Смертью равными были

- Ты один? - Да, совершенно… Совершенно один… - Даже боли нет в душе? - Нет… Я перестал чувствовать боль, я остался один… Больше никого нет в моём сердце, больше никто не может сделать мне больно… Больше ничто не сможет убить меня внутри… Я уже мертв - Ты прав, убить уже убитое нельзя… Но что же случилось в ту ночь? - Он пришёл… Пришёл за мной… За моей душой, пока я спал… Пока я был беззащитен, когда я умирал, от боли, пока я был смертельно болен… Он пришёл ко мне со своей собакой смерти, а когда я попросил лишь оставить меня в покое… Он схватил меня… Он прижал меня и его красные глаза, перевязанный рот и адский смех, поражающий уши в кровь, были так близки к моему лицу… он больше ничего не сказал, лишь забрал боль и ушёл… приказав своей собаке убить меня… Она долго терзала меня, её чёрные от запекшейся крови других жертв клыки впивались в мою глотку, разрывая на части все, она наслаждалась моей кровью, она молила, что бы я дал ей больше крови… она драла мою груди, ей было хорошо… а когда я последний раз выдохнул… она взвыла… а потом впившись мне в разодранную грудь она забрала моё сердце… дико рыча, она на моих глазах забрала его… она грызла его пока оно истекало кровью, пока оно ещё билось… пока тёплая кровь капрала на пол, а её слюни как слёзы текли по моим охладевшим щекам, затекая в рот и затмевая мой и без того отуманенный взор, она забрала его… и лишь взглянула на меня своим диким взглядом, окрапив моё тело своей кровью… отдав свою тьму мне… я изнемогал пока он смеялся смотря как я- отныне бессердечный прошу о пощаде…. И лишь стоило ему подойти и сказать мне о том насколько я алчен и жесток лунный свет обжег мою отныне бледную кожу и сжог последние капли живой крови, отдав мне остатки чёрного сгустка в виде прогнивших трупов таких же алчных как и я…. Отныне я- тот чёрный сгусток смерти, приносящий адские страдания тем кто просил забрать боль…. Отныне я буду убивать, теперь я та псина с пустыми глазницами, в которых виднеется лишь смерть всех, кто в них взглянет….. Отныне я повелеваю этой тьмой! Сегодня будет много смерти… твоя лишь крупицам, что падет в ту бездну, где нет начала, но есть конец, где нет любви, но есть боль…. Где каждый обретает страдания и вечное странствие в виде обречённого трупа, в котором еле теплица небольшая крупицам жизни, прерванная страданиями, которые ты причинишь, ведь чистая, такая свежая кровь, только это будет твоим счастьем, твоим спасением из этой адской бездны, ты лишь смерть ходящая по кругу, впиваясь в шие жертв своих, пьющая их сладкую кровь, жрущая их сердца и смеющаяся в лицо, заставляя их глотать твои вязкие и горькие слюни, превращающие их кровь в вязкую темную воду, пополняющую озеро страданий, где купаются смертники, захлебываясь в этой воде и гния на берегу прекрасном заросщим плакучими ивами и усыпанным костями алчных утопленников желавших большего, больше чем могли получить и насмехавшихся над болью других, над их страданиями и демонами пожиравших их плоть изнутри…. Теперь ты лишь кукла мироздания! И он впился своими прогнившими клыками в ещё теплую плоть, вгрызаясь в её мягкость и наслаждаясь каждой каплей мерзкой свежей крови, пораждая новое мертвое создание, что будет уничтожать этот мир, что будет окраплять болью его существование одной лишь своей гниющей улыбкой и уничтожающей его своим хриплым и захлебывающимся в ненависти смехе. Он смеялся… он плакал, но тёмные и пустые глаза выражали лишь вечное страдание и гнев, который нетленным грузом падал на каждого до чьей шеи касались эти гнилые и сломанные зубы, до чьей шеи касался этот сожженный язык, слизывая остатки крови оставляя после себя след из язв, что прожигали изнутри…. Ему не было ни больно не приятно, он лишь захлебывался в чужой крови, превращающююся в вязкую воду, что новой каплей заполнить озеро чьих то последних дней, чьего то страдания и сладости посланниками смерти. Его гнилые руки лишь снова и снова касались тела, что медленно охлаждалось… он был мёртв… он был жив… он был найден… он был потерян…. Его больше не помнят, но знают все, теперь он СМЕРТЬ.