And what the hell were we?

And what the hell were we? — И кем мы друг другу, бл*ть, были?

Tell me we weren't just friends — Не говори, что мы были просто друзьями,

This doesn't make much sense, no — Это бессмысленно, нет.

But I'm not hurt, I'm tense — Но мне не больно, я напряжен,

'Cause I'll be fine without you, babe — Потому что я буду в порядке без тебя, малышка.

Wish you'd let me stay, I'm ready now — Я бы хотел, чтобы ты дала мне остаться, теперь я готов.

I'm not ready, eyes heavy now — Я не готов, мои глаза закрываются.

Girl, tell me what you're doing on the other side — Милая, скажи, что ты делаешь на стороне?

And tell, just tell me what you're doing with that other guy — Ответь, просто скажи, что тебя связывает с левым парнем?

'Cause I ain't got patience to slow down the pace — Потому что у меня нет терпения, чтобы сбавить темп,

Face it, you want it, you crave it — Признайся, ты этого хочешь, жаждешь.

Believe when I say that you'll know once you taste it — Поверь мне: ты поймёшь, когда попробуешь.

Chase atlantic — Friends

***

      — Повтори.       — Мы друзья, Уён.       — Естественно, мы друзья, блять. Точнее были ими, пока не поебались месяц назад, а ты не начал избегать меня. Какого хуя вообще? «Уён, ну мы же с тобой друзья», «Уён, я люблю тебя как друга», «Уён — ты мой лучший друг!», «Уён!». Это типа: дружбу сексом не испортишь чтоль? Я правильно понимаю? Или я слишком тупой, чтобы соответствовать нашему интеллектуальному мальчику? Уён стоит и смотрит на друга, бывшего друга, и в голове нет приличных слов, чтобы описать тупейшую ситуацию, в которой он находится. Ёсан смотрит своими блядскими, простите, невинными глазами и косит под дурачка. «Да ты конченный неудачник, мой друг» — сказал бы Сан, если бы был здесь, но его нет, а Уён охуевает по полной.       — То есть, месяц назад у нас был оху… э, кхм, обалденный секс, а ты втираешь мне про дружбу, сладких девочек и розовых пони? — И, когда я лажанул? Где? Ответь мне бог, если ты не ржёшь надо мной и не думаешь, что я никчёмный мусор… Ответа, конечно, не последует.       — Уён, послушай, пожалуйста, — Ёсан сел на кровать и посадил рядом с собой его, как маленького ребёнка, будто хочет отчитать за плохое поведение. Но Уён — плохой мальчик, а гормоны шалят, всё-таки. Да и любит он эту блондинистую фурию. Он улыбнулся, а Кан не заметил этого и начал причитать. — Ты же знаешь, что я был пьян, верно? Мы тогда все расчувствовались из-за признания Хонджуна хёна к Сонхва, и напились так сильно, что каждый из нас оказывался раскинут по всей общаге. Вон Юнхо и Сан на балконе лежали и обнимались, чтоб их. Я чуть не блева… кхм, мне чуть плохо не стало, да. Минги и Чонхо вообще ни где не было, потому что, видите ли, Чонхо захотел на аттракционы, а Минги решил отвести его туда. Ночью. В три часа. Так и уснули, как бомжи, на скамейке, прости господи, но такие милые. Сонхва я нашёл за уборкой: всего красного, помятого, в засосах и с больной задницей. Он прикладывал лёд к заднице и протирал пыль, понимаешь? Хонджун хён потом спустился весь довольный, шлёпнул Сонхва по жопе, а тот чуть не грохнулся на пол. Хорошо, что его верный псих, то есть, рыцарь, оказался рядом и поймал нашу принцессу, а потом утащил в спальню. — Он перевёл взгляд на друга и покраснел. Ёсан. Покраснел. Уён запишет этот день, как благословение господне, блять. — Прости, что воспользовался тобой. Я поступил плохо, что заставил тебя со мной, кхм, переспать, а ты не сопротивлялся и…       — Ёсан, это я тебя трахнул, малыш.       — И… А? — Он не был удивлён и спокойно ответил, — да я не об этом! Мне понравилось, что ты делал со мной, как касался, как целовал и брал меня нежно, чувственно и страстно. Я же сам тебя заставил, а ты, наверное, не хотел этого. Я не считался с твоими чувствами, Уёни, и, прости меня. Давай всё забудем? Чё? Какой забудем, нахуй?! Это был лучший секс в моей жизни! А твои стоны?! Они были такие сладкие и восхитительные, что мне казалось, — я попал в рай под пение ангелов, а потом упал в ад, когда ты сжимал меня в себе. Пиздец. Я хочу тебя до одурения. Ты не узнаешь, что я каждый день дрочу по пять раз, когда вижу тебя или слышу. С Саном было бы проще, но он с Юнхо, а я не его принц с мышкой в руках в одной руке, а во второй руке держать за талию Сана. Юнхо так умеет, да. А ещё он гребаное чудовище в играх, в танцах и в сексе. Ах, бедный, бедный Сан, но такой счастливый.       — Ёсани, милый, я же сам этого хотел. Не извиняйся, пожалуйста, за меня. Я не хочу забывать о самой лучшей ночи в моей жизни, ведь люблю тебя, болван. Скажи мне честно, — ты любишь меня? Уён взял его ладонь и нежно поцеловал, заставив вздрогнуть Ёсана. Что ему ещё остаётся? Только добиваться своего мальтийца, э, добермана, и показать свою любовь. Так он и поступит.       — Конечно, мы же…       — Не как друга, Ёсан.       — Дай-ка мне подумать. — он обвёл взглядом комнату, но с хитрыми глазами Уёна не сталкивался. Кан любит его, но пусть он пострадает, прежде, чем Ёсан согласится. — Я не хочу говорить об этом. Что? Что, блять? Говорить ты не хочешь об этом? Тебе нужно подумать? Ты устал? Да не парься. Я же друг, сука! Чё мне об этом говорить то! Злит меня и выводит из себя, капризная сучка. Сейчас я с тобой разберусь.       — Ёсани, скажи мне прямо, ладно? Я тебя прошу, солнышко моё.       — Нет. Нет? Нет! Что за блядь с капризным характером! Какой же он чертовски сексуальный, я не могу. А эти короткие шорты и футболка прозрачная? Всё самое сочное и прекрасное видно же!       — Ёни, ты же знаешь, что я нетерпеливый, да?       — Конечно. Мы же знакомы с тобой уже семь лет. Семь адских, трудных, наполненных болью и страданием, семь лет. — Ёсан порбочет себе под нос про старые времена, а Уён смотрит на него и раздражение проходит. Кан сам по себе такой: прямолинейный, рассеянный, смущается иногда, но безумно добрый, красивый и ласковый. И что мне делать? Я хочу его потискать, а потом завернуть в одеяло и лежать так весь день, но, возбуждение, не даёт мне этого сделать. Или Ёсан не даёт, иначе бы этого возбуждения не было бы. Пиздец, блять. Спасибо за могучий русский язык, господи. В нём столько слов прекрасных, что я могу говорить их в слух, а меня не поймут. Уён решил для себя, что хочет быть с Ёсаном, а остальное не важно. Он толкнул парня на спину, а сам устроился у него между ног и начал снимать шорты вместе с бельём. Прозрачную футболку Уён решил оставить. Кто же знал, что он увидит проколотые соски друга и возбудится сильнее.       — Я, эм, проколол их недавно. — смущённо шепчет парень, поднимая футболку до горла. — Мне захотелось чего-нибудь нового, а потом я вспомнил, как ты ты кусал мою грудь, мял её, целовал, облизывал и сжимал соски и я… Я возбуждался каждый раз, когда вспоминал тебя, Уёни, а пирсинг так хорошо сжимает соски, что плакать от удовольствия хочется. Блять. Блять, блять, блять! Какого хуя так горячо. Дьявол, как же это прекрасно. Небольшие штанги торчат из-под сосков и придают груди парня эстетический рай для фетишиство. Уён коснулся пальцами набухших сосков и холодного металла, вынуждая Ёсана прикрыть глаза от удовольствия. Но он не знает, что у Уёна нет в планах останавливаться. Чон нагнулся к груди и взял в рот сосок, чувствуя прохладу пирсинга, а второй рукой массирует вторую грудь.       — Ах! Уён, п-перестань! — его действия и слова не совпадают. Он запустил пальцы в тёмные волосы и притянул ближе, чтобы между ними не было свободного места. Ему нравится длинный язык друга, который творит безумные вещи с ним. — Уён! Уён не слышит ничего. Он не отрывается от полной груди парня, с удовольствием всасывает и облизывается, как довольный кот, а Ёсан сходит с ума и не может вырваться из рук Уена. Член стоит колом и требует разрядки, но Ёсан только трётся о парня и не перестаёт стонать.       — Если бы у тебя было молоко в груди, то я бы всё высосал из тебя и трахнул так, чтобы ты ходить не мог, детка. — хрипло прошептал он, облизывая губы. — Ты так возбуждён, что готов кончить от моих губ и языка?       — Н-не неси чушь! Я не хочу. — ложь. Он хочет. Безумно хочет, чтобы Уён вытрахал из него всю душу, пока Ёсан будет кончать и плакать, как течная сучка, которой нужен кобель.       — Да? А так? — он провёл рукой по члену и сжал пальцы у основания, а большим пальцем гладит головку и дьявольски улыбается.       — АХ! Как хорошо, блять! Уёни, мой милый Уёни! Не останавливайся, прошу. — Ёсан двигает бёдрами в такт руки и облизывает пересохшие губы, иногда покусывая их. Блять. Ебать тебя, Ёсан. Какого хуя ты божественно красивый, сука?! Хочу, чтобы ты отсасывал мне своими пухлыми губками. Хочу, чтобы сжимал мой член, пока я трахаю тебя. Хочу, чтобы сорвал голос от удовольствия и наслаждения, когда я кончу в тебя. Хочу-хочу-хочу. Оставив пульсирующий член, он закинул ногу на своё плечо, а вторую широко развёл, обильно облизнул два пальца и ввёл их осторожно в маленькую дырочку, из которой сочатся естественные соки. Ёсану неприятно и он хрипит от боли, но останавливаться не хочет. Уён разводит пальцы в форме ножниц и расширяет анус, чтобы его член вошёл глубоко и полностью. Ёсан сжимает простыни в руках и мечется, словно дикая кошка, которую поймали, и стонет высоко. Уён больше ждать не может. Он спускает штаны с бельём и проводит пару раз по члену, стискивая зубы от облегчения.       — Уёни, я люблю тебя, Уёни. — он смотрит на парня с любовью, возбуждением и лаской. Ёсан способен на глубокие чувства, но не все могут почувствовать их на себе. Как же жалобно ты звучишь, Ёсани. Как же я люблю тебя, что сил терпеть нет, блять. Он осторожно ввёл головку, а потом вошёл резко, глубоко и полностью, блаженно закрывая глаза. Ёсан взвизгнул от боли и удовольствия, выгибаясь навстречу возлюбленному, а Уён чувствует тесноту и жар от влажной дырочки парня.       — Бляяять, Ёсан. Какой же ты охуенный, малыш.       — Ах, двигайся, пожалуйста. Я сейчас сдохну, если ты не сделаешь что-нибудь с моим возбуждением. Кто такой Уён, чтобы ослушаться его? Он начал двигаться, постепенно, набирая темп и вдалбливается в охуенное тело парня, сжимая в руках толстые ляжки, которые так любит кусать и облизывать. Ёсан себе места не находит и не понимает, где находится и, что с ним происходит. Ему так хорошо, что слёзы наворачиваются на глазах, а пальцы ног сжимаются. Толчки становятся резче и жёстче, в комнате стоит запах секса и пота, а звуки толчком слышатся отчётливо и громко. Они теряют счёт времени, когда Уён накрывает губы парня своими, проталкивает язык во влажный ротик и сталкивается с ним, облизывает и покусывает его. Они не замедляются и не отстраняются друг от друга, а, наоборот, обнимаются и царапают нежную кожу до крови. Вскоре кончает Ёсан, пачкая свой живот и Уёна спермой, а через мгновение обильно кончил и Уён, целуя глубже и жарче. Некоторое время они так и пролежали, пока Уён не вышел из него и не упал на влажное тело парня, обнимая за тонкую талию.       — Ёни, ты знаешь, что это пиздец, малыш? — устало, но блаженно спросил он, целуя солёную кожу шеи.       — Знаю, болван. После такого ты обязан встречаться со мной, а потом и жениться. — бормочет он, поглаживая влажные волосы парня и улыбается.       — Я согласен, детка. Ты будешь со мной встречаться, малыш?       — С удовольствием, Уёни.

«Будь моим воздухом и я сделаю всё, чтобы он оставался чистым».

Чон Уён «And what the hell were we?»