#ЭтоТожеЛюбовь

      — Олег, это несправедливо!       Сережа уже несколько минут вьется вокруг дивана в офисе, и то падает на него, то подскакивает снова и ходит, заламывая руки. Сам не понимает, каким чудом не врезается в статуи и вписывается в углы.       — Даже не несправедливо, а ужасно. Кошмарно! В моей социальной сети — моей, Олег! — организовать этот гомофобный и мерзкий конкурс! И ради чего? Ради, — Сережа открывает страницу на телефоне и зачитывает отработанным выступлениями пафосным голосом, — «Ради укрепления семейных и нравственных ценностей молодежи, а также пропаганды любви мужчины и женщины как единственной верной и настоящей любви»!       Олег тяжело вздыхает. Он ничего не говорит, но Сереже сейчас и не нужен собеседник, куда важнее слушатель. Потому что в груди клокочет уже не ярость, а отчаянье. Зачем, зачем тогда бесчисленные попытки сделать мир хоть чуточку лучше, если они разбиваются о реальность? Реальность, в которой примером настоящей любви, семьи и верности выступает бездетная разведенная пара, заключившая брак шантажом и под угрозой смерти. Удивительно, как Владимира и Рогнеду не выбрали идеалом отношений.       Сережа без сил падает на диван, прямо в раскрытые объятия Олега, и утыкается носом в плечо. Дышит таким родным и успокаивающим запахом древесного парфюма, пока его медленно гладят по голове. И вот это — ненастоящее? Выдумка? Извращение? Он не может больше злиться, и остается только непонимание и тысяча вопросов, на которые никогда не будет ответа.       — Почему «настоящесть» определяют не чувства, а разные гениталии у партнеров?       — Я не знаю.       Сережа кусает губы. Он понимает, что реагирует слишком резко. Не та страна, чтобы подобные отношения считались любовью.       — Я могу вводить штрафы за нетолерантные высказывания во VMeste и увольнять за них, создавать собственные кризисные центры и поддерживать ЛГБТ-организации, но это же ничего не меняет! Десятки, сотни тысяч людей до сих пор вынуждены скрываться каждый день, и я ничего… — он вздыхает, — ничего с этим не сделаю.       Сережа поджимает колени к груди, обнимая их и закрываясь волосами. Глупый, глупый человек, поверивший, что все становится лучше.       — Солнце мое, послушай, — Олег берет его лицо в свои ладони с застаревшими мозолями от оружия, нежно и мягко проводит большими пальцами по скулам, — ты не сможешь изменить страну.       — И какой тогда смысл в том, что я делаю? Это же бесполезно. Ни к чему не приводит и не приведет.       Сереже больно понимать, что он вложил всего себя в это дело, а в итоге мог бы даже не стараться. Думать о работе, а не о бесплатных консультациях для ЛГБТ-подростков, поиске хороших психологов, юристов и попытках сохранить свою анонимность.       — Смысл в помощи конкретным людям, — Олег заставляет смотреть на себя, не дает отвести взгляда и все также гладит по скулам. — Девочке, которую родители насильно выдавали замуж, а мы устроили круглосуточную охрану и помогли переехать в безопасное место. Однополой семье, едва не лишившейся детей из-за гомофобии, но благодаря тебе устроившейся в Англии. И таких примеров десятки. Это мало в масштабах страны, но огромно само по себе. И ты уже делаешь больше, чем можешь. Ты невероятный, — Олег целует в лоб, тут же прижимается к нему своим и смотрит в глаза с запредельной теплотой и нежностью. — И я горжусь тобой.       Сережа утопает в чувствах. Его буквально окутывает любовь и поддержка. Он ощущает твердое плечо, на которое можно опереться, и понимает, что не все так бесполезно, как казалось еще пять минут назад.       Осознание дальнейших действий приходит, когда Сережа не выдерживает и целует, пытаясь выразить испытываемые сейчас эмоции. Он зарывается пальцами в волосы и второй ладонью скользит по шее, пока сильные руки держат его под бедра. Ухмыляется прямо в губы. Им нужна история самой крепкой любви? Что ж, они получат ее.       Но чуть позже. Сначала Сережа займется этой крепкой любовью.

***

      Сережа думает над конкурсной историей несколько дней. Он никогда не был литератором. Лучше бы нарисовал очередную картину: например, Олега в образе Венеры и маленьких волчат вместо купидонов. Но на конкурс принимают исключительно тексты.       И сложность не столько в том, чтобы просто написать, сколько в написать, не указывая на свой пол. Сережа прекрасно понимает, что его и так посчитают женщиной, но специально писать о себе в женском роде — он точно не собирается. Поэтому по несколько раз переписывает каждое предложение, чтобы не проскользнуло ни одно упоминание пола.       Готовую историю Сережа сначала зачитывает Олегу. Тот очаровательно краснеет, а Сережа делает вид, что не замечает проступивших слез. Вскоре целует каждую и шепчет новые признания в любви, пока пальцами берет совершенно разомлевшего и разнежившегося любимого Волче.       Следующий слушатель — Маргарита. Она не столько редактирует текст с точки зрения опытного пресс-секретаря, сколько позволяет Сереже рассуждать о прогнившем гомофобном мире и заплетать длинные белые волосы. Совсем скоро обсуждение переходит к перспективам каминг-аута и способам совершить его максимально безболезненно для VMeste.       Не поделиться написанным с друзьями Сережа не может. Юля с Игорем вечером пришли смотреть фильм на большом экране, а вместо этого откровенно ржут над самой идеей конкурса. Олег единственный делает вид, что его интересует кино.       — Серег, а тебе это зачем? Победителей по телеку будут крутить, ты же в нем и так регулярно, — Игорь стряхивает рукавом крошки имбирного печенья со уголков губ.       Олег закатывает глаза и протягивает стоящий рядом рулон салфеток.       — Это дело принципа, — Сережа не хочет снова пускаться в долгие объяснения, но их и не требуют. Игорь пожимает плечами.       — Юль, может нам тоже поучаствовать? Смотри, какие соперники мощные! Славная будет битва.       — «Мы познакомились, когда я проплатила нападение на себя, а потом стащила у спасшего меня майора информацию», — передразнивает Олег с очень похожей на Юлину интонацию. Та уверенно кивает и убирает упавшие на лицо красные волосы. — Игорь, не нужно пытаться засунуть в рот все печенье, я отложил вам домой.       Сережа не сдерживает смешок. Они общаются уже несколько месяцев, а Игорь временами ведет себя как дворовый пес, которого пригрели ненадолго и скоро снова выбросят на улицу. Пусть и все — кроме самого Игоря — понимают, что этого не случится.

***

      Сережа успевает отправить историю за час до окончания конкурса и с чувством выполненного долга забывает про него. Ровно на три дня. Потом, прямо во время очередного совещания, звонит Игорь.       — Ну что, поздравляю. Вы теперь Петр и Феврония двадцать первого века. Не знаю уж только, кто из вас кто, но решайте сами.       Такого итога Сережа точно не ожидает. Он верит, что это очередная глупая громовская шутка, пока сам не заходит на страницу конкурса, игнорируя рассказываемую статистику рекламных охватов.       Не шутка.       За анонимных «С и О» действительно проголосовало большинство как подписчиков, так и членов жюри.       Что за ирония: «самой искренней, трогающей за сердце и заставляющей смахнуть слезы, подающей пример невероятной любви и верности каждому человеку» — оказалась любовь двух мужчин!       Весь вечер Сережа с Олегом проводят в объятиях под пледом, с вином и за чтением комментариев. И они — отдельный вид прекрасного.       Один из комментариев Олег зачитывает наигранно тонким и высоким голосом:       — «Боже, вот это я понимаю любовь — один раз и на всю жизнь. Даже не думала, что такое бывает»!       — «Выглядит слишком нереалистично, где пруфы?» — продолжает Сережа. — О, смотри, еще лучше: «Вот это я понимаю Женщина! Некоторые год с армии дождаться не могут, а она шесть лет с контрактов ждала! Учитесь!» — Сережа допивает вино в бокале и с легкой улыбкой покачивает пустым. — Решено, если обновление VMeste не зайдет, открою курсы «Как быть настоящей Женщиной».       — И что нам делать дальше? — Олег спрашивает неожиданно серьезно, откладывая телефон в сторону и сцепляя руки в замок на сережином животе. — Откажемся от призового ролика и останемся анонимными?       Сережа кусает губу и ведет пальцем по чужому предплечью. Он хочет сделать нечто совершенно сумасбродное и неадекватное, такое, что нельзя списать даже на вино — выпили-то всего пару бокалов.       — Я бы хотел сделать каминг-аут, — Сережа признается на одном выдохе и тут же добавляет, — но только если ты к нему готов.       Олег шумно выдыхает и ставит подбородок на плечо.       — Мне-то что, Сереж. Это у тебя напрямую зависящий от твоей репутации бизнес. Вряд ли акционеры и совет директоров будут рады такому скандалу.       — Не будут, — Сережа кивает и наливает еще вина. Алкоголь сейчас — не лучший помощник, но думать о каминг-ауте на трезвую голову невозможно. — Мы с Марго и всей пиар-службой долго обсуждали, как минимизировать последствия. В принципе, у них пошагово расписано пять возможных сценариев и готовы пресс-релизы и официальные комментарии.       — А ты хорошо подготовился.       — Да. Я хочу этого, Олег. Это же исключительный шанс показать, что такие «грязные» и «извращенные» отношения — тоже любовь. Но заставлять или просить тебя я не собираюсь. Поэтому решай, — Сережа склоняет голову так, чтобы смотреть в глаза, и видит, что все уже решено. Не понимает только одного: чем же заслужил этого невероятного и поддерживающего любое его желание мужчину?       — Усилю охрану на всякий случай.       — Как же я тебя люблю, кто бы знал, — Сережа прижимается лбом к щеке и чувствует смешок.       — Несколько сотен тысяч человек знают.       — А завтра узнает вся страна.       — Ты же не думаешь, что они выложат твое признание?       — Олеж, я не такой наивный. Но что мне стоит опубликовать его самому на их странице? И убрать возможность удалить этот пост.       — Хитрый лис, — Олег смеется.       Сережа довольно улыбается и кивает. Он за пару глотков осушает бокал и тянется к ноутбуку. Пальцы подрагивают, а к горлу подступает тошнота от одной мысли о том, что он делает: в гомофобной стране во всеуслышание признается в отношениях с другим мужчиной.       Это плохая, очень плохая идея. Скандал не затихнет, в их личную жизнь будут лезть со всех сторон, и не факт, что пиарщики справятся с сокрушительным потоком негатива, а VMeste выстоит.       Но пальцы сами скользят по клавиатуре, набирая текст. Замирают только раз, перед самой отправкой, когда Сережа перечитывает написанное:       «Вас так тронула наша история, что вы сами выбрали ее примером настоящей любви и верности. Вот только любовь нельзя вписать в рамки, как бы вы не старались.       Срываем маски: авторы я, Сергей Разумовский, и мой муж — Олег Волков. Мы расписались в Германии в прошлом году.       Это не способ хайпануть, а желание показать, что и такая любовь — настоящая».       — Сереж? — Олег берет его дрожащие ладони в свои и сжимает. — Если будет совсем плохо, мы уедем в Европу и перенесем офис туда.       — Нет, — Сережа качает головой, и волосы спадают на лицо. В следующую секунду он вскидывает подбородок и улыбается. — Сделаем это вместе?       Олег кивает, и они одновременно нажимают «Отправить».       На странице появляется пост. Сережа жмурится, закрывает глаза ладонями и чувствует, как вся решимость испаряется. У него еще есть возможность удалить, сделать вид, что ничего не произошло, но…       Словно нечто, давящее всю жизнь, отпускает.       Сереже страшно. Его трясет, как бы крепко Олег не обнимал и не прижимал к телу, в котором, кажется, каждая мышца напряжена. Тоже боится и паникует, пусть и не позволяет себе показать это.       И в то же время становится легко. Скрывать больше нечего. Совсем нечего. Нет смысла придумывать оправдания на вопросы о девушках. Не нужно пытаться не смотреть друг на друга в обществе, потому что у друзей не полные любви взгляды. Можно просто быть собой.       Кажется, что все будущие проблемы стоят того.       — Как ощущения? — Сережа нежно проводит пальцами по сжатой челюсти, и Олег расслабляет ее.       — Жутко. Но теперь я могу обнимать тебя не только дома или в офисе.       — Можешь, — Сережа улыбается и тянется за откинутым в сторону телефоном. Ему так легко и свободно, в голову бьет не алкоголь, а собственная смелость. Или безрассудство — с какой стороны посмотреть. — Добьем их?       Через пару минут на официальной странице Сергея Разумовского появляется новая фотография. Без студийного света, размытая из-за трясущихся рук и с заваленным горизонтом. Не ретушированная, с морщинками на лицах и настоящими эмоциями.       И на ней Сережа целует Олега.       Подпись к фотографии короткая: #ЭтоТожеЛюбовь