ORDINARY

— Человек имеет два мотива поведения — один настоящий и второй, который красиво звучит. Генри Форд.

Cruel World — Lana Del Rey

Очередная доза бушует в организме, а парень — еле переставляют ноги. В его голове лишь она, желанная цель. Неоновая вывеска «ORDINARY» освещает тёмную улицу, придавая ей красный оттенок. Фонарей вблизи нет, есть лишь старая, чуть ли не сваливающаяся, вывеска клуба, о котором все давно забыли. По коже волной распространяется табун мурашек, а сердце трепещет в ожидании сегодняшней ночи. На входе сидит охранник, смиряя посетителей придирчивым взглядом. На большее они не достойны. Двумя пальцами, обличёнными в перчатками, протягивает билет — брезгует к нему прикасаться. — Думал, ты не придёшь сегодня. — парень в поправляет съехавшие очки. Марка знали всех, а он — знал каждого вдоль и поперёк. Он наблюдателен, пока не употребляет очередную дозу порошка, пытаясь забыться в необузданных им эмоциях. — Я не пропускаю ни одну тусовку, тебе ли не знать. — он пожимает ему руку в знак приветствия. Чертова вежливость. — Не сдохни в этом зале. Он груб, но Кондратюк привык. Главное, что тот с ним хотя бы общается, а не смотрит как на последнее дерьмо. — 3:02. — безразлично кидает парень в сером берете, поднимая взгляд на шатена. Вся комната увешана часами. Электрические, с кукушкой, ручные, от больших до маленьких, и каждый из них имеет свой собственный тайминг. Кондратюк учтиво кивает на слова «часовщика», не решаясь произнести что-то вслух. Скачет по лестнице, а на лице яркая улыбка, что он даже не замечает ноющую боль в коленях. Звук музыки всё ближе. Помещение не такое уж и большое, но главное — та, кого он здесь встретит. Рыжие волосы, обтягивающие кожаные джинсы и укорочённый пиджак из того же материала. Он готов поставить сотку, что под ней ничего нет. Яркий запах алкоголя бьет в ноздри, пропитывает одежду насквозь и навязчиво клеится к коже. Карие глаза быстро ищут объект воздыханий, пока та кружит в центре танцпола, соблазнительно двигая бёдрами. В голову бьет желание пробраться от чёрный пиджачок, не доходящий до пупка. Если она поднимет руки, то выставит на обозрение аккуратную грудь небольшого размера, а вместе с ней — подчеркнёт и выпирающие ребра. Но ему везёт, он бы не выдержал, если бы кто-то увидел то, что принадлежит ему. Он не думает, делая шаги в её сторону. Руки сразу же замыкаются на талии, чуть сжимая её, и начинают блуждать, жить своей жизнью. Аккуратные бёдра, подтянутые ягодицы, выпирающие ключицы, пирсинг в пупке. Он чертов наркоман, пока она остаётся его дозой. И ведь в какой-то степени он наркоман, появившийся на свет лишь ради неё. Именно на её глазах он снюхал первую в своей жизни дозу. Под её хищной улыбкой словил первый передоз. И даже не догадывался, что только она толкала его на подобные поступки. — Ты пришёл. — с улыбкой произносит Трусова, сразу же переключая своё внимание на парня. Парня, который попадал в этот клуб лишь на масштабные тусовки. Ему не нужны были нудные вечера, громкая музыка и дешёвый алкоголь, распевающийся на каждом углу. Он хотел лишь масштаб. — Пойдём я тебе кое-что покажу. Её голос сочится соблазном, пока она тянет его в сторону лифтов. Он ни раз удивлялся как в таком дорогом здание с панорамными окнами, лифтом, оковывающим прекрасный вид на Москву, и богатым интерьером, который на каждом шагу кричал о своей цене, позволили построить такой дешёвый клуб. Может из-за того, что зачастую тут и заседали те самые папики, которых многие искали в дорогущих ресторанах, а может потому, что директор клуба просто сам по себе ребёнок один из таких папиков. — Ты не похожа на саму себя. Он делает шаг в сторону окна, смотрит вниз, на входную дверь, сверху которой висит неоновая надпись «ODDINARY». Он не понимает происходящего, лишь успевает повернуться лицом к Трусовой, чувствуя толчок в грудь. Та щёлкает замочком любви, пока с уст Кондратюка слетают последние в его жизни слова. Зелёные глаза смотрят вниз, на летящее тело, вокруг которого маячили осколки. Шаг, расставленные в сторону руки и чувство свободы, полёта. Александра Трусова прыгнула вслед за ним.