Совершенно ненормальный

Гарри Поттер, мальчик, который жил в доме номер четыре на Тисовой улице, безумно гордился тем, что он совершенно ненормальный. Вот уж спасибо. По крайней мере, так его называл дядя Вернон, а Гарри был уверен, что всему, что говорит дядя Вернон, место на помойке, если не доказано обратное. Одно время Гарри наотрез отказывался верить, что Земля круглая, потому что услышал это от дяди Вернона. И пока однажды в школе учитель не упомянул об этом факте, он не понимал, что дядя Вернон, каким бы идиотом он ни казался, время от времени может быть в чем-то правым. Но Гарри был спокоен, когда дядя Вернон называл его ненормальным. Во многом потому, что дядя Вернон относил себя, свою жену Петунию и своего толстого сыночка Дадли к «нормальным», и Гарри думал, что если уж они считаются нормальными, то он лучше останется ненормальным, вот уж спасибо. Итак, Гарри Поттер был совершенно ненормальным восьмилетним мальчишкой. В одно обычное субботнее утро, когда началась наша история, маленький Гарри лежал в чулане под лестницей в ожидании тетки Петунии. Она должна была отпереть дверь и выпустить его к завтраку. Пялясь на скошенный потолок, Гарри мысленно пробежался по своим планам на день. На его губах появилась легкая улыбка — она тотчас исчезла, как только Гарри услышал, как открывается замок. Негоже тете Петунии что-то подозревать. — Вставай! — проверещала тетка Петуния. — Вставай сейчас же и приготовь завтрак! Гарри закатил глаза и начал натягивать на себя слишком большую одежду. За шиворот заполз было паук, но Гарри аккуратно спрятал его в руке за спиной, вышел в коридор и направился на кухню. — Чего стоишь? — сказала тетя Петуния, нахмурившись и глядя на него сверху вниз. — Поживее заканчивай завтрак! Гарри подошёл к плите и помешал тесто. Кажется, у них сегодня будут блинчики. Прекрасно. Гарри спрятал улыбку, опуская паука в тесто и помешивая его. Должно добавить немного изюминки. Вскоре завтрак был готов, и стол — накрыт. Как обычно, Гарри положили очень мало, но в этот раз он не возражал. — Петуния, — сказал дядя Вернон, откусывая большой кусок от блинчика. — Эти блины на вкус какие-то странные. Что ты туда добавила? Петуния нахмурилась. — Ну, там немного корицы, но я всегда ее добавляю, — она попробовала свой и задумчиво его прожевала. — Полагаю, и правда вкус немного странный. — Но неплохо, — заверил ее Вернон. — Совсем неплохо. В этот момент Гарри пришлось выйти из кухни. Когда он проходил мимо гостиной, то заметил бормотание телевизора. Должно быть, Дадли уже проснулся. Гарри замешкался, заслышав звук смывания туалета в конце коридора. Он схватил пульт, переключил на исторический канал и спрятал пульт между подушек. Затем Гарри выбежал из комнаты и направился обратно в кухню. — Мальчишка, — проворчал дядя Вернон, отставляя свою тарелку и вставая из-за стола. — Помой посуду. А когда закончишь, не забудь постричь газон и подровнять кусты. Гарри кивнул и начал прибираться. Тетя Петуния исчезла в комнате-прачечной, а дядя Вернон присоединился к хаотичным поискам пульта Дадли в гостиной. Гарри вздохнул и открыл кран. Он взял бутылку со средством для мытья посуды и, воровато посматривая в сторону прачечной, вылил половину в раковину. После десяти минут отскребания кастрюль и сковородок он уронил тарелку на пол. — Упс, — тихо пробормотал он. — Какой ты неуклюжий, Гарри. Через несколько минут все следы разбитой тарелки исчезли в мусорке. Пять минут и три разбитые тарелки спустя Гарри выключил воду и вытер руки полотенцем. Он задумчиво почесал голову и вышел во двор. — Мальчишка! — позвала тетя Петуния. Гарри закатил глаза и зашел обратно. — Когда закончится стирка, я хочу, чтобы ты все сложил и убрал по шкафам, ты меня понял? — Да, мэм, — ответственно сказал Гарри, заметив корзину с цветным бельем. Тетя Петуния фыркнула и присоединилась к Дадли и дяде Вернону в гостиной. Гарри глазел на стиральную машину. Оставалось около двадцати минут до того, как тетя Петуния переложит белье в сушилку. Он вытянул красный носок из корзины и засунул его к белому белью в стиралку, а затем вышел во двор.

***

Позднее, когда он закончил с газонокосилкой (совершенно случайно повозив ее по цветам тетки Петунии) и постриг кусты, Гарри вошел в прихожую и огляделся. После того, как он аккуратно наклонил фотографию Дадли, которую тетя Петуния поправляла всякий раз, как проходила мимо, Гарри пошел в ванную и снова поменял наклейки на шампунях. Он делал это каждый раз, как они покупали новые. Он думал, что пропустил истерику по поводу красного носка в белом белье, но, к счастью, тетя Петуния все еще об этом причитала. — ...Клянусь, я не клала туда этот носок. После того раза я специально проверила, нет ли там цветного, прежде чем загрузила ее. — Ну, дорогая, может, ты просто просмотрела, — сказал дядя Вернон, делая глоточек чая. — Ты знаешь, какой бывает Дадли. Он наверняка засунул его в карман штанов. — Что ж, возможно и так. Только зачем же он так делает? — Не знаю, — сказал дядя Вернон. — Может, с ним надо поговорить. — Может, и надо, — согласилась тетя Петуния, вкладывая закладку в книгу, которую читала, и убирая ее. Вернон посмотрел на тетку и поднял бровь. Она только посмотрела на него и продолжила: — Чем раньше начнем, тем раньше закончим. Дядя Вернон вздохнул и резко отставил свой чай, тяжело поднимаясь. — Что ж, тогда пойдем. Они покинули комнату, а Гарри нырнул за угол через дверь, пока его не увидели. Он небрежно остановился около стула тети Петунии и передвинул закладку в книге на несколько глав вперед, а потом вывалил несколько пакетиков соли в сахарницу и перемешал. Стащив печенье и надкусив его, он неторопливо вышел из комнаты и направился к машине дяди Вернона, чтобы воплотить в жизнь свой новый трюк. Днем он украл ключи, так что сейчас беспрепятственно залез в салон и включил радио. Дяде Вернону всегда нравилось слушать ток-шоу и орать на ведущих в ответ. Гарри видел, как Дадли дурачился с кнопками радио на прошлой неделе, когда тетя Петуния заставила их обоих поехать с ней за продуктами. Гарри подумал, что будет несложно выяснить, как поменять закрепленные каналы. Он переключался между станциями, пока не нашел подходяще громкую, с рок-н-роллом. Номер один. Он поменял второй закрепленный канал на станцию на один канал ниже чем та, что там стояла до этого. Под третьим номером теперь будет классическая музыка, под четвертым говорили на иностранном языке, а последнюю он настроил на волну с шансоном. Он злобно ухмыльнулся. Дядя Вернон терпеть не мог шансон. Уже дома Гарри проверил, что вещи постирались, и начал их складывать. Кажется, тетя Петуния наконец-то купила Дадли новые носки, в которых он так отчаянно нуждался. Гарри покачал головой и засунул один из них в карман. Этот Дадли всегда такой растеряха! Гарри, балансируя со стопкой вещей в руках, направился к лестнице, сделав небольшой крюк к своему чулану, чтобы кое-что взять. Он услышал, как тетя Петуния и дядя Вернон говорили с Дадли, когда проходил мимо. — Диддикинс, мы просто хотим знать, почему ты всегда так прячешь вещи. — Я не знаю, мам! — проныл Дадли. — Я и сам не помню, что делал это! Гарри практически услышал, как дядя Вернон шевелит усами. Он бы не хотел, чтобы у его сына были проблемы с психикой. Гарри разулыбался и положил полотенца в шкаф. Жизнь была прекрасна.

***

После того, как его родственники спустились вниз, Гарри прошмыгнул в комнату Дадли, чтобы убрать его вещи. Он вытащил фантастический комикс, засунутый между футболок Дадли (тот отобрал его у пацана в школе), и сунул его под матрас, а затем вытащил отвертку из кармана и принялся расшатывать болты на игрушечном роботе, который тетка Мардж недавно подарила Дадли. Гарри закатил глаза и продолжил работать уже над танком Дадли, меняя наклейки с надписями на пульте управления. Внизу тетка Петуния растерянно приказала ему пропылесосить. Гарри улыбался сам себе, раз за разом впендюривая пылесос в антикварный шкафчик для фарфора в столовой. Потихоньку-помаленьку он расщеплял деревянные панели. Наверху, после того, как Гарри закончил пылесосить, он вытащил парочку канцелярских кнопок из кармана и воткнул их острой стороной вверх в толстый ковер в коридоре. — Мальчишка! — внезапно взревел дядя Вернон. Гарри подпрыгнул, и сердце его забилось галопом. Неужели его поймали? — Мальчишка! — снова позвал дядя Вернон. — Поживее спускайся и помоги своей тете с ужином! Гарри облегченно выдохнул и постарался успокоить свои расшалившиеся нервы. Не стоило так переживать. Его никогда ещё не ловили, хотя и было пару раз, когда почти поймали. Два года он терпеливо выводил своих родственников из себя, с тех пор, как понял, что никогда не получит их одобрения. Сначала он был зол, но вскоре понял, что ничего нельзя с этим поделать, и вместо того, чтобы возмущаться и злиться, Гарри решил мстить. Зная своих родственников, он тут же понял, как подать месть. Он не только заставлял их сомневаться в своей памяти и здравомыслии, если денек выдавался особенно хорошим, они могли начать подозревать друг друга. Как, например, сегодня, подумал Гарри, внутренне ухмыляясь. Дядя Вернон сидел в гостиной и выглядел измотанным. Нет никакого сомнения, что тетя Петуния наконец-то решила отвести Дадли к врачу. Гарри позволил себе широко улыбнуться, прежде чем склонить голову и скромно войти в кухню. Тетя Петуния никогда не заподозрит, что это все делает Гарри. Стоит только оставаться в тени и не делать ничего странного, как, например, в тот раз, когда отвратительно уродливый свитер, который тетка Петуния пыталась натянуть на Гарри, уменьшился у нее прямо на глазах. Если он не будет делать ничего такого, его избавят от пристального внимания. Сейчас же его тетя и дядя были удовлетворены тем, что засыпали его как можно большим количеством дел по дому, а также тем, что периодически орали на него, чтобы выпустить пар, но по большей части игнорировали его присутствие. Тетя Петуния нахмурилась, глядя на жареное мясо, а затем достала немного приправ из шкафчика, выставив их на столешнице. Она взяла перец. Когда она отвернулась, Гарри убрал гвоздику и пересек кухню, чтобы накрыть на стол. Тетя Петуния повернулась и потянулась за гвоздикой, но не увидела ее на столешнице. Она нахмурилась, открыла шкафчик и взяла контейнер с ней. — Я могу поклясться... — пробормотал она. Гарри открыто начал пялиться на нее. Она посмотрела на него и поняла, что только что разговаривала сама с собой. Покраснев, она отвернулась к мясу и прикрикнула на Гарри, чтобы он садился за стол. Гарри улыбнулся. Ему так нравилась его жизнь, в совершенно ненормальном понимании. О да, жизнь была прекрасна.