об этом основательно, расставить точки над и. Но эта жара и пьянящее ощущение мнимой свободы, ясное осознание, что у них на двоих осталось несколько суток, взбудоражили его, буквально заставив подскочить на ноги и вернуться в реальность за долю секунды. Он подумает об этом позже, пока же самое время делать то, что они умеют лучше всего - наслаждаться в любой момент готовой ускользнуть беззаботностью. “Такое обычно объявляют после смертельного диагноза, я перебирал в голове список потенциальных болезней!” - отшучивается гитарист, тянет Дами за руку, чтобы привести его в вертикальное положение. В конце концов, еще столько планов впереди, пора возвращаться в машину. Солист резво обхватывает его за плечи сзади в полуобъятии-полузахвате: “Что, даже не скажешь мне ничего в ответ? Возьмешь и разрушишь такой момент?”. “Я не скажу тебе ничего, что ты бы не знал, - поворачиваясь к Дамиано через плечо произносит Томас, - из нас двоих я точно не мастер разговорного жанра, но мне пришла в голову одна песня”. “Конечно, тебе пришла песня, они когда-нибудь вообще уходят?” - шутливо-раздраженным тоном задает риторический вопрос Давид, в голове гадая, какую мелодию навеяли его слова. По дороге к машине Томас заглядыввает в лицо Дамиано, солнце в глазах, мягкая улыбка, ямочки на щеках. Хоть он не произносил никаких громких слов, он чувстовал себя уязвимым, разыскивая нужный трек в приложении. Они написали столько песен вместе, но это чувство, будто с музыкой он выставляет свою душу напоказ, приглашает Дамиано к оценке, все еще с ним. И даже сейчас он чувствует волнительное напряжение, нажимая кнопку “Играть”, вдруг он все неправильно понял? Они оба чувствуют, что этот момент особенный. Кажется, что время замедлилось и все в мире застыло, есть только эта пустыня, эта дорога и эта старая машина с неработающей магнитолой. У Томаса было очень много возможностей сказать Дамиано, что он его любит. Но когда из динамика телефона раздаются первые несколько нот абсолютно попсовой “Love me now”, которая по словам Томаса пришла ему в голову в пустыне, Дамиано чувствует, что в носу начинает предательски щипать. “Не надо на меня так смотреть, я услышал ее в торговом центре много лет назад”, - оправдывается Томас, следя за дорогой. Дамиано перекрывает неродившиеся слезы смехом, кладет руку на бедро гитариста и делает ментальное фото этого момента. Он хочет запомнить все так, как оно есть сейчас. I don't know how the years will go down, it's alright Let's make the most of every moment tonight I don't know who's gonna kiss you when I'm gone So I'm gonna love you now, like it's all I have I know it'll kill me when it's over I don't wanna think about it, I want you to love me now