Целовал - Целовала

Нацу уже бывало целовал Люси: когда для задания позарез надо было быть "джентльменом", он клюнул ее во внешнюю сторону ладони ("Нацу, ты должен делать это стоя ПЕРЕД девушкой и ты должен САМ наклониться к ее ладони, а не просто стоя рядом задрать мою руку к своим губам!" - злым шепотом проклинала его тогда покрасневшая Люси); и даже в начале их знакомства, когда они с Хэппи издевались над нежной и брезгливой юной девушкой. Они корчили рожи, издавали булькующие звуки и надували слюнявые пузыри. Люси вопила, отмахивалась от них, даже побегала... а потом споткнулась о лавку и грохнулась. Нацу тогда еще не подстроился под девушку и от этого, не успев затормозить, полетел прям на нее. По итогу он узнал, что помимо дара заклинателя, Люси обладает талантом к оглушению, поскольку визг, что она издала после того, как слюнявые надутые губы Нацу ударили ее в подбородок, дизоориентировал его на пару мгновений. И вот сейчас, спустя множество совместных приключений и жизни бок о бок, его впервые поцеловала Люси.

***

Они собрались большой и дружной компанией у нее в квартире в честь Рождества. Помня чем все закончилось год назад, девушка наотрез отказывалась играть по правилам Эрзы, и никакие уговоры и угрозы не действовали. Однако, чтобы не рассориться с подругой, Люси согласилась на один раунд игры в "Мастера Гильдии". Когда палочку Мастера вытащила Венди все (кроме, конечно же, Эрзы) выдохнули с облегчением. Однако проигнорировать прищуренные глаза Титании девочка не смогла, поэтому и постаралась придумать задание одновременно и не слишком жестокое или извращенное, и при это подходящее под критерии азартной воительницы. - Пусть номер 1 поцелует лицо номера 7, - пролепетала Венди, смущенно глядя на свои коленки. - О, - многозначительно выдал Нацу. "О, нет," - осознала всё Люси. Девушка заметно нервничала, однако быстро решилась покончить с этим, чмокнув парня в щёчку. Она уперлась одной рукой на крепкое плечо, второй зафиксировала голову Нацу за подбородок во избежание всяких казусов, зажмурилась и...

***

Нацу, который вёл себя как Нацу весь вечер, затих, уперев взгляд в стену, так и не повернув голову. Люси уже давным-давно отползла от него под улюлюканье друзей, а он все никак не мог понять что происходит. Ощущать губы Люси на своей щеке оказалось неожиданно приятно. Это было нежное прикосновение (как в целом и многие другие прикосновения этой девушки к нему: ее руки были ухоженные даже не смотря на опасную работу, а движения заботливые и теплые). Мягкие губы, слегка липкие от какой-то девчачьей штучки, которую Люси намазала на себя, ощущались до невообразимого приятно и правильно. И хотелось ещё. Все те разы, что он сам касался губами Люси были абсолютно не такими. Хотя сейчас они просто выполнили поручение, поиграли в игру. Ничего сильно отличающегося от предыдущих их "поцелуйчиков" не было. Но между тем это заставило что-то в голове Нацу начать чуть ли не переосмыслять свою жизнь.

***

Нацу уже бывало целовал Люси, но вот Люси поцеловала Нацу лишь раз. И ничего делать с этим девушка не планировала. Она просто продолжила жить свою жизнь как обычно, будто не было между ними того события. В целом, она просто поступила как всегда они все и поступают, и вернулась к празднеству. Но в этот раз Нацу это совершенно не устраивало. Однако он абсолютно не представлял как это исправить. Действовать как обычно сумбурно нельзя точно - ситуация слишком трепетная для Люси. Так что необходимо сначала обдумать свои поступки вне зависимости от того, как бы сильно Нацу не любил шевелить извилинами. Учитывая, что желание парня заключается в получении поцелуя (и, желательно, не одного), на ум пришли любимые Люсины романы. Вариант вести себя как герой оттуда был серьёзно рассмотрен Нацу и, к его ужасу, казалось, будто схема вполне себе рабочая, однако его абсолютно не отпускала мысль о неправильности такого подхода: ну какой из Нацу книжный любовник? Да и вроде во всех этих историях большой акцент делается на искренность чувств. А какая искренность будет в Нацу, который строит из себя непонятно что с букетом в руках? Кстати о букетах. Нацу же дарил Люси цветы. Конечно, не совсем цветы, а целое дерево, которое он сплавил по реке, лишь бы заболевшая девушка смогла посмотреть на цветение сакуры. Нацу поднял глаза к потолку, понимая, что это было достаточно романтично, и на месте Люси он бы себя поцеловал в знак благодарности. От размышлений его отвлек сильный запах ароматного мяса, а через пару мгновений в комнату зашла Люси, неся в руках поднос с большой птичьей тушкой: – Наконец основное блюдо подоспело! – девушка радостно улыбнулась и начала ставить еду на стол. Ребята помогали ей, расставляя посуду и освобождая место на столе. А Нацу все смотрел на Люси ‐ на его любимую Люси, которая чудесно выглядит, чудесно пахнет, чудесно реагирует на все его шутки и, о Высшие силы, невероятно смотрится с подносом еды в руках. Парень облизнулся, и был не до конца уверен из-за чего, но протянутая к нему тарелка быстро отогнала дурацкие мысли и он радостно впился в сочное мясо, забывая о былых заботах.

***

На самом деле Люси было до смерти неловко. Мало того что она впервые поцеловала Нацу, так ещё и сделала это на глазах у всех друзей. А потом этот дурень ещё и завис. Болтая с друзьями и наблюдая за их весельем, она смогла расслабится и поймала себя уже на том, что с благовеющей душой смотрит на то, как Нацу наконец "заработал" и начал с аппетитом есть мясо. Тёмные силы его знает что его там так отвлекло, что он за последние пару часов ничего не сделал, но, благо, прожорство всегда было сильнее его. Слегка виня себя что чересчур волнуется по пустякам, Люси отвела взгляд от парня, вовлекая себя в новый разговор с Венди.

***

Комплимент ее готовке! – загорелось яркими буквами в его голове. Девушки же любят комплименты. – Люси, мясо - огонь! – Нацу облизал блестящие от жира пальцы и заулыбался. Между зубов застряли волокна пищи. "Я не могу считать это привлекательным," – скрипя зубами ругалась на себя Люси. – Да, очень вкусно, – друзья начали наперебой нахваливать кулинарные способности девушки, отчего Люси смеялась и отмахивалась. – Нет, Грей, пирог я купила в пекарне по соседству, – мягкая улыбка окрасила и без того нежное лицо девушки. – Я могу показать потом где это место – Да, пойдём, – ляпнул Нацу, не обращая внимания на Грея. Все глянули на него и вздохнули. Нацу опять активизировался ради еды. Но Нацу даже не пробовал этот пирог. – Эм, – Люси слегка смутилась. – Да, мы можем все вместе выйти, когда закончим праздновать, и я вам покажу где эта пекарня находится. Тут буквально за углом. Эрза задумчиво заговорила о тортах, и все в целом оценили идею узнать где можно затариться вкусными десертами. Нацу ударил себя головой об стол. Тарелки, блюдца и столовые приборы немного взлетели и с грохотом шлепнулись обратно. Пока все шокированно уставились на розовую макушку, Нацу обдумывал важный аспект романтических моментов: надо остаться наедине. – Дубина, ты чего? – раздался глухой голос Грея. Нацу даже не ответил на подкол напряжённо думая и все так же лёжа на столе. – Нацу? – растерянно раздалось над ухом. По коже пробежался табун мурашек. Крепкие мышцы парня мгновенно напряглись и он чуть подвинулся, открывая глаз и неотрывно смотря на склонившуюся над ним Люси. Золотые волосы девушки красиво ниспадали с её головы, шелковыми лентами касаясь стола. Нацу застыл и Люси неуверенно поерзала под его взглядом: – Тебе плохо? – Да, – хрипло выдал парень. Комната мгновенно наполнилась нервной суетой. Хэппи охнул и запорхал вокруг, причитая и перечисляя возможные причины внезапного недомогания. Венди взбеленилась сильнее остальных, оперативно огибая стол и склоняясь над Нацу с другой стороны от Люси. Это было явно не то что ему нужно. Люси тревожно вскинула брови, сквозя до того ощутимым беспокойством во взгляде, что у Нацу на душе кошки заскребли. А когда её липкие и блестящие губы вытянулись в линию, он лишь шумно выпустил изо рта воздух. Золотые ленты заскользили по столу, шекотливо касаясь его плеча - Люси отодвигалась, уступая место юному лекарю. Это была потеря. – Нацу, что у тебя болит? – защебетал взволнованный девчачий голос. Нацу не удосужил даже взглядом подоспевшую Венди. Он продолжал глядеть на Люси глазами бездомной собаки. – Эй, придурошный? – даже Грей уже звучал как-то до отвратительного взволнованно. Нацу опустил подбородок на стол. Между его бровями залегла привычная напряжённая морщинка. Взгляд был направлен в пустоту. Маленькие, наверняка потеющие от стресса, ладошки девочки невесомо прощупывали его магией. – Эм, Венди, ну как? Что-нибудь чувствуешь? – тихий и взволнованный голос Люси прикрыл глаза Нацу словно ласковым касанием. Ладони Венди вздрогнули. Ни магия, ни её познания не ощущали ничего удивительного, но прямо сейчас, своим чутким слухом она уловила мгновенную реакцию чужого сердца на эти слова. Размеренный, спокойный ритм пропустил удар, а затем ненадолго забился маленькой птичкой в широкой груди. Ух ты. Венди неловко помялась, пожевав губы вместо внятного ответа, и закончила осмотр. – Всё в порядке... Может его разморило от еды? – ответ был нелепый и совершенно случайный, но говорить свое смущающее предположение не хотелось. Люси растерянно хлопнула глазами, осматривая переполненный стол еды: – Уже?.. Её друзья не прикончили ещё и половины угощений. Не может такого быть чтобы бездонный желудок главного едока подошёл к концу. Нацу захотелось заскулить.

***

Пусть и с неловкостью, но компания сумела продолжить наслаждаться вечером, лишь периодически бросая подозрительные взгляды в сторону поникшего нарушителя спокойствия. Теперь, помимо головы, Нацу водрузил на стол ещё и руки. Широкие плечи, большая грудная клетка и лохматая голова занимали уйму пространства, но все приняли эту прихоть, довольствуясь оставшийся свободной поверхностью. Люси было... беспокойно. Её взгляд чаще остальных упирался в розовый затылок. Посоревноваться с ней в гиперопеке над "болезным" мог разве что Хэппи, который не церемонясь просто сел на сгорбленную спину. Конечно, Венди они доверяли безоговорочно. Раз она оставила попытки излечить Нацу - значит он и не болен вовсе. Но все же иксид нервно поддергивал хвостом, а хозяйка квартиры раз за разом прокручивала в голове возможные причины подобного состояния друга. И, пусть Всевышние будут свидетелями, она клянётся что не надумывает! Это точно не просто её глупая фантазия. Нацу действительно... поплохело, после того как она исполнила то глупое задание. Она поцеловала его, он замер словно статуя, а затем, после небольшого отвлечения на мясо, сник совсем. Ну не может это быть совпадением! Что ж тогда причина если не это? Мясо приготовила как-то не так? Да нет же, все остальные вон как успешно его съели и никто случайно не заразился унынием. И все же это все равно казалось бредом. Нацу абсолютно очевидно не мог как-то по особенному отреагировать на лёгкий поцелуй в щёчку. Он же просто не такой человек. Ему до всего до этого как до Эдоласа без телепортаций. Они вместе столько раз попадали в самые разнообразные отвратительно постыдные ситуации и ему каждый раз было хоть бы хны. Они и голыми друг друга видели, и, да простят её Всевышние, касались друг друга в таком виде (не по своей воле, а по воле инерции или гравитации), да что уж там! Он даже пару раз касался её тела губами (это никогда не имело какого-то особого подтекста, но это же было!) Так с чего бы сейчас ситуации быть другой? Но ведь сейчас что-то поменялось. Сейчас Нацу в каком-то несуразном отчаянии тух у нее за столом в разгар праздника.

***

Нацу мог привлечь внимание Люси тысячей и одним способом: он мог её позвать по имени, мог прожигать её взглядом до момента пока она не сдастся и не встретит его глаза своим хмурым и смущенным непониманием, мог буквально что-нибудь прожечь... Но сейчас Люси и так зыркала на него чуть ли не каждую минуту. Проблема была в другом. Как бы сильно Нацу не любил своих друзей, свою семью... они сейчас мешали. – Ну что? Пойдём в пекарню или как? – с насмешкой спросил Грей, поглядывая на захмелевшую и бойкую Эрзу, размахивающую вилкой словно мечом. Люси действительно перестраховалась, припоминая прошлое Рождество: обговорила нежелание играть в Мастера Гильдии весь вечер и сильно ограничила количество алкоголя. У неё даже получилось не напиться до неподобающего состояния. И по итогу Эрза приняла весь удар на себя. Друзья тихо хихикали, потихоньку собираясь на выход : животы были полны, щеки болели от улыбок и смеха, а глаза прикрывались от усталости. До рассвета оставалась пара часов. – Думаю, как-нибудь в другой раз, – неловко улыбнулась Люси, помогая собирать бунтующую Эрзу. – Тем более лучше будет зайти туда когда она будет открыта. Сразу сможете оценить ассортимент. Нацу следил за происходящим со стола. Низ живота приятно тянуло предвкушение. Сейчас все уйдут. – Эй, дубина? – окликнул его Грей наматывая на свою шею серый шарф. – Встаём-выходим. Тёмные силы его подери, по идее Нацу же тоже должен покинуть квартиру Люси. Он же тоже номинально гость. – Хэппи уже спит, так что мы останемся тут, – равнодушно заявил Нацу. Он чувствовал свернувшегося клубочком на его спине котёнка. Чем не повод остаться? В комнате раздалось сразу же несколько усталых вздохов. Дальше Нацу услышал продолжение возни в прихожей и прощания. Хриплый голос пожелал Люси удачи и, скорее всего, потрепал её по голове. Венди как-то слишком смущенно пискнула вместо прощания, словно догадывалась о мыслях Нацу. – Ну и что это такое? – забормотала Люси, уперев руки в бока. Её раздраженный и усталый вздох разнесся сверху, чуть в отдалении от все ещё упирающегося лбом в стол Нацу. Холодная тонкая ладонь скользнула по крепким плечам, подбирая с сутулившийся спины пушистую тушку котика. Нацу прикрыл глаза. Улыбка так и лезла на лицо, словно невидимые нити растягивали уголки губ. Наконец-то. – Что с тобой сегодня? – забормотала Люси, шурша подушками и устраивая Хэппи на подлокотнике дивана. Волнуется. Слышно по дыханию и пульсу. – Ты хотя бы на диван переляг, – ворчит недовольно, наверняка хмурит брови. И ладошка опять ложиться на плечо, словно стараясь поднять на руки и его. Нацу тормозит мгновение, давая себе фору чтобы спрятать самодовольную улыбку, и поднимается. Позвоночник хрустит от безделья. Нацу вытягивает руки над головой и тянет спину. Ладошка сползает с плеча. Он раскрывает глаза и встречается с хмурым взглядом. А в густом шоколаде радужек, плещется волнение. Вроде и нехорошо заставлять Люси так переживать, но приятная дрожь щиплет внутренности, что думать об этом не хочется. Взгляд падает на губы. За вечер блеск с них сошёл (видимо Люси съела его вместе с мясом или тем же пирогом). Интересно, как сейчас будет ощущаться её поцелуй? Люси смущенно отшатывается, когда Нацу неосознанно наклоняется к ней. Силы Всевышние, не может же все это ей просто мерещиться? Ох, а что если Люси не доглядела и на самом деле Нацу вылакал столько же спирта сколько и Эрза? – Ты, что ли, напился? – бормочет она недоверчиво и щурит глаза. Даже принюхивается на его манер. Нацу от этих слов оскорбленно раскрывает рот: – Я же не ты, глупая Люси! Люси хмурится и поджимает губы. – А ну марш на диван, пока не заставила помогать убираться! – острая девичья коленка стукает его по бедру (упрощенная версия любимого пинка: без разрушений, но передаёт негодование). Нацу поддатливой волной отшагивает ближе к дивану и гогочет. Секунду. Помощь с уборкой? Он замирает сгорбившись и поворачивается туловищем ко все ещё хмурящейся от лёгкой обиды Люси. Девушка непонимающе глядит на него. Щеки румянятся от нагретого воздуха, подвешенного состояния и странного поведения лучшего друга. – Давай помогу! – Нацу улыбается привычной глупо-жизнерадостной улыбкой, словно не он весь вечер вёл себя как выбросившийся на берег кит. Люси заторможенно моргает, не успев ему даже ответить. Она ошалело смотрит как он умещает в своих широких ладонях по 5 тарелок разом. В его жестах нет грации и осторожности, поэтому грязные блюдца дрожат и подозрительно цокают друг об друга. Люси с трудом вспоминает как разговаривать. Она как рыба хлопает ртом, а затем цепляет пальцами рукав Нацу, страхуя красивый и пока еще целый сервиз: – Нацу, да что ж с тобой?! Он смотрит на Люси сверху вниз. Один глаз прищурен сильнее второго. Люси знает этот взгляд. Обычно после него следует что-то, что можно по неопытности неправильно воспринять и надумать себе девчачьих глупостей, от которых потом сердце не на месте (хотя пульс сбиваться начинает даже просто от шаловливого оскала лучшего друга). Но сейчас-то вся ситуация какая-то чересчур многозначительная. – Я помогаю тебе, странная Люси. – Зачем? Иди лежи, тебе же плохо было, – девушка хмурит брови и отводит смущенный взгляд. Нацу усмехается, перехватывает по-ловче тарелки (они на это жалобно брынчат) и поднимает локти выше, вырывая рукав из цепкой хватки: – Я в порядке. Люси растерянно хлопает глазами. Нацу по-хозяйски вальяжной походкой уносит тарелки на кухню. Посуда гремит, ударяясь о раковину. Люси молится о благополучии сервиза, наблюдая осоловевшим взглядом за помощником, вновь подцепившим тарелки с праздничного стола. Она в искреннем замешательстве. Нацу ей, конечно, иногда и так помогает по дому, но сейчас-то он жизнерадостно вызвался после нескольких часов беспричинного (Люси боится думать о том, что парня так расстроил (?) её маленький поцелуй) уныния. Она берет в руки пустые чашки и следует за ним на кухню. – Нацу, я ничего не понимаю, – честно и тупо признается Люси. Широкая мужская спина нависает над раковиной на её уютной маленькой кухоньке. Журчит вода, а крепкие руки без чувства меры сжимают губку, заливая пеной всю столешницу разом. Где-то в отдалении, за непонимаем, Люси одновременно с приятным трепетом думает о том какой это хороший вид и отмечает про себя раздраженное "можно и аккуратнее мыть посуду!" Ее персональное ходячее противоречие поворачивает голову и бросает на нее из-за плеча цепкий, насмешливый взгляд: – Донесешь остальную посуду? Ишь ты, он ещё и командует ей. Непонимающе тряхнув головой, Люси ставит рядом с раковиной чашки и уходит за оставшейся посудой. В голове рой мыслей и вопросов. Нацу всегда был непредсказуемым и себе на уме, так что она не в первый раз переживает из-за его выкидонов. И все же зачем он это делает и что с ним вообще? – Спасибо, – растерянно бормочет Люси себе под нос, когда ставит в раковину оставшуюся грязную посуду. Рядом, на свежем полотенце, недалеко от разлитой лужи, стоят блестящие от чистоты тарелки. Нацу действительно старается. Боковым зрением она замечает, как его губы растягиваются в ухмылку, и он ниже склоняет голову. Уловив этот жест она поднимает на него удивленные глаза. Уже в некоторой степени привычный игривый взгляд из-под ресниц и насмешливая, но мягкая улыбка, посылают табун мурашек по её спине. Нацу слегка склонился к ней, словно выжидая чего-то. Уловив, что подруга все такой же тормоз как и всегда, он мягко усмехается. Звук приятный, глухой, утробный. Света люстры не хватает отчего между ними лишь мягкий приглушенное свечение. Под розовым загривком очаровательно светится мягкий пушок коротких волос. Нацу выключает воду в кране. Люси не видит, но знает что его руки по локоть в пене (как и пол её столешницы. Нацу, все же, меры не знает). – А я в твоих романах видел, что девушки за помощь награждают своих героев, – спокойным, размеренным тоном говорит он, а в глазах сверкает озорство. Люси непонимающе хмурится, стараясь игнорировать жар на щеках: – Э-э? Ты решил посуду помыть, чтобы я тебя потом ещё раз покормила? Нацу цокает языком и со вздохом наклоняется ещё ниже. Его влажные руки опираются на край раковины. Пена капает с его пальцев на пол. – В твоих книжках благодарят не так, – Нацу говорит сдержанно, интонации не прыгают, отчего с возрастом понизившийся мужской голос сейчас ощущается настоящей проблемой для Люси. Она шумно сглатывает. И Нацу слышит её участившийся пульс. Однако несмотря на это в её испуганных от её собственных догадок глазах все ещё сплошное замешательство. Нацу стучит пальцем по своей скуле и поднимает снисходительно бровь. От поднятия руки пена и капли воды стекают по предплечью, неприятно впитываясь в ткань закатанного ранее рукава. Люси осоловело и крайне невоспитанно распахивает рот. Её широкие глаза становятся ещё больше. Она не может придумать ни одного другого объяснения его действиям. Он хочет её поцелуя. Других вариантов просто нет. Ладно, зная Нацу все не так однозначно. Точнее, конечно, она выяснила чего он от неё хочет, но это ещё ничего не значит! Это же Нацу, а значит за этой просьбой скрывается либо шутка, либо чудная прихоть. И даже эти мысли не успокаивают её шок. – То есть когда ты мне жизнь спасал я благодарила тебя едой, а за мытье посуды ты хочешь... поцелуй? – её голос звучит до позорного глухо и хрипло. Её губы против воли растягиваются в глупую, не веряющую улыбку. Все это кажется бредом. Нацу на мгновение озадаченно хмурит брови, а затем улыбается: – Ну так еда платная, а чмокнуть меня тебе ничего не стоит. В горле застревает вздох негодования. Люси отшатывается от него, разрушая мягкую идиллию между ними. – Вообще-то поцелуй это бесценно! – её голос повышается до истеричных ноток, но она быстро вспоминает что сейчас глубокая ночь и затихает, переходя в возмущенный шепот: – Могу тебе пинок прописать! Уж это точно мне ничего не стоит! Сорвалось. Верхняя губа незаметно дёргается от разочарования. Люси вновь верещит, так ещё и угрожает ему. – Как грубо ты обращаешься со своим помощником и спасителем, – Нацу обиженно корчит рожу и паясничает. Он отворачивается от неё и вновь включает воду. Его пальцы трут стекло стаканов до противного скрипа. От возмущения он хлеще двигает руками, разбрызгивая воду и пену ещё сильнее. Топ Люси на животе отвратительно намокает от прилетевших в нее брызг. Люси бурлит от возмущения. Обиделся! – Ну вот и незачем тебе благодарность от такой грубиянки как я! – она горделиво вздергивает нос и отворачивается. Цокот шагов замирает в гостиной. Видимо, она там остервенело протирает стол. Нацу уже бывало целовал Люси, а Люси, видимо, больше никогда не поцелует Нацу. Горячий воздух из носа мгновенно раскаляет стакан в его руках. Так дело не пойдёт. А еще стол из гостиной в любом случае надо переносить обратно на кухню. Высушив руки огненной магией (Люси же все равно на него злится, да и её нет в этой комнате, так что она ничего не узнает), Нацу двинулся к ней. Девушка действительно гневно натирала деревянную поверхность, отскальбливая засохшие капли еды вместе с лаком. Её лицо было красное, а глаза прожигали стол не хуже магии Нацу. Не говоря ни слова, он просто дергает стол за две противоположные от неё ножки и легко поднимает его, оставляя девушку в сгорбленном состоянии над пустотой. Люси ойкает от неожиданности и поднимает на него цепкий, ядовитый взгляд. Сильно обиделась. Такая Люси не то что не поцелует его, она его скорее покусает. Нацу оттаскивает стол на кухню и отряхает ладони. В голове урчит негодование. Глупая Люси обиделась на глупости какие-то.

***

– И не противно тебе будет оставаться на ночь у грубиянки? – ехидничает девушка, когда он целенаправленно идёт с пледом к своему дивану. Она уже успела принять ванную и сейчас мазала руки дурнопахнущим кремом сидя на краю кровати. Комната успела проветрится, выпустив все застоявшиеся запахи еды и веселья. Сейчас в доме пахло ночной (уже почти утренней) свежестью, шампунями с кремами и хозяевами квартиры (пусть Нацу и продолжал считаться гостем, чуткий нюх не обмануть. Стены давно знают что здесь живут двое (и кот). – Не противно, – передразнил он её, подходя ближе. Люси вскинула брови, когда его тень накрыла ее. Пусть хоть так будет. Нацу наклонился и клюнул Люси в щеку. Его горячее дыхание обожгло её кожу на прощание, когда он выпрямился обратно, небрежно бросая ей пожелания спокойной ночи. Ведь, как он знал, поцелуй можно получить перед сном. Нацу задумчиво почесал застылок рукой, удаляясь к своему дивану. Щека Люси под его губами сегодня ощутилась до безобразия приятно. Может, стоит по чаще так делать? Не она, так хоть он её целовать будет... Хотя может дело в том что она только из ванной и поэтому такая приятная? Хотя Люси всегда приятная. – Эй! – споткнулся Нацу, когда в его спину прилетела подушка. Он развернулся, обиженно и непонимающе хмурясь на Люси. Девушка на кровати выпучила на него глаза, не моргала и тяжело дышала. Её лицо полыхало от смущения. От такого вида даже Нацу стало слегка не по себе и скулы предательски порозовели. – Нельзя без предупреждения! – осипшим голосом прошипела девушка. В её голове мысли окончательно спутались в сплошной беспорядок. Нацу её поцеловал. Сам. Целенаправленно. – Подушки без предупреждения тоже нельзя кидать! – возмутился Нацу, подбирая снаряд с пола и запуливая его обратно в девушку. Она увернулась и с кошачьей грацией слетела с кровати, бросаясь на него с кулаками. Приятно удивлённый бойкостью подруги, Нацу отшатнулся, не давая ей зацепится за его воротник. Внезапная ночная стычка будоражила кровь, в тысячный раз напоминая парню почему его напарница именно Люси. – Тупица, ты не можешь просто так целовать девушек! – возмущенно шипела она, размахивая руками и ногами, стараясь прижучить дурака не повредив квартиру. – Ну я же не девушек целую, а тебя, – ворчит Нацу, вытягивая шею, не давая цепким пальчикам добраться до его лица. – Я тоже девушка, болван! – негодование душило и обжигало щеки. Его слова и действия окончательно ставили в тупик. Как он может целовать её при это не считая её девушкой?! – Тебе так не нравится целоваться? – Нацу неприятно хмурит брови и щурит глаза. Его крепкие руки наконец ловят её шустрые и хлесткие ладони. Лицо Люси сначала белеет, затем краснеет, а после и вовсе зеленеет. Что это за ситуация такая и как на это ответить вообще?! – Да не в этом дело! – А в чем? – мгновенно спрашивает он, продолжая фиксировать её ладони подальше от своего тела, буквально раскинув её руки по обе стороны от неё. Люси мнется, зажевывая слова вместо внятного ответа и опуская взгляд куда-то вниз. Нацу даже со своим слухом не может разобрать, что она говорит. Он щурит глаза и наклоняется ниже к ее лицу, стараясь расслышать бормотание. Его близость смущает, выбивая из колеи только сильнее, однако мотивирует шустрее выдавить из себя слова: – Нельзя целоваться просто так. – Так я ж не просто так, – глупо моргает он и выпрямляется, смотря с непониманием. – Я с пожеланием спокойной ночи. Люси смущенно морщит нос. Объяснять основы взаимоотношений как-то не очень хотелось, но видимо выбора нет. – Так делают либо родители своим детям, либо возлюбленные друг другу. Ты мне не отец, не сын и не... – она нелепо мнется и поджимает губы. – Мы же семья, – не понимает Нацу. Люси поднимает на него затравленный взгляд: – Это другое. – Почему это? – упрямец хмурится на нее сверху вниз. Ей остаётся лишь раздраженно вздохнуть. – Мы семья со всей Гильдией. Предлагаешь мне сейчас пойти и Грея на ночь поцеловать? – спустя пару мгновений тишины подмечает Люси. Нахмуренные брови Нацу подлетают на лоб, а в глазах искреннее волнение. – Жить надоело? – в его словах отчётливо мелькает знакомая синеволосая девушка. Люси чувствует фантомное ледяное дыхание на затылке. Волосы встают дыбом. – Я назвала его просто как пример, – она дергает плечами, сбрасывая наваждение. – Так же могу предложить Локи или... не знаю... Лаксаса. Нацу вновь хмурится переваривая информацию. В целом она права, она семья со всеми членами Гильдии и тем более со своими звездными духами, но... как-то неприятно ссадит где-то внутри. – Не, давай ты все же остановишься на мне и Хэппи, – решает Нацу. Его глаза сосредотачиваются на её лице с новообретенной убежденностью. – А то губы сотрешь если всех целовать будешь. Люси не знает как реагировать. В душе бушует раздражение от его внезапных глупых приказов, а в голове суматоха от его собственничества и желания монополизировать её губы. – Ты не обалдел за меня решать кого мне целовать? – риторический вопрос полный возмущения неприкрыто намекает на то, что отпускать её руки все ещё рано. Нацу вздыхает и разводит её ладони шире. Люси возмущённо тарахтит, высказывая свое нежелание быть распятой. – Тебе кроме нас никого целовать не надо, странная Люси, – закатывает глаза он, игнорируя её требования отпустить её. – Мы же всегда будем вместе, так зачем тебе на других распыляться? И вот мы вновь вернулись к этому расплывчатому, но приятному "вместе навсегда". Наверное, в тот раз, когда Нацу это ей озвучил, Люси в последний раз разрешила себе надумать нечто большее. Однако её воздушные замки разрушились. Нацу был Нацу и никаких глубоких признаний не было. Было лишь обещание безграничной дружбы. Раздражение запульсировало в венке на лбу. Люси злилась и на этого наивного придурка, и на себя за глупые мысли и влюбленное сердце. – Я должна целовать своего парня, а не тебя! – пророкотало из груди. Нацу моргнул непонимающе и выдал глупо: – А я что, не парень что ли? Злость и обида захлестнули Люси волной. Она замотала головой, растрепывая аккуратную ночную косичку, затопала ногами, игнорируя соседей снизу и задергала руками, безрезультатно пытаясь вырваться из бережной хватки горячих рук. – Не мой! Ты не мой парень! Лицо Нацу вытянулось, он по возможности отпрянул от брыкающейся подруги. Энергии у Люси этой ночью было хоть отбавляй. Когда она наскакалась, отдавив ему пару пальцев и вызвав на лбу испарину от усилий её сдержать, Люси обмякла и задышала как загнанное животное. – А чей? – спросил Нацу, почувствовав что диалог можно продолжить. Люси подняла на него вопросительный, уставший и все ещё раздраженный взгляд. – А чей я тогда парень? – дополнил он свой вопрос. В глазах Люси отразилось искреннее удивление. Вся злость испарилась, словно её и не было: – Свой собственный? Нацу моргнул непонимающе. Они уставились друг на друга. – Пока у тебя нет девушки, ты ничейный, – решила уточнить Люси, когда их молчание чересчур затянулось. – Но ты же девушка, – припомнил внезапно Нацу её же слова. Румянец залил её лицо. Ну надо же. Значит все же он в курсе что она девушка. – Но не твоя же? – почему-то её утверждение прозвучало вопросительно. Глаза Нацу расширилсь, а брови взлетели вверх: – Ты со мной вместе навсегда и говоришь что ты не моя? Даже для твоей странности должны быть пределы, Люси. Если бы он все ещё не держал её руки, она бы скорее всего сейчас сползла на пол. Такие новости сложно принимать ночью после праздничных посиделок. Так значит... Так... Она значит все же не надумывала?! Воздушные замки пробили потолок, увеличиваясь в размерах до чудовищных размеров. "Вместе навсегда" действительно было своеобразным признанием, просто высказанным на языке Нацу Драгнила, человека, который языком может только тарелки от еды облизывать. Хотелось одновременно и сесть, и лечь, и схватить его за грудки чтоб как котёнка нашкодившего тряхнуть, и... Силы Всевышние, её сердце такого не выдержит. Нацу почувствовал как её ноги резко ослабли. Она тряпичной куклой повисла на руках, глядя на него изумленным взглядом. Он шустро перехватил её под мышки и в пару шагов дотащил до дивана. Люси невольно подумалось о том, прижми он её опять к своей груди, ситуация бы точь-в-точь была как тогда после войны. – Мы встречаемся? – осипшим от изумления голосом спросила девушка. Нацу, следивший за её самочувствием внимательными глазами, скривил лицо. Внезапная догадка пронзила голову Люси. Эта недоделанная ящерица не любит ярлыки. Кулаки с новой силой взлетели в воздух. Она даже успела пару раз вмазать по твёрдому прессу, прежде чем его горячие ладони поймали её. – Кто же так обсуждает отношения?! Козлина! – Какие же вы шумные! – недовольно проворчал Хэппи. От неожиданности парочка нарушителей спокойствия испуганно дернулась от него. Котёнок спрыгнул с дивана, утаскивая в лапках свой пледик. – Я в кровать. Люси проглатывает возмущение о том что это её территория. Все же, сейчас не до этого. Она переводит взгляд с исчезнувшего за углом синего хвоста на парня перед собой. Своего парня. – Ты вообще понимаешь что я ничего не понимала все это время? – бормочет она возмущенным шепотом (все же котёнку нужен хороший сон). – Люси, я не виноват что ты тормоз, – шепчет ей в ответ Нацу, разводя руки. Её освобожденные ладони цепляются за его воротник. Он успевает лишь жалобно булькнуть, осознавая свою халатность, когда она дергает его на себя, вынужная налониться к ней. Он упирается коленом в край дивана, рукой в подлокотник, чтоб не навалиться на нее. – Это ты тормоз! – отчеканивает Люси, прожигая в нем дыру. Её глаза с каким-то особым диким интересом и напряжением рассматривают его лицо вблизи. Нацу ощутимо робеет под пристальным вниманием. На смуглых скулах выступает румянец. Люси упивается этим видом. – Это еще почему я тормоз? – сипит смущенно причина её душевных терзаний. – Если ты... решил все в наших отношениях так давно , тогда почему о поцелуях заговорил только сейчас? – Люси щурит глаза. В груди трепещет волнение, предвкушение и щенячий восторг. Ей все ещё трудно поверить в происходящее, но сейчас она готова вытрясти из него все нужные ей ответы. Лёгкий румянец густеет и растекается по лицу. Даже в полумраке комнаты Люси видит как его уши мило краснеют. – Я не видел в этом смысла, – глухо ворчит Нацу и отводит глаза в сторону. Смущен. Он действительно смущен. Люси чувствует глупую улыбку на своём лице. Значит Нацу не задумывался о поцелуях, считая их чем-то неинтересным, но после сегодняшней игры поменял свои взгляды. Ему был приятен её поцелуй. И потом он решил добиться от неё ещё подобного внимания. – Ты такой тупица, – её мягкий смех только сильнее вгоняет его в краску. Когда её ладони касаются его разгоряченных щек он переводит на нее взгляд. Его глаза округляются. Люси добровольно притягивает его чуть ближе к себе и оставляет легкий поцелуй на кончике его носа. Её губы не липкие, а горячие и мягкие. Он беспомощно и растерянно выпускает воздух изо рта, обжигая её лицо тёплым дыханием. Хочется спросить за что его целуют, но он не успевает, поскольку девушка вновь тянется к нему и ласково накрывает его щеку губами. Он моргает растерянно. Реакция профессионального мага не помогает переварить всё происходящие. Губы Люси слегка мокрые и очень желанные. Хочется ещё. Она улыбается самодовольно. Парень в её ладонях поплыл: глаза удивленные, в расфокусе, щеки и нос красные, а губы приоткрты в удивлении. И все это благодаря ей. – Нравится? – голос Люси почти кошачье мурылканье. У Нацу даже волосы на затылке встают от таких интонаций. – Нельзя же... – язык заплетается, а в горле пересыхает. – Без спроса. – Влюблённым можно, – бормочет Люси быстро и клюёт его губами в другую щеку. Её собственное лицо горит, а сердце бьётся так, что можно услышать и без чёткого слуха. Нацу уже бывало целовал Люси, но сейчас их поцелуи это совершенно другое.