Последний дождь

С того момента, как встретил тебя, Все мрачные дни стали сиять немного ярче. Я никогда не смогу воспринимать тебя как должное. Есть ли другие мы на этой планете?

      

Весна

       На часах пробило пять утра.        Чонгука разбудил звонком Тэхён, чтобы тот не опоздал в аэропорт. Гуку сложно проснуться по будильнику, особенно после алкоголя, безопаснее было попросить доверенное лицо о помощи.        — Ты вчера просил разбудить тебя. Ну так подъём.        — Да… Я встаю уже…        — И зачем тебе вставать так рано, если ты овощ?        — Надо встретить друга, он прилетает в семь…        — Друга?        — А что такое? Ревнуешь?        — С чего бы? — Тэхён не ревнует, просто удивляется, что заяц может проснуться так рано… из-за друга? — тебя подбросить до аэропорта?        — Нет, я на такси доберусь.        — Но мне не сложно.        — Тэ, расслабься, вы еще успеете познакомиться. Что насчёт завтра в баре у Намджуна собраться? Я хочу познакомить его с вами, думаю вы поладите и должно быть весело.        — Если решите собираться в баре, сообщи.        Спустя долгое время Тэхён свыкся с реальностью. Привык, что заяц так беспощадно врывается в его мир и надолго остается. Поселяется в мыслях и заставляет слегка переживать за себя, когда напьётся и просит забрать. Но такие мелочи, которые раньше Тэ не допускал в своей жизни, стали повседневностью. Сигареты всё еще остаются неизменными, но не в присутствии Чонгука. Он уважает его чуткость к запахам и старается сдерживать свою потребность к ним, лишь, оставшись без зайца, Тэ может выкурить две сигары за раз.        После дня рождения Тэхёна они толком и не собирались больше. Собирались, но Тэ не ходил. Чонгук, Чимин и Юнги выпивали в баре, но без остальных, Намджун был завален работой в баре, организацией открытий новых точек за границей, а Джин помогал ему с документами.        — Тэ, я напишу, — Гук сбросил звонок и оставил старшего.              

••••••

       — Чонгук!        — О мой бог, Хосок! — Гук немного опоздал, подъехав к аэропорту, Хосок уже ждал своего друга возле парковки.        — Ты так вырос, возмужал, — Чон обнимает своего младшего и хлопает по плечу, — тебя даже обхватить руками теперь сложно, вон какой огромный.        — Ты сильно устал после перелёта?        — Нет, но в самолёте кормили ужасно просто, даже на запах отвратительно, о вкусе молчу, толком не поел, поэтому поехали скорее кушать.        — Думаю, я знаю куда отвезти тебя покушать. Возле реки есть очень вкусный небольшой ресторанчик, его держит одна семья, бабушка с дедушкой, добрые люди, у которых безумно вкусная курочка.        — Полностью доверяю тебе, — Хосок мило улыбнулся, похлопав еще раз по спине товарища и следом отправился за ним.        В такси старший не отстранялся от окна, внимательно наблюдая за проезжающими пейзажами.        — Я так соскучился по этому городу. Так давно тут не был.        — Не так уж и давно, три года только.        — Для меня это огромный срок.        — Хо, как у тебя с барами?        — Давай не в такси о подобном.        — Да, ты прав.        Парни отправились в кафе прямиком с чемоданами, морить голодом Хосока было бы опасно. — Тётушка, здравствуйте! — Гук направляется к хозяйке ресторанчика, широко улыбаясь.        — Ой, Чонгук-и, давно ты не заглядывал кушать к нам. Исхудал совсем, смотри какой. Что будешь кушать? Как обычно?        — Да, тётушка, как обычно, только двойную порцию и пива, пожалуйста, я не один, — Чонгук поворачивается и смотрит на своего друга, который очень внимательно разглядывает помещение.        — Хорошо, мальчик мой, какой остроты курочку делать?        — Давайте самую острую.        — Садитесь на свободное место и ожидайте, — бабушка, показав на несколько свободных столиков, удаляется и обращается к своему мужу. — Пакчэ! Принеси пива молодым людям, да похолоднее!        Гук кидает рюкзак на стул возле окошка, чтобы помочь Хосоку с чемоданами.        — Давай откатим их к стене, чтобы не мешались, — Чонгук берет ручку одного чемодана и откатывает его к стене, возле двери в туалет.        Парни уселись на свои места и буквально через три минуты им вынесли пиво.        — Жёнушка сказала, что курочка будет через минут пятнадцать, подождите, пожалуйста.        — Без проблем, дяденька, чтобы отведать вашей хрустящей курочки можно ждать даже час.        — Гук, тут так уютно, так по-домашнему.        — Да, теперь понимаешь, почему мне нравится это место?        — Если курочка у них такая же вкусная, как ты говорил, это будет десять из десяти.        — Что там у тебя с клубами?        — Один клуб прикрыли, к сожалению, на нас доложил кто-то из работников.        — Крысы завелись на работе?        — Да, но я даже не знаю, кто это был. Теперь еще серьёзнее относимся к выбору персонала.        — Я тебе рассказывал, у меня тут есть друг, который владеет сетью баров «Моне». Он выходит на мировой рынок, открывает точки в Америке теперь. Самая главная и первая точка — это его дом.        — Я слышал что-то такое, очень нашумевшие бары у него из-за стиля.        — Да, он любит искусство и в такой тематике бар, соответственно. Но коктейли там очень вкусные. Мы с пацанами часто там зависаем.        — Я хочу расшириться и открыть клубы тут.        — У тебя не будет проблем с законом?        — Гук-и, деньги всё порешают, расслабься.        — Но, Чон.        — Без «но» давай, я всё в принципе решил. Прилетел сюда, чтобы проконтролировать всё.        — А кто будет следить за клубом?        — Ты.        — Что? Нет, Хосок, у меня работа, я фотограф и не хочу быть связанным с клубами настолько сильно.        — Я пошутил. Одного директора переведу в филиал сюда. Самое доверенное лицо, жить я ведь всё равно буду в Японии.        — А вот и курочка! — тётушка подносит две порции курочки парням, — никому не говорите, я вам добавила помимо курочки картошечку за счёт заведения, кушайте на здоровье.        — Оу, тётушка, спасибо большое, — Чонгук двигает тарелку на середину и пока у него чистые руки и не надеты перчатки для еды, быстро завязывает фартук.        — Спасибо большое, я сейчас уверен, что это очень вкусно, — Хосок улыбается старшей и протирает руки антисептиком.        — Если нужна будет добавка, то зовите моего мужа, а я буду на кухне, — женщина приобнимает Чонгука за плечи и отходит от друзей.              

••••••

       — Хосок, мне сегодня надо на работу на съёмку, ты свободен вечером будешь?        — Свободен.        — Давай соберемся в баре у Намджуна, познакомлю тебя со всеми.        — Я не против.        — Хорошо, тогда я поговорю с ребятами на работе.        По чистой случайности, именно сегодня, когда Гук решил собрать всех в баре, чтобы познакомить свою компанию с другом детства, Тэхён не вышел на работу.        — Чимин-а! Ты не видела Джина?        — Он в своём кабинете, что-то случилось?        — Нет, Тэ не вышел на работу, хочу узнать причину.        — А, Тэ не предупредил тебя? Он сегодня в больнице анализы какие-то сдаёт.        — И не придёт сегодня совсем?        — Получается, что так. Сегодня простенькая съемка, но давай поработаем хорошо!        — Обязательно, — Гук немного поник, так как это первый раз, когда съёмка проходит без Тэхёна. Даже непривычно.        Юнги сидит на диване и пьёт свой сок, поедая мандаринки, которые покупаются специально для него, когда ребята знают, что он придёт. Юн безмерно любит мандарины, особенно с острова.        Чимин сегодня выглядит не так как обычно, его взгляд полон строгости и решимости. Позы более грубые и проницательные. Розовая куртка, снизу уходящая в синий, накинутая на фиолетовую водолазку, и синие брюки — очень несвойственный стиль съёмок для Чимина. На такие яркие образы приглашаются другие модели, чтобы не портить имидж Чими, но сегодня тот высказал желание сняться в таком образе, чтобы разнообразить портфолио.        — Чимин, смотри, пожалуйста, сейчас строго в объектив, мне нравится как сочетается все с твоим взглядом.        Модель без слов выполняет пожелание Чонгука, полностью доверяя другу.        — Можем сделать перерыв? — Чимин смотрит на работающий состав и не дождавшись ответа идёт в уборную.        — Я тоже пока выйду, — Чонгук выходит через задний вход и набирает Тэхёна.        На улице сегодня прохладно, целый день льёт дождь. Пока Чонгук шёл на работу, его кроссовки вымокли насквозь, и ноги хлюпали в воде.        — Тэхён?        — Я слушаю.        — Ты заболел?        — Нет, мне надо было обследование пройти. На съёмках всё хорошо?        — Да, Чимин как всегда на высоте, даже в непривычном для него образе.        — Ты что-то еще хотел?        — Да, не хочешь сегодня собраться в баре у Намджуна? Я хочу познакомить вас с Хосоком. Джун не против, я уже узнал у него. У ребят еще не спрашивал, после работы узнаю.        — Во сколько?        — В десять!        — Я приеду.        — Хорошо, спасибо большое, я буду ждать встречи.        — Я тоже.        — Чонгук! Чимин готов уже и ждёт тебя, — Джин выглядит очень сдержанно и очень сексуально в костюме. Правильно говорят, человек на работе и вне работы — это совершенно разные люди. Джин тому доказательство. Кто скажет, что этот человек, самый старший в компании, может вести себя так безмятежно и даже иметь какие-то свои словечки, доступные и понятные только для друзей.        — Иду уже.        — Ты с Тэхёном разговаривал?        — Да.        — И как он?        — Он ведь просто анализы сдавал для обследования.        — Это он тебе сказал?        — Ну да.        В Тэхёне всё еще много тайн и недосказанностей, его чувства и переживания остаются недосягаемыми, однако постепенно, он открывается самому нежному зайцу.        Джин бегал по магазину в суете и потерянности без Тэхёна. Магазин без Кима встал в простой, и люди просто терялись в обязанностях и делах, особенно Джин, привыкший всегда операться на помощь Тэ.        — Спасибо всем за работу! — Джин кланяется ниже обычного всему персоналу, прося прощение за суету на работе и неразбериху с некоторыми деталями.        — Директор, да не переживай ты так, всё хорошо, — Чимин приобнимает старшего и невинно улыбается.        Когда персонал, не входящий в маленький дружеский коллектив, расходится, Чонгук спешно хватает рюкзак и перегораживает проход Чимину на выходе из магазина.        — Чими, стой, я хочу кое-что предложить.        Модель послушно останавливается и ожидает дальнейших действий фотографа.        — Джин, Юнги, Чимин, ко мне прилетел вчера мой друг из Японии. Я очень хочу вас познакомить всех, давайте соберемся в баре у Намджуна в десять, сегодня. Тэхён тоже будет там.        — Тэхён будет? Ты хоть спросил у него? — Юнги закидывает в рот последнюю мандаринку и облокачивается на белоснежную полку с одеждой.        — Тэхён очень даже «за» собраться всем вместе! — немного клеветы в этих словах есть, но Чонгук не придаёт особого значения этому.        — Очень странно, но я согласен, — мотыляя пропуском соглашается самый старший из их коллектива.        — Остальные тоже согласны?        Чимин, поглядывая на Юнги и держа его за руку, кивает головой в знак согласия.        — Тогда встречаемся в десять в «Моне».              

••••••

       В восемь вечера Тэхён добрался домой, и у него был час на сборы в бар к Намджуну.        Сложно сказать, сильно ли он горит желанием идти туда, но ему нужно поговорить с Чонгуком. Для него настал тот день, когда Ким Тэхён готов серьёзно и прямо обсудить всё с младшим. Но место разговора — бар, не лучший вариант.        Дом Тэхёна пропитан свежестью и уютом. Из колонок всегда доносится успокаивающая музыка, под которую Тэ хочет взять Гука за руку и кружиться по комнате.        Свет во всех комнатах теплый, что создаёт еще большее спокойствие. Его дом отражает его самого с ног до головы. Это скрытое от посторонних глаз отражение можно увидеть, посмотрев на Тэ под правильным углом.        Тэхён берёт телефон и запускает плейлист под названием «IPL». Первый трек, играющий — Joji — Glimpse of Us. Музыку слышно во всей квартире, в какой бы комнате ты не оказался. Большая колонка стоит в гостиной, на ней расположен маленький цветочек, которому Ким даже дал имя — Гонги. Рядом с колонкой пустая стена для просмотра фильмов на проекторе, никакое полотно не нужно, во всём помещении белые и серые стены, но не яркие, а в самых нежных оттенках. Основная часть дома состоит из древесины, которая до сих пор отдаёт ароматом дерева.        Тэ заваривает себе теплый турецкий чай и отправляется на сборы.        На кухне тухнет основной свет и остаются только маленькие точечные светильники. А по квартире разносится аромат турецкого чая, перемешивающийся с запахом сигарет. Гардеробная находится в спальне, в стене небольшой шкаф, где хранится одежда. Вещей у Тэ мало, поэтому нет нужды в большом шкафе, из-за чего комната выглядит большой и просторной. На количество пространства влияет отсутствие дверей. Дверь есть только в спальню и уборные, но даже в спальню дверь уходящая в стену.        В спальне лежит огромный высокий матрас без основания. Придерживаясь принципов минимализма, Тэ отказался от массивной кровати, установив матрас на небольшой возвышенности, что придало еще больший антураж и особенность дому. Нет главного источника света, только несколько дополнительных, из-за чего в спальне легкий полумрак. Один светильник спрятан за подобием дивана, второй в виде луны расположен рядом с кроватью на стене.        Пока Тэхён натягивает на себя брюки, отвлекаясь на чай, ему приходит сообщение от Чонгука.        — Хён! Ты не забыл? — заяц настырен и осторожен одновременно.        Тэхён неспешно, наслаждаясь теплым чаем, который разливается по его телу и душе, отвечает ожидающему: — Уже одеваюсь.        Тэхён был готов через час. В девять такси ожидало возле дома. Последний играющий трек в колонке — Exactly Like You — Ramsey Lewis Trio.              

••••••

       Тэхён выходит из такси и на мгнавение останавливается у главного входа. С самого открытия бара, он заходит через вход для персонала, в надежде встретить там Намджуна, так как он редко находится рядом с гостями, только когда друзья в баре.        — Тэ, здравствуй! Как всегда проходишь через черный ход, — Джун обнимает своего младшего, попутно всучивая ему бутылку. — Отнеси ее бармену, ребята еще не прибыли, но, думаю, скоро будут на месте.        — Хён.        — Что такое?        — Как у тебя дела?        — Неожиданный вопрос, не привет, а сразу как дела, нервничаешь?        — Не то что бы. Просто не знаю, как себя вести сейчас со всеми этими ситуациями.        — Тэхён, расслабься, тебя всегда все ждали, и никто не держит на тебя обиду, просто вливайся постепенно в наш коллектив, и всё будет хорошо. Понимаешь? Ладно, шуруй в зал.        В зале было как обычно шумно, из развешенных и спрятанных в листве колонок доносился Beethoven — Moonlight Sonata. Это самый необычный бар, какой только можно встретить в Корее, приносящий большие деньги, из-за бешеного спроса. Спустя месяц после открытия бар посетил известный критик, его публикация привлекла внимание множества людей, что стало первым толчком к развитию популярности заведения. Успех первого бара повлек за собой открытие второго, после второго открылся третий, после третьего — четвертый, и так пока сеть баров «Моне», словно паутиной, не окутала всю Корею. Убедившийся в успехе Намджун решил выходить на мировой рынок. Будет сложно сохранить концепцию бара в других странах, так как Джун всегда самостоятельно контролировал даже самые незначительные детали. Работа за границей дает возможность лишь удаленно управлять процессом, вникая только в основные вопросы, в то время как вся работа баров будет зависеть от доверенных лиц, на поиск которых тоже уйдет немало времени. Намджун понимал, что работы появится вдвое больше, но попробовать стоит. Живём ведь один раз.        — Тэхён-а! Ты пришёл уже.        Чонгук улыбается своей улыбкой, и Тэхён не замечает никого, полностью погрузившись в этого зайчика. Не сдерживая улыбку, отзывается на возглас. Смотрит с бешеной нежностью, что замечают абсолютно все друзья, стоящие за Чонгуком.        — Гук-и, — Тэ направляется прямо к другу с бутылкой в руке, раскинув руки для объятий.        Чонгук отвечает на приветственное объятие, и больше Тэхён никого не обнимает, только оглядывает добрым взглядом ребят и приглашает занять столик, который выделил Намджун.        — Тэхён, Намджун, мы с Чимином и Юнги уже встретились на улице, так что они с Хосоком уже знакомы, а вы нет. Поэтому! Представляю вашему вниманию — Чон Хосок. Мой друг из Японии. Владелец подпольными клубами и потрясающий танцор.        — Очень приятно, — Хосок протягивает руку Тэхёну для приветствия, но руку перехватывает Намджун, понимая, что Тэхён ее не пожмёт.        Хосок осмотрительно оглядывает личность, по виду которой понятно, что доверия к Хосоку у Тэхёна не виднеется.        — А где Джин?        — Он немного опаздывает, у него кончилась жижа, и он заехал ее купить.        — Он значит скоро уже прибудет? Я пойду встречу его, — Тэ встает из стола и отлучается на улицу.        — Я тоже отойду, — Хосок встает следом.        На улице веет прохладой, дождь до сих пор льёт как из ведра. Тэхён облокачивается на перила, зажав сигарету меж губ, пальцами перебирая бутоны магнолии свисающей над лестницей.        — Свежо, правда? — Хосок встает рядом и достаёт сигару.        — Ты куришь? Чонгуку ведь не нравится аромат сигарет.        — Он не знает, зачем тревожить маленького? Я в Японии подсел на сигареты и траву.        — Достаточно откровенно.        — Чонгук много рассказывал о тебе, говорил, что ты очень скрытный и не показываешь свои чувства. Но сегодня я увидел картину, которую не ожидал. Ласку в твоих глазах.        — ...        — Гук, конечно, не замечает этого, но видят все, кроме него. Это очевидно. В некотором смысле я даже рад.        — Почему?        — Если он не увидит от тебя взаимности, думаю, мальчик сдастся, и я смогу увезти его с собой в Японию. Уже как год пытаюсь уговорить его уехать, но он же… вцепился в тебя и не хочет оставлять. Говорит, что не может оставить тебя, что он тебе нужен.        Тэхён слушает, переваривая сказанное Хосоком, и не верит, что это реальность. Он знал, что заяц влюблён, знал, что заяц привязался, но не понимал, что настолько. Был слеп к тому, что лежало на поверхности.        — Молчишь. Боишься?        — Нет.        — А что тогда?        — Чонгук останется тут. Со мной… — Тэхён резко поднимает глаза на старшего, туша сигарету в руках. Во взгляде проснулась ярость. В Тэ проснулся собственник, который не отдаст зайчика и будет оберегать этого малыша.        Хосок улыбается.        — Легко вывести тебя на чистую воду, парочка слов и всё, завёлся.        — Ты не знаешь многого.        — Оно и к лучшему. Тэхён, действуй и не обижай его. Иначе я правда увезу его и устрою лучшую жизнь, вся его семья будет рада, что он уехал обратно.        — Обратно?        — Чонгук с детства жил в Японии, как и я. Потом мы переехали сюда в старшей школе, жили некоторое время. Родители его вернулись в Японию, я тоже. А он остался тут один, строить свою жизнь. Сам.        Последние слова добивали и заставляли учащенно дышать. Взгляд Тэ был такой же холодный.        — Тэхён-а! — Сокджин бежит под дождём без зонта к бару, — привет, как ты? Что в больнице сказали?        — Всё хорошо, знакомься, это друг Чонгука, Хосок, — Тэ показывает взглядом на рядом стоящего и продолжает смотреть на своего хёна.        — Очень приятно, я Джин.        — Директор магазина?        — Да, он самый. Чонгук рассказывал?        — Он о всех своих новых друзьях и коллегах рассказал. Спасибо, что заботитесь об этом малыше, — Хосок делает низкий поклон, тем самым, смутив Джина.        — Ой, да вы что, Чонгук сама лапонька, не знаю, что бы делал без его снимков. Вы будете заходить?        — Да, уже заходим, — Тэ направился к главному входу, вслед за Хосоком.        В баре играет The Heart — David Celeste. Вкус Намджуна всегда сносит голову. Тэхён отстал от своих друзей и плёлся сзади, аккуратно парируя меж столов.        — Тэхён, где ты там потерялся? — Чимин уставился вопросительно, ожидая ответа. Но не дождавшись, берет Тэхёна за руку и тянет к столу, где все уже сидели и бурно что-то обсуждали.        — Хоби, расскажи, как ты решился открыть свой первый клуб, это очень занимательная история, — Чонгук смотрит на своего хёна, попивая свой коктейль.        — Да рассказывать и нечего. Меня друзья водили по клубам в Японии, ни один не нравился. Я разочаровывался, хотел что-то свое, где мне бы хотелось прям отрываться и тусоваться. Нашёл спонсора, и под некоторыми условиями мы стали открывать первую точку.        — А что за условия? — ворчливый дед Юнги внимательно слушает и вникает в историю целиком, всегда задавая попутные вопросы.        — Условия нельзя распространять, поэтому оставлю это не озвученным. Но сейчас у нас точки по Японии, и я хочу расшириться, чтобы открыть клуб в здешних краях.        Намджун уставился на Хосока с недоумением.        — Джун, расслабься, у нас разные тематики, у тебя бар, у меня клуб, нас сложно будет назвать конкурентами. И в здешних краях — имелся в виду город, я хочу тут открыть клуб свой.        — Это можно будет пить у Намджуна, а приходить плясать и отрываться до упада окончательно у тебя? — Чимина такой исход событий очень устраивал.        — Юнги, а кем ты работаешь? Чонгук этого никогда не упоминал, я знаю обо всех, кроме тебя.        — Я программист по своей воле, а по воле души пишу музыку. Просто я никак не связан с работами ребят, у меня свободный график и ничего интересного на работе не происходит. О том, что я пишу музыку, Чонгука просто попросил не рассказывать, это что-то такое сокровенное пока что.        — Музыка, так это ведь круто!        — Я пока что привыкаю и пытаюсь найти себя в этом. Это дело нелёгкое.        Юнги всё так же разглядывает нового знакомого, задавая вопрос в лоб: — Хосок, а ты надолго прилетел?        — Мне открывать точку, это займёт где-то пол года, всё важное было подготовлено до моего прилёта, но хочу остаться до дня рождения Чонгука, это точно.        За столом ребят опустошался бокал за бокалом, разговоры не утихали, Тэхён вливался постепенно в разговор, но не всегда знал, что лучше сказать, разговор ребят сопутствовал Parting Ways — Jon Bjork. Гостей в баре меньше не становилось, к ночи народ только увеличивался. Персонал суетился, но справлялся без Намджуна, к нему ни разу не подошли за весь вечер, чтобы что-то спросить или попросить помощи. Опытные работники внимательны и уважительны ко всем, особенно к своему боссу. Он очень редко отдыхает, но вечера за выпивкой с друзьями редки и бесценны, поэтому никто не решался нарушить сложившуюся идиллию.              

••••••

       Под конец вечера Хосок уехал на такси к своим друзьям, он весь вечер наблюдал как мнётся Тэхён, понимал, что тот хочет поговорить с Чонгуком. Именно поэтому Хосок хотел оставить их наедине для разговора. Остальные тоже разъехались по домам. Но у всех сложилось очень смешанное чувство по поводу Чимина, он был очень тих, мало шутил, мало пил, мало прикасался. Не похож сам на себя.        Тэхёна и Чонгука высадили из такси в двадцати минутах от дома Гука, все дружно решили, что разговор этим двоим жизненно необходим.        Они шли по ночной улице, вдвоём, под одним зонтом. Чонгук аккуратно топал по лужам, дабы не забрызгать пальто своего хёна. Тэхён же смотрел прямо вдаль, вглядываясь в пейзажи, краем глазом наблюдая за радующимся дождю малышом.        Дождь скатывается по краям прозрачного зонта. Звук дождя напоминает этим двоим их первую встречу. Пейзаж отливает фиолетовым оттенком из-за разноцветных светодиодных вывесок в магазинах. Идя по улице в гору, можно подумать, что ты очутился в игре с тематикой киберпанка.        — Знаешь что? Это чертовски странно. Я так хочу скрыть свои чувства от тебя, спрятаться и никогда не подпускать тебя. Я не до конца понимаю, какие желания таятся в моём разуме, — Тэхён останавливается, следом тормозит Чонгук, уставившись на парня. — Не хочу ничего строить, не хочу сближаться, хочу отдалить тебя от себя, чтобы не сделать больно, всеми силами не хочу причинить тебе боль, которую ты не заслуживаешь. Одновременно с этим, хочу держать тебя ближе всех к себе и не выпускать из объятий. Уткнуться в твою шею и пальцем вырисовывать каждую твою татуировку, — голос Тэ мягкий, к нему хочется прикоснуться.        — Но никто не сможет подавлять чувства вечно, если они есть, так зачем ты это делаешь до сих пор? Почему не озвучишь свои желания? Ким Тэхён, желания надо озвучивать вслух, а не ждать, пока люди поймут, что ты от них хочешь, — Чонгук обеспокоен, не знает куда деть свои руки. Стоит ли обнять Тэ, отстраниться, просто слушать, перебить. Что именно надо сказать ему сейчас? Как сказать? Строго? Прямо? Мягко?        — Пожалуйста, дай мне сказать, я хочу сказать сейчас, именно сейчас, сам, — он прерывисто дышит, нервничает, но продолжает, — у Намджуна возле бара растёт магнолия. Жизнь, покрытая тайнами постепенно раскрывается, как нежный цветок магнолии, и кажется, что лепестки из шёлка. После бутонов, идут прекрасные цветы, взмывающие в небо, словно бабочки, — он смотрит на Чонгука прямо в глаза, не отрывается, ждёт реакции, улыбки, а не паники. — Ты ведь знаешь, что бабочка в Корее — это символ радости? — Тэхён немного улыбается. — Чонгук, пожалуйста, позволь мне быть магнолией, услышь меня, прошу.        — Тебе так сложно, ты столько пережил, Ким Тэхён, я так хочу тебя понять. Понять, кто ты, что ты, зачем ты. Но ты не открываешь мне себя. Совсем не открываешь. Ты просто забился в свой мир, иногда показываешь что-то, пытаешься показать, но чаще всего это так отстранено. Отстранено от меня, понимаешь? — Чонгук, которого Тэхён всегда считал ребенком, говорит сейчас всё так прямо и в лоб, не боится, говорит то, что хочет, о чём молчал. — Я не хочу быть в роли спасателя. Понимаешь?        — Чонгук, послушай, я понимаю, прекрасно, понимаю.        — Тэхён, пожалуйста.        — Иногда люди молчат не потому что им нечего сказать, а потому что не знают, как отреагируют на сказанное, — Тэхён смотрит на Чонгука и отходит немного назад. — Гук-и, у меня никого нет из семьи, я упускаю по своей трусости и глупости многие возможности, но сейчас хочу ухватиться за тебя, за свой единственный маленький, но одновременно большой смысл. — Тэхён опускает взгляд в пол, смелость смотреть в глаза пропала. Обхватывает себя руками и начинает присаживаться на корточки, опускаясь с каждой секундой всё ближе к земле.        Чонгук подхватывает Тэхёна, пока тот не опустился на землю до конца, крепко обнимает двумя руками, не дает упасть окончательно, хотя у самого немного подкашиваются ноги. Чонгук не становится спасателем, он становится его гонги.        — Тэхён, пожалуйста, обещай мне, что ты станешь говорить о том, что тебя беспокоит, начнёшь открываться, начнешь быть живым. Живым не только телом, но и душой.        Тэ виновато поднимает взгляд, именно сейчас из них двоих больше всего ребёнок- Ким Тэхён. Но постепенно решивший работать над собой.        — Обещаю, Гук-и…        — Давай идём домой, тебя пошатывает еще от алкоголя, тебе бы поспать, — Чонгук ласково гладит хрупкое тело по голове и, приобнимая за талию, помогает перебирать ногами.        На пороге дома Тэхён спотыкается, чуть было падает, но крупное тело Чонгука ловко подхватывает Тэ за руку и не даёт упасть. С ним Тэхён ощущает безопасность и спокойствие, с ним он становится самой любимой и желанной лаской. С каждым мгновением Тэ все больше притягивает Гука, становится чуть ли не его навождением, но он пока этого не знает.        Чонгук помогает Тэхёнку войти в дом и разуться. Ким же, облокачиваясь на спину Чонгука, развязывающего ему шнурки от туфель, стоит на ногах. Такая картина уже была. Только шнурки завязывал Тэхён, вгоняя Чонгука в мысли и заставляя нервничать и смущаться.        За всё время их общения Тэхён первый раз в доме у Гука. Впервые видит эту берлогу одинокого самца, от которого покупатели порой не могут оторвать взгляда. Тэ даже и не знал, что Гук живёт в элитном комплексе на одиннадцатом этаже. Вид из квартиры выходит на небоскребы и центр города. Само помещение в минималистичном стиле, Ким никогда бы не подумал, что у такого крышесносного парня, такая спокойная квартира. По хлопку в ладоши квартира окрасилось в фиолетовые цвета от неоновых лент и ламп.        Чонгук проводит своего любимого администратора в спальню через гостиную, расправляет кровать своему гостю, даёт сменную одежду, ставит стакан с водой на тумбочку возле кровати, а сам отклоняется в душ: — Тэ, ты пока полежи, отдохни, я сейчас, быстро искупаюсь и помогу тебе.        Чонгук ушёл в душ, оставив Тэхёна сидеть на кровати. Тот откидывается назад и, как звезда, раскидывает свои конечности по поверхности, уставившись в потолок.        Не долго думая, Тэ аккуратно встает, снимает штаны, переодевает футболку и, опираясь на стену, идёт маленькими шажками в ванную к зайцу. В нём проснулось бешеное желание прикоснуться к Чонгуку. Надо обнять Чонгука. Надо потрогать Чонгука. Надо в душ с Чонгуком. Тэхён направляется прямиком в ванную, только в футболке и боксерах.        Ванная тоже в фиолетовых тонах. Прозрачная, запотевшая душевая. Шумная вода, из-за которой не было слышно открытия двери. Сквозь запотевшее стекло виднеется очертание тела Чонгука. Рельефы, мощная спина, татуировки на руках. Татуировка на икре, которая всегда скрывалась под одеждой. Хочется разглядывать каждый миллиметр этого тела. Вода, стекающая по волосам, кран, направленный на запененное тело. Чонгук стоит с закрытыми глазами, отвернувшись к стене, не замечает вошедшего в ванную Тэхёна.        На стену падает тень, не принадлежащая Гуку, из-за чего тот разворачивается вполоборота и видит за пределами душа Тэхёна. Долго думать не приходится, он открывает дверь в душевую, не выключая воду, берет Кима за руку и затаскивает в душевую. Тот мокнет в одежде, не сопротивляется, прикасается, водит по татуировкам на плече. Чонгук держит руку на талии, слегка обнимая хрупкое тело. Никто из них не отстраняется, они тонут во взгляде друг друга, не могут оторваться, даже не хотят отрываться.        Тэхён первый решается оторваться от взгляда, подходит ближе, обхватывает руками шею, слегка виснет на Чонгуке, покрывая шею поцелуями. Чон, не выдерживая, опирается о стену и издает еле слышный стон.        Чон тянется за поцелуем, руками скользя по гладкому телу, пальцами немного приподнимая насквозь мокрую футболку. Все так же обнимая Тэхёна за талию, разворачивается и меняет их местами, зажав хёна у стены. Облокачивается на стену рукой над головой Тэ, повиснув над ним. Ногой упираясь в стену меж ног Тэхена, чтобы он точно не убежал. Чонгук стал показывать всеми действиями, что будет делать то, что хочет он сам.        Сейчас Чонгук понимает тело Тэхёна, он понимает, чего тот хочет и не собирается останавливаться, целует каждый миллиметр, ласкает руками, гладит и обнимает, даёт столько нежности, сколько никто не видел от него.        — Чонгук, пожалуйста… — Ким начинает скулить, умоляя мужественное тело, которое полностью владеет им, не останавливаться, он просит большего. Тело начинает зудеть у двоих.        У Чона хватает сил и терпения, чтобы в процессе дразнить Тэхёна. Тот, не выдерживая, начинает скулить еще больше, прижимаясь всем телом к своему младшему. Руками скользит вниз. Забываются все нормы морали. Между ними стираются все границы приличия. Они увлечены друг другом.        Дверь в ванную осталась открытой, из спальни слышны звуки дождя за открытым окном. Секс под звуки дождя. Стоны, дождь. Идеальное сочетание этого вечера.        Чонгук массирует Кима, очень нежно и аккуратно, подготавливая тело, чтобы избежать потенциальной боли.        — Тэхён?        — Да... - ответ доносится вперемешку со стонами. Голос Тэ постепенно сносит крышу.        — Если будет больно или не понравится, если захочешь остановиться — говори. При любой тревожности говори мне сразу.        — Да, мистер Чон Чонгук, — Тэхён произносит имя со стоном, еще больше заводя Гука.        Одной рукой Чонгук перекрывает воду, второй продолжает наслаждаться телом Тэхёна. Аккуратно спускает нижнее белье со старшего, покусывает ухо и покрывает тело поцелуями.        — Чонгук, пожалуйста…        — Тэхён, я слышу, слышу, понимаю, — Гук затыкает рот Тэ поцелуем, свободной рукой тянется к полке с гелями, нащупывает тюбик смазки. Освободив две руки, не отрываясь от поцелуев, выдавливает на пальцы нужное количество и входит одним пальцем в Тэ.        — Тэхён.        — …        — Всё хорошо?        — Да, можешь продолжать, не бойся, я если что скажу тебе.        — Ты когда-нибудь до этого занимался сексом с мужчинами?        — Нет, Чонгук, ты первый, — опять тихий стон и прикусанная до крови губа.        — Я добавляю второй палец, — озвучивая свои действия, Гук помогает облегчить напряжение у Тэхёна, чтобы тот подготовился к дальнейшим действиям.        Тэ уплывает в экстазе.        Гук держится одной рукой за мокрую футболку на Тэхёне. Проникает вторым пальцем очень медленно и аккуратно в Тэхёна, досконально наблюдая за реакциями. Когда тело Тэхёна немного привыкает к двум пальцам, Гук начинает двигаться в Тэхёне, раздвигая пальцы, дабы разработать такое хрупкое тело, не причинить боль в процессе и в дальнейшем.        Тело Тэхёна отзывается положительно на каждое движение Гука. Пальцы нащупывают простату, принимаясь ласкать чувствительное место. Тело даёт на ласки положительную реакцию, что не может не радовать.        — Я ввожу еще один палец, — Гук вводит третий палец, всё так же медленно, покрывая шею поцелуями, спускаясь на грудь и возвращаясь обратно.        Дыхание Тэхёна учащенное, сбитое, он цепляет ртом воздух, когда не тонет в поцелуях. Руками хватается за спину Чонгука, зачем-то сдерживает себя.        — Тэхён, если хочешь поцарапать или вцепиться в меня, то не сдерживайся, — Гук всё так же ласков с ним и безмерно нежен.        Разговоры Чонгука не получают ответов словами, но получают ответы телом. Чонгук свободной рукой достаёт презерватив с той же полки, где была смазка, разрывает упаковку зубами и обволакивает пульсирующий член в лубрикант.        — Я вхожу, Тэ, я обещаю, что буду аккуратен, — Чонгук нежно и постепенно входит в хрупкое тело. После плавного и неглубокого толчка, Чон останавливается, ждёт пока Ким привыкнет к его члену. Входит полностью, ожидает, пока Тэ привыкнет ощущать член в себе, и после только Чонгук начинает совершать медленные, плавные толчки. Порой оглядывает Тэхёна, чтобы посмотреть на его реакцию, пытается понять по его лицу, что больше тому понравилось.        Парни окунаются в бешеный ритм чувств, которые не озвучивали до этого.        — Чонгук-а… — Тэ теряет слова и не может полностью собрать предложение, ему не хватает воздуха от переизбытка эмоций. — Я скоро кончу, Гук-и…        Чон продолжает толкаться в Тэхёне, массируя свободной рукой член парня, доводя до предельных точек. Постепенно толчки ускоряются.        Тэхён на пределе своих возможностей и испускается парню в руку.        Чонгук утягивает парня в поцелуй, аккуратно выходя из изнеможённого тела. Убирает с себя презерватив и прикасается рукой к своему члену, чтобы довести себя до предельной точки.        — Чонгук, — Тэ аккуратно приближается к нему и встаёт перед ним на колени, — позволь мне.        Ким обхватывает член Гука сперва руками, плавно массируя, после чего примыкает губами к головке, покрывая член слюной и одаряя маленькими поцелуями, еще больше возбуждая Чонгука. Тэхён начинает очень аккуратно и нежно посасывать, причмокивая, смотря снизу вверх на реакцию Чона. Гук запрокидывает голову, держится за кран и издаёт уже совсем не тихие стоны, разносящиеся по всей квартире.        Хватает пары минут, чтобы Чону сорвало крышу. Держа старшего за волосы, вдалбливаясь грубее, он кончает Тэхёну в рот.        Чонгук находит в себе силы, чтобы поднять Тэ на руки и отнести в спальню. Бережно укладывает на кровать, накрывает одеялом, а рядом с ним, на прикроватную тумбочку, ставит стакан с водой.

******

       Знакомый коридор, знакомое место. Больница.        На этот раз Тэхён один. Вокруг ходят люди, но их не слышно, будто им выключили звук. Пройдя немного вглубь, Тэхён почувствовал знакомый резский запах, вызывающий бурю негативных эмоций. В воздухе парили запахи лекарств и других ароматов, в которых чувствовались насыщенные ноты стерильных бинтов, хлорки и еще чего-то непонятного, но знакомого Тэхёну еще с детства.        Тэхён проходит дальше по коридору, идёт без смысла и цели. Заглядывает в палаты. Не узнаёт никого. Доходит до палаты, в которой уже был, наблюдает за врачами и всё так же ничего не понимает.        Слышит разговор врача и какого-то незнакомого человека, слышит, но не может разобрать речь, будто на другом языке говорят.        Пытается перебороть себя, чтобы проснуться, но всё четно. Сейчас он завис в этом месте.        В проёме показываются Намджун и Чимин. Они направляются к лавочкам, держа стаканчики кофе в руках.        — Джун, что страшнее, умирать от эмоций или от их отсутствия?        — От отсутствия.        — Тэхён был счастлив ведь?        — Да, он стал счастлив и нёс радость.