Молоко с мёдом

Время 1:23. Весь город спит. Ночную тишину нарушает лишь шелест колеблемых прохладным ветром листьев и редко проезжающих машин. По пустой улице, освещаемой уличными фонарями, быстрым шагом направляется к своему дому девушка. Ей никуда не нужно спешить, но желание поскорее сбросить с себя всё напряжение и очутиться на кровати в тёплых объятиях своей второй половинки словно заставляет её ноги двигаться быстрее. Добравшись до квартиры, Беа вставляет ключ и и поворачивает. Поворачивает медленно, осторожно, так, словно одно неверное движение, и ключ сломается. Но, разумеется, целостность ключа здесь ни при чём. Своим учинённым шумом, тихим днём, но таким громким ночью, она может прорезать тишину, охраняющую сон Макс, своей дорогой Макс, которая спит чутко, бдительно, как подобает защитнику Суперсити. Беа знает, что если та проснётся, то начнёт суетливо бегать по дому, помогая поскорее раздеться и подготовиться ко сну, а после уснуть не скоро, возможно даже только под утро, желая убедиться, что ничто не потревожит её умиротворённо спящую пчёлку. Сама спортсменка ничего про это не говорит, возможно, даже не подозревает, что её небольшую тайну, скрывающуюся под маской бодрости, выдают синяки под глазами, красноречиво выделяющиеся на её красивом загорелом лице. Каждое утро Беа просыпается и смотрит на спящую Макс, мягко и с сожалением касается большим пальцем одного из тёмных кругов, которые совсем не заметны под голубыми очками или шлемом, которые девушка надевает сразу после пробуждения. Пчеловод закрывает за собой дверь, и направляется в ванную, двигаясь аккуратно, как можно тише, не позволяя себе даже глухого скрипа половиц. Закончив водные процедуры и накинув пижаму, Беа начала подходить к их общей комнате и потихоньку отдаваться своей усталости, однако, положив руку на дверную ручку, желая открыть, так и осталась в этом положении: с другой стороны доносились тихие, жалобные всхлипы и тяжёлое сбитое дыхание, такое громкое, что даже через дверь оно было слышно отчётливо, а особо чувствительные люди его бы даже почувствовали. Беа словно окаменела, в отличие от её сердца, которое мгновенно после услышанного пропустило удар, а после забилось часто, тяжко, словно стараясь разогнать застывшую кровь, что начала морозить конечности. В груди поселился тяжёлый комок, который будто занял часть пространства в лёгких, прогоняя воздух. Это всё возникло в мгновение, однако Беа казалось, что прошла вечность, после чего очнулась из своеобразного транса и открыла дверь. Сначала девушка ничего не разглядела сквозь мрак в комнате, однако после заметила слабое движение под одеялом, освещаемым луной через окно. Не задумываясь, рефлекторно, Беа в три шага добралась до кровати. — Макс? — взволнованно, но тихо, чтобы не напугать, как казалось, ещё сильнее, позвала девушка, осторожно касаясь ладонью до дрожащего комка. Никакой реакции. Постепенно липкими, холодными нитями тревога начала окутывать разум, перенимая контроль над телом. Беа начала звать громче, трясти сильнее, едва сдерживая жгучие слёзы и дрожь в голосе. Спустя секунды с криком одеяло было сброшено на пол, послышался грохот, а после шуршание и стуки по полу, словно кто-то пытался встать, но по какой-то причине не мог. Беа тут же подорвалась к пробудившейся девушке, однако была грубо отпихнута ногой (или рукой? Беа не успела понять). — НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! — Макс, я... — пчеловод хотела начать не то расспрашивать, не то успокаивать, однако остановила себя, когда в неловко расположившемся в углу силуэте разглядела слабое, словно заёзды в ночном небе, мерцание слёз и до ужаса напуганный взгляд, не узнающий в человеке напротив ничего родного, а скорее наоборот. Неподдельным страхом и ужасом наполнены эти глаза. Они напомнили ассистентке то, что так в документальной передаче смотрила на хищника жертва, загнанная в угол. Решив, что будет лучше, если они друг друга увидят, Беа встала и подошла к выключателю. Раздался щелчок, и комнату озарил свет, от которого на секунду пришлось зажмуриться после нескольких минут мрака. Девушка тут же увидела свою Макс, сидящую, прижав к себе колени и закрыв лицо руками. Вздохнув, она подошла и осторожно взяла взяла ту за запястья, намереваясь убрать руки. — Макс, прошу, посмотри на меня, — тихо, почти шёпотом, произносит рыжеволосая, поглаживая большими пальцами вены на внутренней стороне рук, — это я, всё хорошо, ты в безопасности... Немного замешкавшись, спортсменка убрала руки с лица и взглянула на пришедшую. Мокрые дорожки слёз поблёскивали на покрасневших щеках. Проходит всего несколько мгновений, тянувшихся для ассистентки целую вечность, прежде чем глаза защитницы заблестели радостными огоньками и снова потеплели, а лицо растянулось в небольшой, но искренней улыбке. — Беа... — Всё хорошо, я здесь, — снова повторила названная, ласково обвивая чужие плечи своими руками. Они так сидели несколько минут, пока тишину не прервал очередной всхлип. — Прости меня...— хрипловатым голосом пролепетала Макс, — Прости меня за это... — Всё хорошо, милая. Даже супергероям можно дать волю своим чувствам. — Я ждала тебя и не могла уснуть, но ты не приходила, а после в голову начали лезть разные страшные сценарии. Вдруг что-то с тобой случилось?! Я писала тебе, но ты не отвечала... В голове Беа произошло короткое замыкание. Писала? Ну конечно, она задержалась на работе, и была так увлечена, что совсем забыла предупредить! Укол вины пронзил всё нутро девушки, образуясь в тошнотворный груз в животе. Она собиралась извиниться, но тут же прикусила язык, услышав продолжение от снова откровенно плачущей Макс: — ... А потом мне приснилось, что ты снова стала Мегамухой... Если до этого Беа хотела извиниться, то сейчас она готова была кинуться на спортсменку с извинениями, попутно целуя её лицо и повторяя обещания, что такого больше не повториться, воркуя о том, что никого нет важнее, чем её дорогая героиня, словно этими действиями она сможет прогнать все плохие воспоминания навсегда и смыть с себя всю вину. Когда она подверглась заражению тем странным кристаллом, то перестала давать отчёт своим действиям. Вся ненависть и гнев бесконтрольно вырывались наружу, хотелось крушить, рвать, убивать. И, разумеется, город тогда сильно пострадал, как и сами защитники Суперсити. Особенно сильно пострадала Макс. Если её напарник Вольт был роботом и мог в случае чего заменить повреждённую конечность, то бедняжке было что потерять. Беа смутно помнит всё произошедшее, однако горький привкус и тошнотворный ком, вызванные смутными, как в тумане, воспоминаниями, дают понять о том, что причинила огромнейшую боль, после которой приходилось долго оправляться. Когда всё пришло в норму, то они сдружились, а после стали встречаться. Пчеловод до последнего момента даже не подозревала, что всё это время Макс терпела на себе кошмары и тревогу с того случая. Возможно, именно по этой причине она плохо спит ночью, и не говорила об этом, чтобы не заставлять свою девушку чувствовать дискомфорт и вину. Видимо, мысли как-то отразились на лице, или же интуитивно, но любительница энергетиков догадалась о том, какие выводы были сделаны из её рассказа, закрыла глаза и уткнулась в чужое плечо, подтвердив гипотезу шёпотом: — Я так не хотела, чтобы ты знала об этом... Прости... Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя плохо из-за этого, не хочу терять. Я не виню тебя и никогда не винила, я знаю, что ты тогда себя не контролировала... Сделав судорожный вздох, она продолжила так тихо, что легче было прочитать по губам, чем что-либо расслышать: — ... и тем не менее я всё ещё иногда вздрагиваю, когда ты меня неожиданно касаешься или когда ты используешь своих дронов-пчёл... Всё это время Беа молча слушала, успокаивающе потирая спину. Наконец, когда дрожь тела в объятиях утихла, она начала говорить: — И всё же я считаю, что мне нужно ещё раз извиниться. Мне даже в голову не приходила идея о том, что причина, по которой ты мало спишь, заключается во мне, — биолог мягко улыбнулась, — я думала, что это всё из-за твоих энергетиков, хотя, возможно, они сильно усугубили твоё состояние, — рыжеволосая издала смешок и отодвинулась, смотря в глаза напротив с неким лёгким озорством и чистой любовью, а после начала сцеловывать слёзы, вновь скатывающихся по щекам, — Я принесу тебе молока, чтобы ты быстрее уснула, хорошо? —Ну что такое? – спустя секунду спросила Беа, увидев в ответ кислую мину. — Я не люблю молоко. Оно пресное и пахнет странно. Пчеловод закатила глаза. — Ну да, это не твои приторные энергетики с кучей сахара. Я добавлю мёда и корицы. Подожди минутку. И прежде, чем Макс начала протестовать, девушка клюнула ту в губы, встала и пошла на кухню готовить обещанный напиток. Через пять минут Беа аккуратно несла излюбленную красную кружку с молнией, из которой доносился вместе с паром аромат корицы. Она осторожно передала её уже сидящей на кровати Макс и стала ждать реакции. Макс поначалу недоверчиво посмотрела на белую жидкость, однако приятный запах всё же уговорил сделать глоток. Достаточно тёплое, но не горячее, сладкое от мёда молоко приятно согревало всё тело, ещё больше успокаивая, словно по волшебству навевая приятную дрёму. Спортсменка быстро высушила весь стакан и поставила кружку на прикроватную тумбочку, с благодарностью глядя на прилёгшую рядом Беа. Сморённая после работы и ночной "аварии", она уже прикрыла глаза, но всё равно продолжала мягко смотреть на свою защитницу, а после без слов раскинула руки в качестве приглашения пообниматься. Макс встала, выключила свет, и на ощупь добралась до кровати, прямо в руки рыжеволосой. Героиня обхватила ногами бёдра той, и положила голову чуть выше груди, уткнувшись носом в шею, вслушиваясь в медленный ритм сердца, чувственные слова и вдыхая уже другой родной сладкий аромат духов, постепенно засыпая. Беа запустила руку в коротко подстриженные вишнёвого цвета волосы, массируя кожу головы у самых корней и деликатно расчёсывая пальцами небольшие колтуны. Тёплое дыхание приятно щекотало шею, от чужих волос пахло чем-то фруктово-ягодным, и в этой уютной, наконец спокойной обстановке, Беа продолжала мурлыкать на ухо всякие нежности, пока не убедилась, что её Макс крепко заснула. — Сладких снов, одуванчик.