Кнопка, поезд, сыр, Арсений...

Когда Антон покупает билет на поезд, он, честно признаться, думает лишь о том, что в десять утра должен выступать на конференции, отстаивая не только свою честь и премию, обещанную в случае победы, но и представлять весь отдел, знакомя жюри со своей работой. Ответственно? Да ни то слово. Единственное, что не складывалось, так это то, что за сутки до этого он должен быть совершенно в другом городе на выписке из квартиры, а машину, как назло, именно в это время он сдал на техническое обслуживание. Чудесное совпадение, не так ли? Поэтому, после того, как Шастун почти четыре часа проторчал в МФЦ, он пулей едет на вокзал, чтобы не опоздать на поезд, где было одно единственное свободное место в плацкарте на верхней полке и уже мысленно воет от того, что ютиться на ней придется шестнадцать с половиной часов в дороге. А потом с удивлением смотрит, как вагон потихоньку наполняется людьми с собаками на поводках и кошками в переносках, а после читает на своем билете «РАЗРЕШЕН ПРОВОЗ ЖИВОТНЫХ». После он помогает бабушке, которая оказывается его попутчицей снизу уложить чемодан и дорожную сумку под полку и, пока не тронулся поезд, не слушая смущенных причитаний бабушки, спускает вниз ее матрас и застилает его постельным бельем. — Ой, внучок, да не стоило, — растеряно молвит она, и садится к окошку, а Шастун присаживается рядом с ней, чтобы не мешаться на проходе. — Меня Клавдией Ивановной звать. — Антон, — приветливо представляется Шастун, искренне улыбаясь. Ещё лет пять назад он бы такому вниманию к себе не обрадовался, но сейчас, уже в свои двадцать девять, понимает, что эта попутчица старушка-божий одуванчик, будет совсем не против его компании внизу, а значит Антону не придется столько томительных часов провести на неудобной верхней полке без элементарной возможности удобно сесть и вытянуть ноги. — Господи, это как же так? — Начинает возмущаться сидящая напротив них женщина средних лет. Она останавливает проходящего мимо проводника, обращая на себя внимания. — Почему здесь столько животных? — Уважаемая, это вагон, где разрешен провоз животных, — миролюбиво отвечает женщине, пойманный ею мужчина, и любезно улыбается. А Антон внутренне хмыкает и думает, что он-бедолага попал и от такой дамочки просто так не отделаться. — Но как же так? — попутчица взмахивает руками, недовольно сжимая в руках билет. — Я не намерена ехать всю дорогу с этими четвероногими тварями! — Выкрикивает она последнюю фразу, за что получает укоризненные взгляды со всех сторон и осуждающее покачивание головой от Клавдии Ивановны. — Все было написано на билете, когда Вы его покупали, — проводник, натянув на себя вежливую улыбку, старается успокоить крайне скандальную даму, но это ему удается с трудом. — Я не видела! — раздраженно цокает языком женщина, а где-то за стенкой лает маленькая собачка, возможно, шпиц, как кажется Антону. Не то чтобы он знаток собачьих парод и может отличить их по голосу, но он запомнил его и его владелицу, когда они проходили мимо и остановились в соседнем купе открытого типа. — У меня аллергия на животных! — У меня есть таблетки от аллергии, — вклинивается в их диалог какой-то парень с небольшой собачкой на поводке. Он проходит между женщиной и проводником, сразу же подходя к свободному месту около Антона и ставит на рядом с ним рюкзак, начиная что-то искать в переднем кармане. — Я узнаю сейчас, есть ли свободные места в других вагонах, чтобы Вас перевести, — произносит проводник, уходя в эпицентра бури. — Уж будьте любезны, — язвительно бросает ему вслед скандальная дамочка и усаживается на свое нижнее место с крайне самоуверенным видом. — Вот, возьмите, пожалуйста, — юноша широко улыбается, протягивая ей упаковку с таблетками от аллергии. Женщина с отвращением несколько секунд смотрит на его собаку, а после забирает блистерную упаковку с таким видом, будто ей они меньше всех нужны. — Какая милая собачка, — восхищённо произносит бабушка, выглядывая из-за плеча Антона, стараясь лучше рассмотреть ее. — А это мальчик или девочка? Шастун тоже разглядывает с нескрываемым любопытством умостившуюся около него собаку. Она средних размеров, не большая и не маленькая, почти полностью черного цвета с небольшими белыми пятнами. Одно ухо у нее смешно стоит, в то время как второе свисает наполовину, а хвостик вьется крендельком. — Девочка, — брюнет улыбается, притягивая собаку ближе к себе за поводок, замечая, как бунтующая женщина недовольно шмыгает носом, а после чихает и всё-таки выпивает одну из предложенных ей таблеток. — А как зовут? — Спрашивает Шастун, встречаясь взглядом с пронзительными голубыми глазами. — Арсений, — не отводя глаз отвечает парень и тут же смущается, — ой, то есть Кнопка. — Красивое имя, — добродушно хмыкает Антон, озорно подмигивая брюнету и не уточняя чье имя красивое. — А я Антон. — Клавдия Ивановна, — представляется бабушка и тянется погладить по голове собаку, которая, в принципе, не имеет ничего против этого жеста, и сама подставляет под руку голову. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — отвечает Арсений, закидывая свой рюкзак на верхнюю боковую полку, а после присаживается на свободное место под ней и командует собаке сесть между его ног, чтобы не мешать людям проходить. — Извините, можно? — Интересуется молодая девушка и кивает на занятый ими проход в открытое купе. — Мы б сумку закинуть, — новая попутчица немного нагло жуёт жвачку, а потом надувает пузырь, который с громким хлопком лопается, заставляя собаку взволнованно вскочить с места. Парень шикает на свою четвероногую спутницу и вновь усаживает ее, как и пару минут назад. — Вам помочь? — Спрашивает Шастун и встаёт со своего места, чтобы пропустить девушку. — Да не, дядь, — на этом слове Антон кривится, какой дядя если ему всего лишь двадцать девять, а этой нахалке чуть больше двадцати на вид? Шастун отворачивается в сторону и замечает, как Арсений давит улыбку, а после, заметив взгляд Антона, смущенно отворачивается. — Вы не против, что я прямо сейчас начну стелить? — Девушка обращается уже к женщине, нервно ожидающей проводника. — Да делайте что хотите, — отмахивается она от наглой пассажирки и опять чихает. Арсений привстает со своего места, вновь начинает что-то искать в рюкзаке, а потом передает женщине еще и пачку бумажных платочков. В этот раз, как кажется Антону, она принимает их даже с благодарностью во взгляде. Шастун, не долго думая, присаживается напротив Арсения, на боковую полку, и продолжает наблюдать за собакой. Пока Клавдия Ивановна ищет что-то в сумке, а девушка под недовольные косые взгляды женщины застилает себе верхнюю полку, к недовольной мадам подходит проводник и начинает объяснять, что он может перевести ее в купе, но надо будет доплатить стоимость билета. Шастун словно теряется в этой суматохе, наблюдая лишь за Кнопкой, всячески пытающейся помочь своему хозяину. Приходит в себя Антон уже, когда поезд тронулся. Он рассеяно оглядывается и замечает, что скандальной женщины на своем месте уже нет и оно пустует, девушка лежит на своей полке, уткнувшись в телефон и заткнув уши наушниками, а Клавдия Ивановна во всю решает кроссворды. Арсений сидит на своем месте, где и был раньше и тщательно протирает Кнопке лапы влажными салфетками. Судя по свисающему краю простыни, он тоже уже успел расстелить на своей полке постельное белье. Шастун с кряхтением поднимается на ноги, мысленно думая, что теперь точно он достоин титула «дядя», и привлекает к себе внимание Клавдии Ивановны, Арсения и Кнопки, которая тут же пытается вырваться, но парень крепче прижимает ее к себе. Как только Антон в два шага подходит к своему месту и хочет начать его застилать, пожилая попутчица сразу же его останавливает и заботливо произносит: — Сынок, так тут вот место внизу освободилось, занимай спокойно. — Эм, — Шастун глупо моргает глазами, переводя взгляд со своей полки на уже застеленную нижнюю напротив, Клавдию Ивановну и Арсения, а после неуверенно добавляет. — Так может ее Вы с собачкой займете, удобнее будет. — Предлагает он пареньку, но тот начинает слишком резко махать головой. — Нет-нет, нам и на верхней удобно, — уверяет голубоглазый и добродушно улыбается. — Мы с Кнопкой уже привыкли так путешествовать, а Вам, с Вашим ростом, намного удобнее будет на нижней. — Нет, правда, давайте Вы со своей дамой на нижней, а я на верхней, — возражает Шастун и неуютно пожимает плечами, потому что Клавдия Ивановна все это время внимательно следит за их диалогом. — Антон, — с укором зовет его Арсений, а Антон, если честно, замирает на несколько секунд от его тона. — Кнопка привыкла кататься на верхних полках, она на нижней будет просто неугомонная. Пожалуйста, не спорьте и займите нижнюю полку. — Сыночек, правда, давай, не ломайся, как девочка, — поддакивает Клавдия Ивановна, и Антону ничего больше не остается, кроме как поддаться их напору. Пока Шастун стелет себе постельное белье на нижней полке, Арсений одним легким движением поднимает Кнопку на свое место и начинает опять что-то доставать из рюкзака, как потом понимает Антон, это одежда. Парень звонко чмокает собаку в нос, треплет по макушке, приказывает послушно сидеть на месте, а после уходит в сторону туалетов, чтобы переодеться. Стоит ему отойти от нее уже на три шага, как она начинает нервно крутить головой в след своему уходящему хозяину и настолько сильно выглядывает в проход, что случайно пугает проходящую в этот момент за кипятком женщину. Та громко ойкает, а Шастун быстро извиняется перед ней, пропуская дальше, а сам в несколько шагов подходит к Кнопке и старается усадить ее ближе к стене, а не к проходу. — Не кипишуй, красотка, — обращается он к собаке, ласково поглаживая по голове, на что она лишь смешно фыркает, — твой хозяин сейчас вернется. К его одностороннему диалогу вскоре подключается и Клавдия Ивановна, начиная расхваливать собаку и осыпать ее комплиментами. В итоге, они втроём пропускают тот момент, когда возвращается Арсений. Он смущенно кашляет, привлекая к себе внимание, а Кнопка радостно вскакивает на все четыре лапы и приветственно машет хвостом. — Ой, извини, — Антон сконфуженно отстраняется в сторону. Шастун не замечает, как быстро переключается с «вы», на «ты». — Она тут заволновалась без тебя. — Да, она это умеет, — усмехается парень и неожиданно падает вперед, больно утыкаясь подбородком Антону в плечо, из-за резко дернувшегося поезда. Сам Шастун судорожно хватается за поручень полки, чувствуя, как заваливается назад, и несколько грубо ловит левой рукой парня за плечо, прижимая к себе. Кнопка, временно лишённая опоры, заваливается в бок, падая на лапы, а Клавдия Ивановна испуганно громко ахает и чуть не роняет на пол сборник кроссвордов. — Прости, — быстро извиняется Антон, замечая, как Арсений прикрывает рукой свои зубы. — Сильно ударился? — Да нет, все нормально, — парень поднимает взгляд вверх, и Шастун плывет от этого невинного взгляда из-под пушистых ресниц. Он чувствует, что пауза затягивается, а они все так же стоят непозволительно близко друг к другу, Антон сжимает окольцованными пальцами плечо Арсения, а тот в свою очередь вплотную упирается своей ладошкой в грудь Антона. — Извините, можно? — Интересуется та самая женщина, несколькими минутами ранее шедшая за кипятком и возвращающаяся с ним обратно. Парни стремительно отскакивают друг от друга, пропуская ее, и Антон, случайно ловит внимательный взгляд девушки с верхней полки, но она тут же отводит его в сторону, стоит им пересечься. —Не хочешь присесть? — Антон приглашающе кивает на свою-не свою нижнюю полку. — Да мне и тут хорошо, — неуверенно отвечает парень, поглаживая Кнопку за ухом. — Да брось, нам ехать еще больше десяти часов, успеешь належаться на этой «удобной» полке, — усмехается Шастун и садится напротив Клавдии Ивановны, которая внимательно смотрит то на одного, то на другого. Арсений смущенно мнется несколько секунд, а после неуверенно присаживается почти на самый край, оставляя Кнопку наверху. — Ребятушки, — окликает их Клавдия Ивановна, и парни синхронно поворачиваются к ней, — что и вальс, и ткань, и город США? — Чего? — Подвисает Антон, нахмуриваясь, и пытается найти в своей голове правильный ответ, но там плавают лишь отдельные слова «романтический», «ситец» и «Вашингтон», но среди них явно нет ничего подходящего. — Бостон, — как на духу выпаливает Арсений, за что получает недоуменный взгляд Антона и восхищенный Клавдии Ивановны. — Подходит, — с довольным видом кивает она, записывая ответ в клеточки. Так между ними завязывается беседа, во время которой Арсений рассказывает Антону о своей волонтерской деятельности, Антон травит байки с работы, а Клавдия Ивановна периодически задает им вопросы из кроссворда. Перед станцией Арсений накидывает на себя толстовку, надевает на Кнопку поводок и спускает ее вниз. Во время остановки они выходят вместе с Шастуном: он ходит рядом с Арсением, довольно закуривая, слушая его смешные рассказы, пока Кнопка бегает по соседним железнодорожным путям. Уже после, вернувшись в вагон и вновь вытерев влажными салфетками лапы Кнопке, Арсений остается вместе с ней внизу и спускает из рюкзака еще контейнер с нарезанными помидорами, огурцами, болгарским перцем и сельдереем. Клавдия Ивановна по русской железнодорожной традиции вытаскивает из пакета запеченную курочку с картошкой, вареные яйца и просит Антона сбегать за кипятком для нее. Шастун охотно соглашается и идёт наливать и себе тоже, а Арсений деликатно отказывается, ссылаясь на то, что у него есть бутылка воды и йогурта. Когда Антон возвращается, Арсений всячески пытается убедить Клавдию Ивановну, что ни он, ни Кнопка курочку не будут, потому что Арсений попросту не хочет, а Кнопке нельзя, потому что она и так попрошайка. Как итог: Клавдия Ивановна кормит курочкой и Арсения, и Кнопку, и Антона, предлагает ее и девушке с верхней полки, но та категорически отказывается, продолжая уминать за обе щеки свои чипсы. От вареных яиц спасается только Арсений с Кнопкой, и пока Антон ест одно яйцо только потому, что «сынок, ты меня обижаешь», этот дуэт под его боком довольно поедают свои овощи из контейнера. Уже после, ближе под вечер, Шастун решает сварганить на всех бутерброды, зря что ли он покупал готовую нарезку сыра и батона? Клавдия Ивановна охотно соглашается на это угощение, а Арсений отрицательно машет рукой, пока пьет свой малиновый йогурт. — Я не хочу, — говорит он, а затем облизывает губы, убирая след от йогурта. Антон невольно копирует его действие, тут же отводя пристыженный взгляд с хозяина на собаку, явно желающую отведать сырное лакомство. — Вот Кнопка, кажется, очень хочет, — Шастун коротко смеется, наблюдая как она крутится волчком вокруг своей оси. — Она много чего хочет, — фыркает голубоглазый, отталкивая от себя пушистую мордашку. — Ей можно сыр? — Уточняет Антон, вытаскивая из пачки один кусочек, а Кнопка, увидев это, наглым образом тычется вперед и вымаливает для себя угощение. — Можно, — Арсений закатывает глаза, а после рассеянно наблюдает, как Антон скармливает Кнопке один кусочек, второй, третий… — Всё, — парень резко вскидывает руку вперёд, не давая хвостатой проказница проглотить ещё один кусок, — Ей уже хватит, спасибо. — Арсений с благодарностью кивает Антону, а затем начинает отчитывать свою даму за столь непозволительное поведение. В одиннадцать часов они вновь выходят гулять с Кнопкой, и пока остановка полчаса, успевают даже выйти за территорию вокзала и вернуться до отправления. По пути Антон забегает в небольшой магазинчик на вокзале за сигаретами и просит Арсения его подождать на улице, что он и делает, задумчиво толкая носом кроссовка маленький камешек, пока Кнопка юлой вертится около него. Шастун, помимо сигарет, покупает пломбирное мороженое в маленьком стаканчике и полосатые трубочки с шоколадно-ореховой начинкой, которые он замечает совершенно случайно. — Прости, что так долго, — кивает Антон, выходя из магазина и протягивая парню упаковку с мороженым. — Это тебе. — Эм, спасибо, конечно, но не стоило, — Арсений легонько прикусывает уголок нижней губы, но лакомство принимает, чему Антон очень рад. Шастун лишь показательно фыркает, намекая, что это всё мелочи, и с удовольствием затягивается никотином. — Это, кстати, тоже тебе, — Антон трясет в руке упаковку трубочек, а Арсений смотрит на него с упреком. — Ну зачем? — Парень хмурит брови, а Шастун лишь приобнимает его за плечо, слегка заваливаясь на него своим весом. — Питаю непреодолимую тягу к молоденьким мальчикам, — шутит Антон, затягиваясь. Арсений на это фыркает, а потом подхватывает смех Шастуна. — Фу, это так пошло, — Арсений вытягивает губы в узкую полоску, стараясь не смеяться в голос. — Ну так, что ты хочешь от тридцатилетнего дяденьки, — Антон насмешливо играет бровями, а Арсений скептически осматривает его с головы до ног. — Тебе тридцать? — Спрашивает он. — Двадцать девять, — хмыкает Шастун, выкидывая по пути в урну сигарету. — А мне двадцать три. — Да? — Антон удивленно приподнимает бровь. — Я бы не дал тебе больше девятнадцати. — Гены, — парень беззаботно пожимает плечами, одергивая к себе Кнопку, которая слишком увлеклась обнюхиванием столбов. — Букины? — Внезапно вбрасывает Шастун, вызывая улыбку у Арсения. Уже в поезде парень вновь тщательно вытирает влажной салфеткой лапы Кнопке, а после Антон в который раз за вечер смотрит, как Арсений помогает своей спутнице залезть на верхнюю полку, а после забирается сам, стараясь не потревожить уже спящих пассажиров. Антон засыпает убаюканный размеренным движением поезда и перед тем, как полностью отключиться, неотрывно наблюдает за Арсением, который гладит Кнопку, залезшую к нему под одеяло и удобно устроившуюся своей головой на его коленке. Просыпается Шастун ближе к шести утра и сразу же видит пустую верхнюю боковушку, что заставляет его резко приподняться на локтях. Он оглядывается по сторонам, но нигде не замечает ни Арсения, ни Кнопки, ни их вещей, а встречается лишь с удивленным взглядом Клавдии Ивановны. — Ты чего это, сынок? — Интересуется она, а потом кивает на полку Арсения. — А, он, голубчик, уже почти два часа как вышел. — Да? — Глупо переспрашивает Шастун и понимает, что за весь вчерашний день они не обсуждали с Арсением в каком городе он выходит. Почему-то Антон наивно верил, что в том же, что и он сам. — Да, внучок, проспал ты всё, — хмыкает попутчица, продолжая завтракать. Шастун недоверчиво смотрит на нее, а после берет свое полотенце и уходит умываться. Уже после, выйдя на перрон своего города, он помогает с вещами Клавдии Ивановне, и хочет бежать, чтобы ловить такси и успеть переодеться перед конференцией, но она берет его за руку, вынуждая остановиться. — Что ж ты, даже телефончик его не взял? — Спрашивает она, укоризненно смотря на Антона, пока тот давится воздухом от абсурда всей ситуации. Бабулька прямиком из советской эпохи буквально интересуется почему он не смог закадрить парня. Шастун даже думает, может попросить ее ущипнуть его. — Что ты так смотришь? У меня тоже была бурная молодость. Такого мальчика хорошего пропустил, и не спорь, что он тебе не понравился. — Клавдия Ивановна осуждающе прицокивает языком. — Эм… я… — Антон лишь открывает и закрывает рот, как рыба, и не может сказать ни слова. — Рыбак рыбака, — Клавдия Ивановна хитро улыбается, а потом отмахивается и начинает катить свой чемодан к выходу с перрона. — Эх, Ромео-Ромео… Шастун так и стоит несколько секунд, как истукан, затем трясет головой и тоже бежит к выходу, выискивая свободное такси, благо рост ему в этом помощник. В машине, по пути сначала на квартиру, а потом на конференцию, он думает о том, что правда знает об Арсении только его имя и кучу информации, которая никак не сможет помочь в поисках его попутчика в поезде. Расплатившись в такси, Шастун раздраженно лезет в карман ветровки в поисках сигарет и с удивлением нащупывает сложенный листочек бумаги, которого раньше там точно не было.