До предела

Операция затянулась, и теперь болела спина, а до окончания смены было еще три часа. Марина устало вздохнула, опустилась на лавку и закрыла глаза. Даже не услышала, как Брагин рядом оказался, только вздрогнула от знакомого голоса: — Держи. Глаза пришлось открыть. Мужчина стоял рядом и протягивал стаканчик с дымящимся напитком. — Не хочу кофе. — Это шоколад. Нарочинская подумала и взяла. Олег сел рядом: — Мандаринку хочешь? Я почищу, — знал, что Марина не любит этим заниматься. Она усмехнулась — Брагин как обычно. Но правила игры приняла: — Давай. Мужчина стал снимать кожуру, и Нарочинская поинтересовалась: — Как первый день? Глаза? — Нормально, — Олег пожал плечами. — Устал, хотя только ассистировал. С отвычки, наверное. Глаза тоже нормально. — Перерывы делай, пожалуйста. — Обязательно, — протянул Марине мандаринку. — Сама как? У вас там какой-то треш случился, вроде. Женщина сделала глоток: — Ага. Мужик приревновал жену к знакомому и попробовал зарубить обоих топором. Брагин дернулся: — Жесть какая. Живы? — Женщина — да, а про знакомого не знаю, там Шейнман колдует до сих пор. — Жуть какая. Ты ешь давай, — попросил Олег, — на обеде же не была. Нарочинская посмотрела ему в глаза: — Сам-то обедал? Он кивнул: — Час назад. — Марина продублировала его движение и поморщилась. — Спина? Получив еще один кивок, Брагин потянулся, было, к женской пояснице, но Нарочинская отодвинулась: — Олег, я ем. — Я тебе мешаю, что ли, — фыркнул он. — Я подавлюсь. Мужчина усмехнулся и отложил спасение Марининой спины на потом: — Костик про Хромова говорил тебе? — Говорил. Через две недели у Ивана Николаевича намечался день рождения. По этому поводу Лазарев с Гафуровым решили собрать всех в ординаторской и устроить небольшой праздник. — Пойдешь? — Если завала не будет. Только не знаю, что дарить. Марина закончила с мандарином и шоколадом, Олег забрал у нее стаканчик и выкинул тот в мусорку, после чего снова потянулся к пояснице и стал массировать: — Диана вроде от коллектива собирается что-то дарить. Книжки какие-то ученые. — Ну, я уже не в вашем коллективе, — напомнила Нарочинская, чувствуя, как от пальцев Брагина расслабляются мышцы. — К тому же много подарков не бывает. — Согласен. Пойдем, может, вместе что-то выберем? Вроде послезавтра выходной совпадет. Марина улыбнулась — Олег и это узнал уже: — Ну пойдем.

***

Хромова они оба уважали, но знали не очень хорошо. Иван Николаевич в принципе был закрытым человеком, поэтому о подробностях мог сообщить только Лазарев. — Чай он любит разный, — с готовностью заложил Костик. — Только хороший, не дешманский из перехода. — Ты за кого нас принимаешь-то? — возмутился Брагин. Лазарев хитро сощурился: — Кого «нас»? — Кого надо, — передразнил Олег. Помимо чая Марина предложила купить хороший галстук: Иван Николаевич регулярно носил костюмы. Брагин согласился.

***

Весна в этом году выдалась контрастной: апрель, вопреки снежному марту, ознаменовался теплом. Поэтому за подарками пошли ножками. На обратном пути Брагин тормознул и присел завязать шнурок: — Подожди. А дальше… А дальше Марина не поняла, что произошло. За спиной послышался шум. Нарочинская обернулась и увидела, как прямо на нее летит автомобиль. Испугаться не успела — ее резко отдернуло, почти отшвырнуло в сторону. Машина же въехала в остановку, у которой женщина стояла пару мгновений назад. Благо, людей там не было. — Марина!!! От ора Брагина заложило уши. Нарочинская перевела взгляд с авто на Олега и содрогнулась. Никогда ранее она не видела у него таких страшных и одновременно с тем перепуганных глаз. Ни у кого никогда не видела. — Марина, — повторил Брагин и стал суматошно ощупывать женщину. — Ты как, не задело? — в панике проговорил он. — Марина, не молчи! Больно?! Что?! — Олег практически задыхался. Тело ее не слушалось, но Нарочинская заставила себя разомкнуть губы: — Не задело. Нормально. Ты? Мужчина с истерическим облегчением рассмеялся: — Господи, слава богу, — и вдавил Марину в себя. — Маленькая моя, милая моя, хорошо все, слышишь? Хорошо, — прошептал он, уткнувшись в светлую макушку. Сам не понимал, кого больше успокаивал — себя или Нарочинскую. Когда увидел машину, летящую на Марину, был уверен, что ничего не успеет. Жизнь пронеслась перед глазами и закончилась. Потому что без этой женщины жизни бы Брагину больше не было. Нарочинская почувствовала, что он плачет, и очнулась, разом сбросив с себя оцепенение. Олег выдернул ее из-под колес. Если бы не он… Боже. Марина слегка отодвинулась, не вырываясь из объятий, и взяла лицо Брагина в ладони: — Олег, все нормально, слышишь? — стала сцеловывать его слезы. — Меня не задело, я в порядке. Он даже не замечал, что рыдает: — Господи, — уперся лбом в ее лоб. — Нарочинская. Живая, — от его сдавленного сломленного голоса у нее заныло сердце. А потом застучало как бешеное, даже дыхание перехватило. — Брагин, все хорошо. Я здесь, я цела. Ты тоже цел. Ты цел? — снова засомневалась женщина. Он часто закивал, шмыгая носом: — Да цел-цел. — Хорошо, — она кивнула, гоня прочь собственный испуг. — Я тут, с тобой. Слышишь? — Слышу. Вижу, — Олег попытался улыбнуться, но выглядело это неубедительно. — И чувствую. — Давай посмотрим, что с водителем, — продолжила Марина. И вздрогнула от новой порции крика, почти рычания: — Да к черту!!! — мужчина еще крепче прижал ее к груди. — Олег, так нельзя. А если ему плохо? — Нарочинская поражалась тому, что умудряется трезво мыслить. — Мы же врачи. Брагин резко вдохнул-выдохнул и ослабил хватку: — Я помню. Дальнейшие события слились в один бесконечный калейдоскоп. Водитель оказался без сознания, но дышал. Предположительно диагностировав проблемы с сердцем, Марина и Олег разделились: она набрала 112, он позвонил в ГАИ. К счастью, и служба медицины катастроф, и сотрудники автоинспекции приехали быстро. Только когда водителя увезли, а разборки с гаишниками закончились, Брагин заметил, что вокруг столпились люди. Сколько они так стояли и глазели — неизвестно. — Че уставились? — мрачно рявкнул Олег, притягивая Марину к себе. — Расходитесь, кина не будет. А она почувствовала, как вытесненные ранее эмоции возвращаются с новой силой и окутывают противной липкой пленкой, и уткнулась Брагину в грудь.

***

До дома Нарочинской шли молча и крепко держась за руки. Когда поднялись на этаж, Марина посмотрела Олегу в глаза: — Брагин, — тихо произнесла она, чувствуя, что голос предательски дрожит. — Спасибо, — понимала, что это слишком слабое слово, но никак иначе поблагодарить не могла. Олег все время ее спасает: сначала в ситуации с отцом, потом от психа со скальпелем, потом от собственного страха перед операцией у Покровской, а теперь вот… от возможной смерти. Брагин всегда ее спасает. И губит тоже всегда. Невозможно. Он улыбнулся, но в карих глазах горела неприкрытая боль: — Я бы сдох прямо там, если бы… Марина проглотила ком в горле и приложила палец к мужским губам: — Тише, все, успокойся. Все закончилось. Все позади. Брагин стал целовать ее ладонь, упиваясь запахом кожи, и у Нарочинской подогнулись колени. Она вцепилась свободной рукой мужчине в плечо и непроизвольно прижалась к его груди: — Олег… Он бы все отдал, чтобы она всегда говорила с ним таким голосом, как сейчас. Все — кроме ее жизни и благополучия. — Марин… Воздух между лицами стал таким вязким, что его, кажется, можно было есть. Долго-долго, наслаждаясь. Ложку за ложкой, смакуя каждый кусочек. Олег не сдержался и первым прикоснулся к губам. А когда Марина ответила, почувствовал, как закружилась голова. Они целовались как подростки, боящиеся, что взрослые их застукают, выгонят из помещения и разведут по разным углам. Только взрослыми давно стали они сами, а возможные соседи могли лишь возмутиться, тем самым загнав в квартиру, возле которой Марина с Олегом и стояли. — Мариш, — кажется, словарный запас Брагина куда-то испарился и возвращаться не собирался. Олег чувствовал себя пьяным, хотя алкоголя в организме не было. Нарочинская снова посмотрела ему в глаза и прочитала там вопрос, который мужчина не осмелился задать: — Да, Олег. Они опять начали целоваться но, вместе с тем, уже пытались достать ключ и попасть им в замок. Когда это удалось, ввалились в квартиру, чудом пару раз не упав. Брагин удержал равновесие, обнимая Марину еще крепче. И только потом вспомнил: — А тебе можно? Она замерла, пытаясь сообразить, о чем речь, — голова работала с трудом. — Можно. Беременеть нельзя. На лице мужчины отразилась бурная работа мысли, и Нарочинская фыркнула: — У меня есть. Остались. — Понял, — Олег с облегчением выдохнул и прижал ее к стене. Лоб ко лбу, плечи к плечам, руки к рукам. Ближе, еще ближе, еще. И не понять уже было, где чье дыхание и губы. Через несколько мгновений женщина попыталась отстраниться. Ну, или хотя бы оторваться от любимого лица: — А тебе? — увидела, что ее не понимают, и напомнила. — Глаза. Брагин продемонстрировал ямочки: — Здоров как бык. Как два быка. Честно. Марина хрипловато рассмеялась, и он почувствовал себя непозволительно счастливым. Хотя и понимал, что это ненадолго.