Серый взгляд|Gray Sighted

      Гермиона была храбрым человеком. Она преодолевала напряженные ситуации в больнице, решала проблемы, смотрела опасности и смерти в лицо, ни разу не моргнув и не дрогнув.       Но когда дело касалось Малфоя, Гермиона чувствовала себя кроткой черепахой, мечтающей спрятаться в свой панцирь.       После их поцелуя прошло чуть больше суток. Гермиона чувствовала, как неловкость витает в воздухе всякий раз, когда она пыталась завязать разговор или слишком долго смотрела на Малфоя. В душу закрадывались сомнения, и она размышляла о том, что ей стоит либо разобраться в случившемся, либо притвориться, что ничего не было.       Однако второй вариант отпадал, поскольку Малфой по-прежнему прикасался и прижимался к ней. Когда Гермиона обрабатывала его глазницу, он каждый раз клал руку ей на бедро. Когда она массировала его шрам, Драко приподнимал голову, побуждая ее подходить к нему ближе. Все его прикосновения, пока Гермиона готовила завтрак, не казались случайными. Но при этом Драко не пытался вновь поцеловать ее.       На этой неделе Гермиона работала в ночь, поэтому больше не могла задерживаться у него по вечерам и оставаться надолго после завтрака. Дневной сон означал, что они будут видеться реже, к ее разочарованию.       — С сегодняшнего дня я работаю в ночь, поэтому после завтрака сразу пойду домой, чтобы немного поспать, — сообщила Гермиона, вытаскивая фриттату из духовки. — Ты уже можешь носить протез в течение восьми часов, так что я вернусь около пяти вечера, чтобы вынуть его и обработать глазницу перед тем, как отправиться на работу, если ты не против.       Положив в свою тарелку кусок омлета и добавив сверху немного соли и перца, Драко начал методично разрезать блюдо.       — Хорошо. Значит, больше не будет таких роскошных вкусных завтраков? — спросил он, проглотив первый кусочек.       Она слабо улыбнулась и мельком посмотрела на него, все еще не в силах удерживать с ним зрительный контакт дольше нескольких секунд после поцелуя.       — Наверное, нет. Я буду слишком уставшей, чтобы готовить что-то грандиозное. С завтрашнего дня и до следующей недели придется довольствоваться простыми блюдами на завтрак.       Гермиона тяжело вздохнула и подперла щеку рукой. Малфой, внимательно следивший за ее поведением все утро, решил, что она выглядит опечаленной.       — Ты в порядке, Грейнджер? — спросил он, сделав глоток воды.       — Хм? О, да. Я в порядке. Просто не спала всю ночь, чтобы адаптироваться к графику, — объяснила Гермиона, отламывая вилкой кусочек омлета.       Драко кивнул, недоумевая, почему она все еще ведет себя странно и нервно. Самонадеянность заставляла его думать, что это потому, что ей понравилось их недавнее занятие. Но неуверенный тихий голосок в его голове настойчиво твердил, что она сожалеет о поцелуе.       — И все? — продолжил Малфой, наблюдая, как она прикусила губу и моргнула. Грейнджер слишком быстро кивнула. — Уверена?       Гермиона затаила дыхание, отгоняя вихри неуверенности и пытаясь вспомнить, кто она такая. Драко казалось, что ее сейчас стошнит, судя по выражению лица.       — Грейнд…       Табурет громко заскрипел, когда Гермиона спрыгнула с него. Малфой нахмурил брови и недоуменно наблюдал, как она сделала шаг вперед. Он повернулся всем телом к ней, пока Гермиона нерешительно приближалась к нему. Сердце Драко пропустило удар, когда она встала между его разведенных ног и положила руки ему на плечи.       Ее тело практически дрожало от волнения, а лицо горело от смущения. Малфой смиренно ждал ее дальнейших действий, положив руку ей на поясницу. Он не хотел подталкивать, Грейнджер должна была сама совершить следующий шаг.       Задержав дыхание, Гермиона закрыла глаза и прильнула к его губам. Она облегченно выдохнула носом и расслабилась, когда Драко прижал ее к себе, разместив загипсованную руку между ее лопаток.       — Я… я просто хотела сделать это быстро, — призналась Гермиона, немного отстранившись и открыв глаза.       — Долго настраивалась? — поддразнил Драко, заставив ее покраснеть.       — Не исключено.       Драко быстро поцеловал ее еще один раз, а затем широко улыбнулся, шрам на его лице немного исказил проявившуюся ямочку.       — Ты можешь делать это в любое время, когда захочешь, — сообщил он.       Гермиона отошла от него и села обратно на стул, чтобы продолжить завтракать. Легкомысленная улыбка норовила расплыться на ее лице, поэтому она сжала губы и кивнула, собираясь с мыслями.       — Хорошо, — произнесла Гермиона, и предательская улыбка все-таки появилась на ее лице.

***

      Первая ночная смена всегда самая трудная, особенно когда нет времени даже присесть и отдохнуть. Длительная активность в ночные часы отнимала у Гермионы много энергии, ведь выполнение рабочих обязанностей с максимальной концентрацией — задача изнурительная.       Совершенно измотанная и морально истощенная, она переместилась по каминной сети из своего кабинета прямиком в квартиру Драко. Казалось, ее зрение затуманилось гораздо сильнее, чем обычно, и Гермиона не могла дождаться момента, когда сможет лечь спать.       Ее встретили странные звуки и восхитительные запахи. Пройдя в глубь квартиры, она заметила движение на кухне и услышала строки из очередной аудиокниги.       Замешкавшись, Гермиона молча стояла и с любопытством смотрела, как Драко готовил завтрак, ну или пытался. На кухне одновременно происходило несколько процессов. Венчик взбивал яйца, бекон переворачивался на сковородке, апельсины сами выжимались в графин, а поджаренный тост вылетел из тостера и опустился на тарелку.       Этим утром Драко снова предпочел надеть лишь спортивные штаны, его волосы были влажными после душа, который он, вероятно, принял минут тридцать назад.       Гермиона медленно моргнула, а затем решила заявить о своем присутствии. Она прочистила горло и вошла на кухню, когда Драко начал доставать картофель из духовки.       — Что здесь происходит?       Он пожал плечами, без особых усилий удерживая одной рукой противень с картофелем.       — Ты сказала, что будешь слишком уставшей, чтобы готовить завтрак.       Несмотря на его непринужденность, Гермиона широко улыбнулась. Она начала раскладывать еду по тарелкам и налила им обоим по стакану апельсинового сока, процедив мякоть.       Малфой больше ничего не сказал после ее прихода, сосредоточившись на приготовлении завтрака и на том, чтобы его дом не сгорел. Гермиона заняла свое обычное место за кухонным островом, ведь там уже стояла ее тарелка. Драко поставил свою тарелку рядом и сел, широко раздвинув ноги, чтобы касаться ее бедра своим. Она сделала вид, что не удивилась его действиям, и начала завтракать, изо всех сил сдерживая бабочек в животе.       Гермиона закончила трапезу раньше Драко, так как сильно проголодалась после утомительной смены. Наблюдая за тем, как он завтракал, она молча сидела и ждала, чтобы после убрать обе тарелки. Малфой взглянул на нее и ухмыльнулся.       — Хочешь еще?       Грейнджер слегка покраснела, осознав, что наложила себе слишком много еды и, вероятно, ела как свинья. Сложив руки перед собой, она покрутила большими пальцами и уставилась на его наполовину съеденную порцию.       — Нет, все хорошо. Спасибо, было очень вкусно, — искренне сказала Гермиона, сделав глоток апельсинового сока.       Драко отложил вилку и потянулся к ее запястью. Она смиренно позволила ему положить ее руку на его бедро. Затем Малфой продолжил завтракать, словно ничего необычного не произошло.       Гермиона почувствовала, как ее мышцы свело судорогой. Безумие. Он всего лишь положил ее руку себе на бедро, показывая, что хочет, чтобы она была рядом или еще ближе. Такое поведение не должно было вызвать шквал вопросов в ее голове. Но Грейнджер не могла расслабиться, ладонь начала потеть от жара его тела, проникающего сквозь плотный материал штанов.       Казалось, Драко специально стал есть медленнее, чтобы продлить время, в течение которого ей следовало держать руку на его ноге. Он наложил себе еще одну порцию еды и два раза наполнял стакан соком. Но как раз в тот момент, когда ей показалось, что Драко закончил трапезу, он зачерпнул еще картошки.       Гермиона тяжело вздохнула, свыкнувшись со своей участью. Досчитав до десяти, она позволила себе расслабиться и насладиться ощущениями. В конце концов, именно этого Драко и добивался. Гермиона сжала вторую руку в кулак и подперла им щеку. А большим пальцем той, что покоилась на его бедре, стала медленно водить по материалу его спортивных штанов, вслушиваясь в монотонный голос рассказчика. Драко не так давно начал слушать «Искупление».       Ее тело расслабилось, а веки потяжелели. Погружаясь в негу сна, она качнулась и резко открыла глаза. Гермиона задремала лишь на мгновение, но все равно очень ярко покраснела от смущения. Малфой смотрел на нее, задорно улыбаясь.       — Давай вставим мне протез, чтобы ты могла поскорее пойти домой и лечь спать, — сказал он, встав с табурета.       Ее рука соскользнула с его бедра.       — О, да, конечно, — ответила Грейнджер и тоже встала.       Драко ушел в ванную, чтобы принести контейнер с имплантом. Он вновь сел на табурет, его рука, словно намагниченная, сразу же легла на ее бедро. Гермиона едва заметила, как пальцы второй руки Малфоя скользнули под ее рубашку, пока он не начал массировать затекшие мышцы ее спины.       С сонным вздохом Гермиона положила руки на его бицепсы после того, как провела все необходимые манипуляции с протезом. Она стала рассматривать поблекший шрам на лице Драко, удивляясь, как что-то такое ужасающее могло подчеркивать его красоту.       Обхватив запястья Гермионы, Малфой положил ее ладони к себе на лицо и закрыл глаза. Она улыбнулась, поражаясь его умиротворению.       — Мне нужно поспать, — сказала Грейнджер, и Драко кивнул в ответ.       Поцеловав ее запястье, Малфой открыл глаза и встал. Он проводил ее до камина, придерживая рукой за спину, словно она могла рухнуть от усталости в любую секунду.       Гермиона тихо попрощалась, напомнив ему, во сколько вернется. Драко нежно поцеловал ее руку, пожелав ей крепкого утреннего и дневного сна.

***

      Они поменялись ролями.       Драко готовил завтраки, когда Гермиона возвращалась с ночной смены. Малфой встречал ее на кухне без футболки, с повязкой на лице и взъерошенными волосами после душа, а в его глазах читалась паника, поскольку он пытался не спалить квартиру.       Она безмолвно помогала ему, а Драко и не осмеливался начинать разговор, так как полагал, что Грейнджер устает от болтовни на работе. Когда они завтракали, ее рука теперь всегда покоилась на его бедре. Действие, ставшее привычкой после всего лишь трех завтраков, когда он сам клал ее руку к себе на бедро.       После трапезы, уборки посуды и медицинских манипуляций с протезом, Драко обнимал ее, массируя затекшие мышцы плеч и спины Гермионы.       Она совершенно не возражала. Работая целителем, Грейнджер отдавала всю себя уходу за пациентами, но при этом и сама нуждалась в заботе. Порой, после особенно напряженных смен, она мечтала, чтобы кто-то снял груз с ее плеч нежными прикосновениями.       Драко думал, что, возможно, она не привыкла, когда о ней заботятся. Но он быстро понял, что именно ей нравится, и со всей самоотдачей, на которую был способен, старался облегчить ее жизнь. Готовил завтрак, обнимал и не просил помочь надеть футболку, против чего никто из них не возражал по разным и очевидным причинам.       — Грейнджер, — хрипло сказал Драко ей на ухо.       — Хм? — пробормотала она, прислонившись щекой к его плечу.       Ее веки стали такими тяжелыми, ей отчаянно хотелось спать.       — Почему бы тебе не остаться у меня? Ты уже практически уснула, — произнес он.       Даже невероятно уставшее, ее сознание мгновенно очнулось после его предложения. Наполненное заботой и непринужденной мягкостью, оно казалось вполне логичным. Бабочки в ее животе умоляли Гермиону согласиться, но упрямый и назойливый голосок твердил, что нужно отказаться и отправиться домой, сообщив Драко, что она в полном порядке и навестит его позже.       Присоединился бы он к ней? В гостевой комнате или, возможно, в его спальне? Нет, зачем ему ложиться спать с ней? Сейчас десять утра, и у Малфоя, вероятно, куча своих дел. Еще одна причина, почему Гермиона должна просто уйти. Ей не хотелось, чтобы он жертвовал своими планами ради нее.       Но Драко принял решение еще до того, как она взвесила все за и против. Взяв ее за руку, он встал со стула и повел Гермиону в свою спальню. Она много раз бывала в этой комнате, но сейчас чувствовала, что может воспламениться лишь от запахов его одеколона и естественной свежести, витающих в воздухе.       — Располагайся, — сказал Драко, мягко подтолкнув ее к кровати. Грейнджер медленно опустилась на изножье. Он скрылся в гардеробной, а затем вернулся с футболкой и шортами в руках. — Во сколько тебе нужно проснуться?       — Я поставлю будильник, — ответила она, посмотрев ему в глаза и мягко улыбнувшись. — Спасибо.       Драко кивнул, окинув ее быстрым взглядом, пока она расправляла и рассматривала его вещи.       — Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, — сказал он и направился к двери, а затем взмахнул палочкой, накладывая на комнату заглушающие чары, чтобы ненароком не потревожить ее сон.       Встав, чтобы снять одежду, Гермиона уткнулась носом в его футболку и глубоко вдохнула. Восхитительный запах чуть не сбил ее с ног, а навалившаяся усталость усилилась в десятки раз. Переодевшись, она легла на шелковые простыни, и ей показалось, что они окутали ее тело, словно тающий сладкий мед. Грейнджер отключилась еще до того, как ее голова коснулась подушки.

***

      Она больше не могла спать в своей кровати, ведь постель Драко была словно создана из облаков, а подушки набиты перьями из крыльев ангелов. Роскошный сон быстро вошел в привычку, и девушке не хотелось от нее отказываться.       Последняя ночная смена подошла к концу, и, конечно же, Гермиону ожидал восхитительный завтрак и не менее восхитительная улыбка мужчины, который, казалось, заставлял ее сердце трепетать одним лишь взглядом.       — Как прошла смена? — спросил Драко, извлекая из духовки яблочный хлеб с корицей.       — Поступил пожилой мужчина, он поскользнулся и упал с крыльца, когда выводил свою собаку на прогулку перед сном. Его нашла жена, и мы еле успокоили ее. Довольно печально, — ответила Гермиона, украв со сковородки куриную колбаску.       — Он умер? — спросил он, искренне обеспокоенный тем, что ей пришлось иметь дело с подобным.       — Нет. Мы ввели его в искусственную кому, чтобы его магическое ядро восстановилось. А еще так легче отследить образование тромбов, — объяснила она, вздохнув и забравшись на табурет.       Драко сел возле нее, поставив рядом картофельное пюре и пиалу с соусом, а Гермиона потянулась за кусочком хлеба.       — И какой у тебя сейчас график? — продолжил расспрашивать Драко.       — Семь выходных, — сказала она, ухмыльнувшись.       — Уже привыкла к такому расписанию? Кажется, что ты не особо любишь так много отдыхать, — сказал он, наблюдая, как Грейнджер намазывала масло на хлеб.       — И да, и нет. Но такой уж у нас график работы. После выходных я снова выхожу в первую смену. — Гермиона откусила кусочек хлеба, и ее глаза закатились от удовольствия. — О, Мерлин. Просто великолепно. Кто научил тебя этому рецепту?       Накладывая картофельное пюре в свою тарелку, Драко самодовольно ухмыльнулся.       — Моя мама. Ну, формально, наша старшая эльфийка — Типпи. Она поделилась рецептом с моей матерью, которая, в свою очередь, заглянула вчера и передала его мне, — сказал он, и Гермиона чуть не подавилась едой.       — Твоя мама заходила вчера? Пока я спала в твоей спальне? — сумбурно произнесла она, удивленно вскинув брови.       — Да. Мы сходили пообедать, а затем вместе отправились по делам, — просто ответил он.       Гермиона не смогла удержаться и задала крайне интересующий ее вопрос.       — Твоя мама… знала, что я спала в твоей квартире? — спросила она, нахмурив брови.       — Конечно, нет. Я бы никогда не сказал своей матери, что у меня в постели припрятана какая-то девушка. Думаю, у нее случился бы сердечный приступ, пока она выдумывала бы инсинуации, — ответил Драко, накалывая еду на вилку и окуная кусок хлеба в соус, и совсем не обратил внимание на поникшее выражение лица Гермионы.       Какая-то девушка. Просто… какая-то девушка. А она так самонадеянно и крайне по-детски предполагала что-то большее. Гермиона приближалась к финишной прямой, хотя еще даже не прозвучал сигнал к старту. Она напомнила себе, что все это просто игра, которая закончится, когда Драко снимут гипс. Он сможет заботиться о себе сам, начнет ходить на работу, а ей останется лишь смириться со своими чувствами и вернуться к обычной жизни. К тому, чем занимаются какие-то девушки.       Прочистив горло в надежде, что таким образом удастся избавиться от тяжести в груди, Гермиона натянуто улыбнулась.       — Само собой, — согласилась она.       Драко даже не заметил, что ее настроение испортилось. Гермиона ковыряла вилкой в тарелке, вполуха слушая аудиокнигу и не высказывая своего мнения о сюжете. Она не стала класть свою руку к нему на бедро после того, как потянулась за стаканом воды. Это был первый сигнал для него, что что-то не так. А потом она не предложила помассировать его шрам после того, как вставила ему протез — еще одна подсказка.       — Мне пора домой, — пробормотала Гермиона, поспешно вырываясь из его объятий.       Драко нахмурился, ведь обычно она прижималась к нему, почти засыпая на его плече, а потом шла в спальню.       — Ты не останешься? — спросил он, пытаясь скрыть смятение и уныние.       Гермиона поднесла руки к своему лицу, устало потерла глаза и отрицательно покачала головой.       — Мне нужно домой, я хочу принять душ и решить несколько проблем, образовавшихся за прошедшую неделю, — ответила она.       Драко вспоминал, упоминала ли Грейнджер о своих планах на день.       — Ладно… — Малфой замешкался. — Во сколько ты вернешься? Может быть, мы снова поужинаем вместе? — нерешительно предложил он, пытаясь понять, действительно ли она устала или это нечто иное. Ему показалось, что ее что-то расстроило.       — Эм… — начала Гермиона, размышляя, как разрядить обстановку. Если она откажет ему, то он заподозрит неладное. Сохраняя невозмутимое лицо, Гермиона слегка улыбнулась и неохотно согласилась. — Хорошо. Я вернусь в шесть, договорились? Мы поужинаем, а потом извлечем протез.       — Отлично.       Драко ухмыльнулся и последовал за ней, когда она направилась к камину. Как только Гермиона потянулась за летучим порохом, Малфой обхватил ее запястья и повернул лицом к себе.       Он украл поцелуй. Да такой, что воздух резко покинул ее легкие и закружилась голова. Потрясенная напором Гермиона попятилась назад, но Малфой обхватил здоровой рукой ее талию и прижал к себе. Он отказывался отпускать ее.       Все сомнения, связанные с его словами, быстро улетучились. Грейнджер даже не могла вспомнить, что он сказал. Особенно, когда Драко целовал ее так. Словно лишь ее губы удерживали его на земле, словно лишь ее дыхание наполняло его легкие кислородом, словно лишь ее язык являлся единственной причиной его существования.       Пол уходил из-под ног, и Гермионе казалось, что ее тело стало невесомым. Малфой целовал ее так трепетно, так нежно, что она едва заметила, как он раздвинул ее бедра коленом. Грейнджер не сопротивлялась, желая насладиться хоть толикой давления на напряженную промежность.       Гермиона застонала, когда его язык проник глубже, что побудило Драко еще шире раздвинуть ее бедра. Она обхватила его мускулистые плечи руками, а затем скользнула к мышцам его груди, невероятно смущаясь своих действий. Тепло тела Драко проникало под кожу, они вместе сгорали в пламени. Тихий удовлетворенный звук, вырвавшийся из его горла, заставил ее бессознательно приподнять ногу и обвить ею голень Малфоя.       Поступок, который Гермиона позже смущенно окрестила чрезмерно клишированным, заставил Драко отстраниться. Его тяжелый выдох опалил ее лицо и всколыхнул локоны на лбу. Чувствуя вожделение и замешательство, Гермиона открыла глаза, но эмоции быстро сменились страхом и унижением от того, что только что произошло. Или, скорее, из-за того, как она себя повела.       Грейнджер попыталась отступить назад, вырваться из его объятий, но, будучи прижатой к камину, она оказалась в ловушке. Ее стремление отстраниться было благополучно проигнорировано и воспринято как нежелание смириться с тем, что кто-то ведет себя с ней настолько бесцеремонно. Драко лишь усмехнулся, глядя на ее раскрасневшиеся щеки, алые губы и ощущая ее горячее дыхание.       — Увидимся позже, — сказал он задорно, но отвлекающе соблазнительно.       Гермиона кивнула, но не сводила глаз с его ключицы, не желая встречаться с ним взглядом. Малфой выдохнул через нос, издав смешок, прежде чем выйти из ее личного пространства и отойти достаточно далеко, чтобы Грейнджер все-таки пришлось посмотреть ему в глаза.       Цвета его радужек словно смешались, когда он смотрел на нее из-под ресниц и ослепительно улыбался. Гермиона редко видела его искреннюю улыбку, но сейчас удостаивалась ее уже второй раз за короткий промежуток времени. Ее грудную клетку словно сковывали цепи в виде его улыбки, затрудняя дыхание.       Пытаясь унять дрожь и ощущая покалывание на губах, Гермиона нырнула в камин. Как только девушка очутилась дома, она схватила горсть летучего пороха и выкрикнула: «Гриммо», — ей срочно нужно было с кем-то поговорить.       Грейнджер чуть не сбила Джинни с ног, когда выскочила из камина. Кудрявая ведьма выглядела взволнованной, а выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Сидевший на руках матери Джеймс широко улыбнулся и тихо произнес: «Мими», когда увидел свою крестную. Гермиона проигнорировала двухлетнего ребенка, что было весьма странно, поскольку она была одержима своим крестником. Джинни приподняла брови, готовясь к очередному приступу сомнений подруги.       — Я настоящая дура, — выдохнула Гермиона, и Поттер тут же фыркнула.       — Позволишь мне отвести сына в Нору, прежде чем мы займемся твоим нервным срывом? — спросила Джинни.       Ее слова наконец отрезвили Гермиону. Взгляд Грейнджер смягчился, и она посмотрела на Джеймса.       — Конечно. Извини, — смущенно сказала Гермиона, наклоняясь, чтобы поцеловать крестника.       — Расслабься, — усмехнулась Джинни. — Сядь. И, по возможности, сделай несколько быстрых дыхательных упражнений, чтобы успокоиться.       Мать и сын исчезли в пламени камина, а Гермиона опустилась на диван, сжимая влажные руки в кулаки. В ее голове пронеслись события утра: слова Малфоя, его поцелуй, обещанный им ужин. Голова шла кругом, и когда камин вспыхнул вновь, она встрепенулась.       — Не думаю, что нравлюсь ему. По крайней мере, не так… как мне бы этого хотелось, — выпалила Гермиона, Джинни ухмыльнулась и села рядом с ней, подогнув ноги под себя.       — Как ты пришла к такому выводу? — спокойно спросила Поттер, зная, что сейчас начнется тирада, состоящая из плохо аргументированных фактов, притянутых за уши.       — Он не сказал своей матери, что я сплю в его спальне, когда она пришла к нему в обед пару дней назад, а еще поцеловал меня сегодня утром так, словно хотел прижать к камину и никогда не отпускать, — сказала Грейнджер, качая головой.       Джинни ждала продолжения и нахмурилась, когда та больше ничего не сказала и смотрела на нее выжидающим взглядом.       — И это все? Мерлин, Миона, почему ты так много думаешь? — застонала Джинни, и Гермионе на мгновение показалось, что ее только что оскорбили. — Боги, значит, он не сказал своей матери, что в его постели спит его целительница и зацеловал тебя до одурения, но вы не трахались? Я буду с тобой откровенна: расслабься, мать твою!       Глаза Гермионы расширились, рот приоткрылся, она была готова возразить, но Джинни продолжила говорить.       — В самом деле, ты проводишь с ним утро, он разрешил тебе спать у него днем, и ты беспокоишься, что он не рассказал о чем-то своей маме? Ради всего святого, прошло только две недели. Возьми себя в руки, женщина!       — Дело не в этом, а скорее в том, как он это сказал, — возразила Гермиона, удивляясь раздражению Джинни. — Он заявил, что никогда бы не сказал своей матери, что у него в постели припрятана какая-то девушка. Как будто я какая-то потаскуха! — Грейнджер повысила голос, скрестив руки на груди.       Джинни рассмеялась.       — Две недели, милая. Вы еще даже не ходили на нормальное свидание, — сказала она, махнув рукой.       — Вот видишь! Если я ему нравлюсь, почему он до сих пор не пригласил меня на свидание? — ехидно парировала Гермиона, ведя себя так же, как на уроке, когда с удовольствием поправляла чей-то неправильный ответ.       — Может быть, потому что ты работала в ночную смену? Большинство людей ходят на свидания по вечерам, — напомнила Джинни, и пыл Гермионы поутих, а мягкое «ох» сорвалось с ее губ. — Боже, Миона. Почему ты не можешь просто наслаждаться тем, что происходит между вами? Хотя бы пока что?       Гермиона тяжело вздохнула, немного переживая, что Джинни ее не поддерживает, но понимая, что в какой-то степени подруга права. Маленькие эксцессы случались довольно часто, и Гермиона нередко связывалась по каминной сети с Джинни, чтобы убедиться, что правильно ведет себя с Драко, а, точнее, верно понимает его намерения.       — Ты права. Я веду себя…       — Как сумасшедшая? Неуверенная в себе? Чокнутая? Полностью и бесповоротно обезумевшая? — перечислила Джинни, приподняв бровь.       Гермиона впилась в подругу взглядом.       — Я не согласна, но ты… ты не ошибаешься, я просто… — она запнулась, чувствуя себя ребенком, слишком увлеченным новой влюбленностью. Гермиона знала причину своего поведения, но было трудно признаться в этом даже самой близкой подруге. — Малфой — первый парень, обративший на меня внимание… за последний год. Я… наверное забыла каково это — испытывать такие ошеломительные чувства к кому-то… даже спустя непродолжительное время взаимодействий.       Джинни вздохнула, одарив ее небольшой улыбкой.       — Все мы проходили через это. Но не анализируй его слишком сильно. Он человек, а не какая-то медицинская аномалия, которую можно исследовать и изучать снова и снова, пока не получишь ответы на все свои вопросы, — сказала она, и Гермиона рассмеялась.       — Я чувствую себя подростком, — произнесла Грейнджер. — Как, черт возьми, я оказалась во вселенной, где мне нравится Малфой, и я беспокоюсь о том, нравлюсь ли ему?       Джинни рассмеялась вместе с ней, и обе девушки покачали головами, осознав действительность.       — Ну, он очень привлекательный, так что никто не винит тебя за симпатию к нему, — произнесла Джинни.       Гермиона сглотнула и кивнула, вспоминая, как он целовал ее меньше часа назад. Воспоминания того, как он вжимался в нее всем телом, как раздвинул ее бедра своим коленом, как горела его кожа под ее ладонями заставили Грейнджер вздрогнуть.       — Боже мой! Ты только что думала о том, чтобы трахнуть его! — усмехнулась Джинни, заметив дрожь подруги.       — Что? — пискнула Гермиона. — Нет. Не думала! Я… я просто подумала о…       — Ты фантазировала! Я узнаю сексуальные фантазии, когда вижу, — продолжала смеяться Джинни, когда Гермиона покраснела и начала заикаться.       — Нет. Я не фантазировала о… Мы не… мы целовались и… нет! Заткнись! — сказала Гермиона, ударив подругу подушкой.       — Боги, Миона. Раз ты так краснеешь только от фантазии, то когда вы переспите, я уверена, ты вся станешь красной как помидор, — подтрунивала Джинни, и Грейнджер наложила на себя охлаждающие чары, чтобы унять румянец.       — Он… уважает мои личные границы, — пробормотала она, ведь Драко не преступал их с самого начала.       — И я уверена, что это убивает его, — произнесла Джинни, а Гермиона окинула ее взглядом. — Да ладно тебе, Миона. Ты больше не школьница. Ты женщина. С привлекательным телом и лицом. Мужчины замечают тебя, Малфой точно заметил. Если ты дашь ему добро на большее, я уверена, у него снесет крышу.       Вспоминая о том, что Малфой — тактильный человек, Гермиона подумала, что, возможно, он ждет, когда она начнет действовать, поэтому ничего не предпринимает сам. Грейнджер была уверена в своих силах во многих областях жизни, но когда дело касалось мужчин… Особенно высоких, мускулистых и грозных, привлекательность которых иногда казалась удушающей.       — Эй, — произнесла Поттер, прервав размышления Гермионы. — Не думай об этом слишком много. Если ты почувствуешь желание… подкатить к нему, я могу гарантировать, что он с энтузиазмом откликнется, — заверила Джинни, и Грейнджер прикусила губу.       — Дело… дело не в этом. Я уже давно ни с кем не была… физически. Я не… я чувствую, что больше не знаю, что делать, — смущенно призналась она. — А Малфой… ну, не секрет, что он… активный. Что если он не…       — Позволь мне остановить тебя. — Джинни подняла руку. — Парень готовит для тебя завтраки, разрешает тебе мирно спать в его постели, а вы еще даже не трахались. Кажется, он сражен наповал. Сомневаюсь, что его волнует отсутствие у тебя практики.       — Он готовит мне ужин сегодня вечером. Я уже говорила? — сказала она, немного успокоившись.       Джинни улыбнулась, зная, что Гермиона пришла в себя.       — Еще одна причина, почему я права, — поддразнила Джинни, а потом резко встрепенулась. — Я хотела попросить тебя кое о чем. Не могла бы ты присмотреть за Джеймсом с утра четверга до утра пятницы? Мы с Гарри хотим побыть одни и…       — Остановись. Можешь не продолжать. Да, я присмотрю за ним. Я уже это запланировала. — Гермиона подняла руку, чтобы Джинни замолчала.       Они каждый месяц просили ее присмотреть за Джеймсом, поскольку пытались завести второго ребенка. Честно говоря, Гермиона ждала этого события с нетерпением, но подробные рассказы Джинни о графике овуляции омрачали ожидание.       — Ты самая лучшая крестная. — Джинни засияла и стиснула Гермиону в объятиях.       — Мне не пришлось слишком много трудиться для получения этого звания, — проворчала она, но все равно улыбнулась.       Джинни усмехнулась и встала с дивана.       — Что ты собираешься надеть сегодня вечером? — спросила она, направляясь в спальню.       — Что-нибудь повседневное, как всегда. А что? — уточнила Гермиона, зная, что несмотря на очевидные гриффиндорские качества, Джинни могла быть той еще змеей.       — Ты должна надеть… О, черт подери, где он? — воскликнула та, а затем громко застонала из другой комнаты. — Нашла!       Быстрые шаги, напоминающие восторженную пробежку, привели Джинни обратно в гостиную. Она крутила на указательном пальце бюстгальтер, пока шествовала обратно к дивану.       — Надень его, — сказала Джинни, бросая вещь на колени Гермионы.       Грейнджер взяла в руки маленький кусок черной материи, скрепленный атласной лентой. Тонкие узоры шелка на чашечках образовывали нечто похожее на цветок лотоса. Его очертания были бы заметны через блузку и любую другую вещь, которую она решила бы надеть сверху. Гермиона с ужасом посмотрела на Джинни, которая ждала реакции подруги с довольным выражением лица.       — Хочешь верь, хочешь нет, но это волшебный бюстгальтер! Я и сама сомневалась, пока не купила один. Как только ты наденешь его, твоя грудь визуально увеличится на полтора размера! — взволнованно произнесла Джинни, а Грейнджер нахмурилась и вновь посмотрела на бюстгальтер.       — Джин, я даже не знаю, хочу ли спать с ним. Это… не в моем стиле, — сказала Гермиона, протягивая вещицу обратно, но Джинни отмахивалась от нее.       — Какая разница? Просто надень его, чтобы подразнить Малфоя. Пусть видит и сходит с ума. В этом лифчике я забеременела Джеймсом, — продолжала уговаривать Джинни.       — Так, теперь я действительно не хочу его надевать, — сказала Гермиона с отвращением.       — Ну же! Ты должна! — заныла Джинни, когда Грейнджер встала с дивана.       — Ни в коем случае! Мне не нужен лифчик, способствующий зачатию. — Гермиона покачала головой и направилась к камину. — Твои советы бесценны, но я не надену бюстгальтер, в котором был зачат Джеймс.       — Я купила его в «Пикантных штучках Табиты»! Он называется «Экстраординарный»! — закричала Джинни, когда Гермиона бросила летучий порох себе под ноги.       Грейнджер тяжело вдохнула, очутившись дома, и направилась в спальню, чтобы немного поспать, но сделала мысленную заметку зайти в «Пикантные штучки Табиты» перед ужином с Драко.