The one you choose | Тот, кого ты выберешь

      Он учуял ее запах вскоре после того, как в Хогсмид начали прибывать самые старшие ученики. Конечно, он не был уверен, кто она такая, но было невозможно не заметить, что в деревне была несвязанная омега. Фред внутренне выругался на то, как молода, вероятно, была девушка, и на то, как его тело трепетало каждый раз, когда открывалась дверь в магазине и дул пьянящий ветерок.       Он не стал бы преследовать её, кем бы та ни была. Сегодня магазин был забит. Он не мог возложить на Джорджа всё и вся в один из самых загруженных дней сезона. К тому времени, как они закроются, она, несомненно, вернется в замок. Наверное, уже отмеченной. Каждый альфа в радиусе мили будет здесь в течение часа или около того. Фреду не терпелось уйти, но это было просто невозможно.       Мерлин, она пахла божественно.  Как будто она была создана именно для него. Он и раньше чувствовал других недавно представленных Омег, но ни одна из них не пахла так, как эта. Очень собственнический, почти животный голос в его голове нашептывал, что они пахнут так хорошо только тогда, когда принадлежат тебе.       — Мой дорогой близнец, ты все еще здесь? — спросил Джордж, размахивая рукой перед лицом Фреда.       Фред отпрыгнул назад, споткнувшись и упав на полку позади него. Утки посыпались дождем, когда о пол глухо цокнула целая коробка Мудрых Шарлатанов.       — Отстань! — крикнул он, смеясь, когда утка оторвалась от его головы и вылетела из магазина.       Джордж и несколько студентов Хогвартса согнулись пополам и захохотали.       — Что на тебя нашло, приятель? — спросил Джордж, когда снова смог дышать.       — Просто отвлекся, — отрезал Фред. Ему не нравилось, что он Альфа, а Джордж нет, хотя он должен был признать, что жизнь была бы трудной, если бы они оба были Альфами. Легче или нет, но ему не нравилось обсуждать это с ним, потому что всегда казалось, будто Фред выпендривается перед Джорджем.       К сожалению, Джордж был слишком наблюдателен.        — Проблемы Альф?       — Дерьмо, — выругался Фред. — Откуда ты знаешь?       — Ты не единственный, кто внезапно начинает принюхиваться каждый раз, когда открывается дверь. Парочка слизеринцев постарше имели такой же взгляд, а минуту назад выбежали за дверь, — сказал он, внимательно наблюдая за своим близнецом.       Фред знал, даже без криптофазии (общение между близнецами с младенческого возраста), что Джордж беспокоится о девушке.       — Одним из них был Малфой, — добавил Джордж, скривив губы от отвращения.        До сих пор было трудно понять, почему он хотя бы какое-то время не провел под домашним арестом вместо того, чтобы вернуться в Хогвартс на их специальный восьмой год.       Фред поморщился.        — Ты будешь в порядке, если я пойду проверю… как там обстоят дела? Джордж ухмыльнулся ему.       — Определенно. Найди ее, брат мой.       Как бы он ни чувствовал себя виноватым, Фред практически вылетел из магазина. Мысль о том, что Малфой заполучит беспомощную Омегу, была неприемлемой, даже если бы самого Фреда не тянуло к ней, как магнитом.       У него уже болели ноги, когда он, сломя голову, добрался в другой конец деревушки. Запах омеги слегка изменился, страх смешался с зовом ее соков. От этого ее запах стал еще более соблазнительным. Фред знал, что он, вероятно, будет единственным Альфой, который не собирается охотиться и как можно быстрее пометить девушку. Не то чтобы он не хотел, просто… он был воспитан лучше, и, будь он проклят, если не будет контролировать свои желания, даже такие непреодолимые, какими были инстинкты альфы в этот момент.       Фред завернул в переулок и тут же понял, что ему придётся попотеть. Ближе всех к нему стоял Малфой с высоким темноволосым парнем в слизеринской мантии, которого Фред не знал. Но их было намного больше. Он узнал пару жителей Хогсмида, в том числе владельца магазина «Сладкого королевства». Там была пара парней из Когтеврана и Пуффендуя. Все они выглядели так, будто были готовы наброситься на бедную девушку. Она была окружена такой толпой, что Фред даже не мог ее разглядеть. Не то чтобы это имело значение, как она выглядела, но животная часть его отчаянно хотела увидеть ее, узнать, кто она такая.       Как бы он ни боролся со своими желаниями, его внутренний Альфа, который боролся за свою потенциальную пару, был полезен. Вытащив палочку, Фред скомандовал:       — Отойдите от нее. Она не вещь, которой можно воспользоваться.       — О, поверь мне, это так, — сказал Малфой, искоса глядя на Омегу.       — Ты должен был это знать, иначе тебя бы здесь не было, — проворчал один из жителей деревни.       — Я мог просто услышать шум, который вы все создаете, и прийти, чтобы спасти даму, попавшую в беду.       В этот момент бомбарда взорвалась прямо перед толпой, отбросив всех назад. Фред был благодарен, что оказался в конце толпы, просто немного пошатываясь от того, как на мгновение затряслась земля.       — Я сама спасу себя, — выдохнула Гермиона Грейнджер, которая теперь была в его поле зрения.       Она всегда была привлекательной, но Фред мог поклясться, что теперь она светилась, призывая своим телом его. Он покачал головой чтобы попытаться очистить ее. Другие Альфы начали подниматься, так что сейчас он не мог ослабить бдительность. Он ни за что не отдаст им Гермиону. И да, она была грозной сама по себе, но вместе они были бы непобедимы.       Длинные ноги Фреда преодолели расстояние между ними. Он поднял руки, сдаваясь, когда она осторожно подняла на него свою палочку.        — Мы будем лучше сражаться спиной к спине, Гермиона, — объяснил он, — мы сможем разобраться… с остальным, когда ты будешь в безопасности.       Она выглядела так, будто хотела поспорить с ним, насколько она будет в безопасности даже тогда, но на это не было времени. Их окружили гораздо быстрее, чем Фред надеялся. Они оба запускали Импедименту, Бомбарду, Инкарцеро и оглушающие заклинания так быстро, как только могли.       Когда битва закончилась, другие Альфы были в кучке перед ними. Это произошло так быстро, что на самом деле прошло всего несколько минут.  Тем не менее, они оба тяжело дышали.       Однако Фреду пришлось признать, что он не был уверен, было ли это результатом проделанной ими работы, адреналина в их организме или отчаянной потребности, которая, как он знал, сжигала их обоих. Он не смел смотреть на нее теперь, когда они были одни.       Он хотел сказать, что контролирует себя, но ее запах опьянял.       — Спасибо, Фред, — сказала она голосом, который был гораздо более хриплым, чем он когда-либо слышал от Гермионы.       Это заставило его сердце биться быстрее. Он хотел потереться о нее, лизнуть ее пахучие железы, чтобы другие Альфы почувствовали его запах на ней и поняли, что он заявил свои права на нее. Мерлин, он хотел быть тем, кто будет обладать ей.       Но он не отнял бы у нее право выбора.        — Ты знаешь, почему они преследуют тебя? — мягко спросил он. Сам того не желая, он наконец посмотрел в ее глаза цвета виски.       — Я… я читала об Альфах и Омегах, но я действительно не думала, что это реально. И я думала, что это в любом случае не произойдёт с магглорожденной.       — Обычно нет, — ответил он.  — Но ты всегда была особенной.       Он хотел заправить ей локон за ухо, но не осмелился прикоснуться к ней.  Фред знал, что в противном случае он не сможет устоять.       — Так ты… ты пришел сюда, чтобы спасти даму? Или ты тоже альфа?       — И то, и другое. Думаю, я знал, как только ты покинула стены замка. И я знал, какие неприятности это принесет. Не то, чтобы я знал, что это была именно ты. Но я бы не хотел, чтобы кому-то пришлось пройти через то, что подсказывают нам инстинкты альфы, особенно если бы это был кто-то неблагополучный.       — Значит, твои инстинкты — та часть тебя, которая является Альфой, — чего-то хотят от меня? — её голос стал немного ниже.        От этого по телу Фреда побежали мурашки, когда он пытался сдержать порывы, которые угрожали захлестнуть его.       — Мерлин, да. Всё. Но я не собираюсь делать этого с тобой, — говоря это, он почувствовал укол почти физической боли. — Я останусь с тобой и буду помогать отбиваться от них, пока ты не выберешь кого-нибудь. Даже если на это уйдут дни.       — Фред… — ее голос был низким, страстным.        Он поднял глаза против своей воли и задохнулся, увидев, как она движется к нему, покачивая бедрами и прикрыв глаза.        — Что, если я выберу тебя?  Что, если я попрошу тебя отметить меня?       Его тело трясло от желания, физического и не только. Мерлин, он хотел, чтобы она это сделала, но…       — Я знаю, твоя омежья сущность заставляет тебя думать, что это хорошая идея, но ты еще не знаешь, какие альфы могут прийти за тобой. Я не думаю, что ты должна отказываться от возможности быть с кем-то, кого ты… ты действительно полюбишь, только потому, что я здесь прямо сейчас.       — Ты действительно думаешь, что я именно поэтому спрашиваю тебя?         Она потянулась, и ему пришлось сделать шаг назад, чтобы избежать ее руки.       — Я не знаю, иначе зачем тебе это, — ответил он, его голос был напряженным, чтобы сдержать внезапный прилив чувств и желания.       — Может быть, потому что ты тот человек, которого я могла бы полюбить, — тихо сказала она, — потому что я уже знаю, что не захочу быть ни с кем другим, кто придет за мной. Он уже здесь.        Она смотрела ему в глаза, когда спросила:       — Ты отметишь меня, Альфа?       У него перехватило дыхание.        — Для меня это будет большой честью быть тем, кого ты выберешь.       — Хорошо. Потому что я хочу тебя, Фред.

***

      Тело Гермионы горело от желания.       Ей потребовалась вся сила воли, чтобы отвергнуть Малфоя, не говоря уже о мужчинах, против которых она ничего не имела. Ей всегда нравился Фред, и, видя его таким, как животный магнетизм, который был частью жизни Альфы, исходил от него, когда он взял на себя толпу. Затем он работал с ней на равных, несмотря на врожденный дисбаланс сил, если то, что она читала об Альфах и Омегах, было правдой.       А теперь… его настойчивость в том, что у нее будет выбор, что он поможет ей отбиваться от других, пока она не найдет того, кого хочет? Она была обречена. Гермиона была так чертовски счастлива, что он казался очарованным ею.       Мерлин, как он пах… Она продолжала двигаться к нему, пока они почти не соприкоснулись.       Гермиона больше чем немного нервничала. Как только они соприкоснутся, она будет полностью принадлежать ему до конца их жизни. Его руки зависли чуть выше ее талии, в нескольких дюймах. Она чувствовала притяжение между ними, зовущее их обоих сделать этот последний шаг.       Собрав всю свою гриффиндорскую храбрость, она поднялась на цыпочки, прижалась грудью к его и притянула его губы к себе. Когда их губы встретились, из него вырвалось одобрительное мычание, едва перекрывающее рычание. Ему казалось, что он собирается сожрать ее, и Гермиона не могла отказать ему. Черт возьми, она не просто позволяла ему; она приветствовала это — умоляла бы об этом, если бы он отказал ей.       — Альфа, — прошептала она, наконец отстраняясь от него.        Он начал тянуть ее назад, но она сильно прижалась к его груди, и Фред отпустил ее.       Однако она не отодвинулась далеко, ровно настолько, чтобы смотреть ему в глаза, расстегивая первые две пуговицы на рубашке и оттягивая ее в сторону, обнажая шею и плечо.  Все еще глядя на него, она представила свою шею, область с полностью обнаженными пахучими железами, посылая на него волны феромонов, и попросила:       — Пожалуйста, Фред?       Гермиона тяжело дышала, ее тело отчаянно нуждалось в нем, пока он медленно и осторожно наклонялся, чтобы лизнуть железы. Его голос был таким низким, что она скорее почувствовала его вибрацию, чем услышала, когда он сказал:       — Ты уверена, маленькая Омега?  Ты станешь моей навсегда.       — Боже, да, пожалуйста, — заныла она.        Представляя себя в таком виде, она чувствовала себя такой уязвимой и распутной. Она наклонилась всем телом вперед, чтобы коснуться его, осторожно оставляя свою шею открытой для него. Она просто хотела, чтобы он отметил ее, чтобы они могли перейти к большему. Он мог бы взять ее прямо здесь, в переулке, если бы просто начал действовать.       Фред мрачно рассмеялся ей в шею.        — На мгновение будет больно, любовь моя, но я клянусь, что тебе станет лучше.       Она начала извиваться рядом с ним, молча умоляя об этом.       Тем не менее, Гермиона ахнула, когда впервые почувствовала касание заостренных клыков в точке своего пульса. Пока не почувствовала новый прилив скользкой субстанции, которая уже пропитала ее трусики и покрыла внутреннюю часть бедер. Она застонала, когда эти зубы мягко погрузились в нее.  Была боль, но она была интенсивной только на мгновение, затем она почувствовала, как волна эйфории накатывает на нее.       — Фред, — закричала она, когда ее тело запульсировало, и оргазм обрушился на нее.       Только его руки, прижавшие ее к своему телу, не дали ей рухнуть на землю.       Он укусил ее и начал облизывать метку, отстраняясь, чтобы подуть на нее, затем снова облизать. Она продолжала стонать и кричать, потому что оргазм так и не прекращался. Наконец, она захныкала между стонами: — Пожалуйста, Фред… Альфа… пожалуйста, возьми меня. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня, пожалуйста.       Она могла видеть понимающий взгляд в его глазах, что она принадлежит ему и ей придется ждать, пока он не сочтет время подходящим. Глядя в ее глаза, он снова дунул на метку, посылая их смешанный запах в воздух вокруг них, чтобы другие Альфы знали, что уже слишком поздно. Фред отступил назад и поймал ее, прежде чем она почти рухнула на землю.       В этот момент Гермиона почувствовала, что ее кости стали жидкими. Ее штаны намокли так же, как и трусики, и она была возбуждена не меньше него, несмотря на то, что отчаянно нуждалась в том, чтобы остановиться и хотя бы на мгновение прийти в себя. К сожалению, Фред имел в виду не только одно мгновение. Она могла видеть похоть, горящую в его глазах, и она, конечно, чувствовала его возбуждение на своем теле, когда она снова и снова кончала напротив него, но он отвернул ее от себя и наклонился к ней через плечо сзади, его язык украдкой высовывался, чтобы лизать отметку в перерывах между своей речью и заставлять ее вздрагивать. Ее сердцевина вздрагивала каждый раз, когда он прикасался к метке.       — Я не собираюсь вести тебя в переулок, Гермиона. Я не буду вязать узел со своей Омегой там, где у нас будут зрители — во всяком случае, не в первый раз.       Она покраснела от намека на то, что когда-нибудь они могут это сделать, но почувствовала еще один поток своих соков. Все, что он захочет. У нее не было бы возможности отказать ему, если бы он этого захотел. И она любила это.       Его руки обхватили ее шею и потянули ее рубашку, расстегивая следующие две пуговицы, так что верхняя часть ее лифчика и ее роскошные изгибы теперь были видны, а отметина над ними была болезненно заметна. Фред держал руку на ее пояснице, подталкивая ее, чтобы она шла впереди него. Сейчас она чувствовала себя такой же незащищенной, как и тогда, когда предстала перед ним. Гермиона знала, что все знали, что только что произошло и что должно было случиться. Она также знала, какое зрелище представляет собой с мокрыми штанами и выставленной напоказ новой меткой.       Всегда ли Омеги были так подавлены раскаленным добела желанием, которое она испытывала? Она испытывала оргазм так долго, что думала, что вот-вот потеряет сознание, но сейчас она была готова быть взятой на площади Хогсмида, если это означало, что он окажется внутри нее раньше. Ей было все равно, что он явно поддался своим низменным инстинктам и теперь показывал миру, что он ее Альфа.  Она хотела, чтобы они тоже знали.       Джордж поприветствовал их, когда они наконец вошли в дверь «Всевозможных волшебных вредилок». Он взглянул на Гермиону и улыбнулся своему близнецу.        — Это намного лучше, чем я мог представить для тебя. Тебе понадобится подсобка ненадолго?        — Да, — ответил Фред. — Моя королева заслуживает большего, чем переулок в свой первый раз.       Он галантно поднял ее в свадебном стиле, смеясь, когда она завизжала.       Гермиона была рада, что он это сделал, это означало, что его длинные шаги быстрее привели их к задней части магазина. Она боялась, что «подсобка» не очень хорошо подойдет для того, что они собирались сделать, но затем Фред смел все с их рабочего стола одним волшебным словом, поспешно двигаясь, чтобы положить ее на него.       Когда она попыталась сесть, его рука коснулась ее груди, мягко удерживая ее.  — Ты будешь лежать здесь, Омега, и позволь мне снова довести тебя, прежде чем я тебя наполню.       Она захныкала, и он ухмыльнулся ей:       — Кажется, твоя одежда почему-то стала довольно мокрой, — сказал он, — эванеско.        Голая на столе Гермиона вздрогнула, особенно когда почувствовала, как легкий ветерок с передней части магазина скользнул по ее ногам, все еще влажным от скользкой одежды.       — Ты хоть представляешь, — спросил он, наклоняясь над ней и проводя языком по внутренней стороне ее левой ноги, останавливаясь как раз перед тем, как достичь верхушки, — как хорошо пахнет твоя киска? Как же я хотел полакомиться ею с тех пор, как ты покинула замок?       Гермиона замотала головой, скуля, когда он убрал свой язык, не касаясь ее сердцевины.        — Пожалуйста, — умоляла она.       — Терпение, маленькая омега. Я всегда буду заботиться о тебе. И поверь мне, когда я говорю так, это сделает ожидание стоящим.       Едва ли она могла возражать, когда его язык двигался вверх по другой ноге, а пальцы дразняще скользили по завиткам чуть выше. Когда он внезапно провел пальцем по ее клитору, она кончила без всякого предупреждения, крича, когда ее тело пульсировало. Он продолжал, двигая губами, чтобы пососать ее, затем медленно лизнул ее щель и трахнул ее своим языком. Гермиона потеряла всякое представление о времени. Она знала, что чувствовала, будто оргазмы никогда не прекращались, но ее тело все еще горело.        — Пожалуйста, пожалуйста, Альфа.  Мне нужно, чтобы твой член наполнил меня.       — Тише, Гермиона, — отчитал он,       — Скоро ты будешь так наполнена, как не могла себе никогда представить.       С этими словами он отошел от стола, только что потрудившись раздеться.  Сквозь свой посторгазмический туман Гермиона едва могла разглядеть поджарые мускулы его стройного тела, но она все равно пускала на него слюни. И когда его штаны упали… она действительно никогда не видела ничего такого большого, во всяком случае, не то, что должно было поместиться в ней.       Он явно видел, как расширились ее глаза, потому что хищно усмехнулся.  — Как ты думаешь, это тебя достаточно наполнит, маленькая омега?       Она хныкала, но не могла подобрать слова. Желание текло по ее венам, страстное желание иметь его внутри нее, независимо от того, насколько она боялась того, как сможет принять его член. Он смотрел ей в глаза, подходя к столу, взбираясь на него так, что навис над ней, тихо посмеиваясь над тем, как она извивалась и двигала бедрами в знак приглашения.       Гермиону поразила его сдержанность. Она знала, что он, должно быть, испытывает столько же животных инстинктов, сколько и она. Она читала, что пребывание рядом с омегой в течке заставит их альфу впасть в гон, неспособность контролировать себя, трахая омегу с дикой энергией, пока ни один из них не сможет даже ходить. Это звучало ужасно, когда она читала об этом.  Теперь она просто надеялась, что это скоро начнется, и он больше не будет ей отказывать.       Она ахнула, когда он опустился, дразня ее вход головкой своего члена.        — Альфа… — простонала она, когда он погрузился в неё на дюйм.  Он так медленно входил в нее, а Гермиона все время умоляла его о большем, несмотря на то, что по ее щекам текли слезы от того, как это было блаженно, и от того, как она почти болезненно растягивалась, чтобы приспособиться к нему.       Казалось, это длилось целую вечность, прежде чем Фред, наконец, полностью вошёл в неё. Она действительно не думала, что он сможет полностью войти, но почувствовала, как его яйца слегка шлепнули ее. Его безумно длинный, толстый член так совершенно наполнял ее, что она не могла представить, как любой другой член мог когда-либо доставить ей удовольствие.       Фред оставался неподвижным, пока она приспосабливалась к его полной длине внутри себя. Его тело дрожало и покрылось мелким потом, когда он сказал:       — Это будет жестко, маленькая Омега, но тебе это понравится. Ты хочешь этого?       — Да, — умоляла она.       — Прямо сейчас? — дразняще спросил он.       — Боги, да. Пожалуйста, Фред. Мне нужно, чтобы ты двигался!       — Как пожелаешь, — прошептал он ей на ухо, прежде чем лизнуть метку, а затем пососать ее, медленно выходя из нее. Они оба стонали во время того, как он выходил.       Затем она снова закричала от экстаза, когда он врезался в нее и начал дико входить и выходить из нее. Ее тело выгнулось над столом, когда она полностью растворялась в нем. Он продолжал, трахая все сильнее и сильнее, пока она не была уверена, что потеряет сознание от силы своего оргазма. Затем Гермиона осознала, что интенсивность на самом деле возрастает, поскольку ей казалось, что она снова растягивается, а его член внутри нее становится больше.        — Что…? — выдохнула она, внезапно почувствовав страх и еще большую нужду, чем за весь день.       — Узел… — выдохнул Фред, — я собираюсь… кончить!        Последнее слово превратилось в рычащий стон, когда основание его члена увеличилось еще больше, а затем она почувствовала, как что-то выстрелило внутри нее, ударяя так, что она снова и снова падала через край, пока струи его спермы продолжали наполнять ее изнутри.       Она уже почти перестала дышать, когда ей удалось вдохнуть:       — Как долго… Мерлин, Фред… как долго ты можешь продержаться…       Он издал последний стон, когда его член наконец опустел, и он рухнул на нее сверху.       Прошло почти полчаса, прежде чем их сердца замедлились, а дыхание успокоилось, и его член, наконец, потерял достаточное количество узла, чтобы он смог выскользнуть из нее. Фред лениво целовал ее, эмоции выражали любовное удовлетворение, а не похотливое отчаяние, хотя Гермиона уже чувствовала, как ее разгоряченное либидо снова зашевелилось.       — Это было… невероятно, — выдавила Гермиона между его сладкими поцелуями.       — Очевидно, что я никогда раньше не был с омегой, поэтому мне тоже нужно учиться, но я думаю, что так будет каждый раз, — сказал он ей. — И мы будем заниматься этим очень часто.       — Спасибо Мерлину за это, — сказала она с улыбкой.