Just horny (Драблы,мини, NC)

Гонка под палящим солнцем: Алексей. Кирилл. Калифорния.

Алексей Макаров — 25-летний гонщик без семьи и со смертельным диагнозом под боком, о котором не знает никто, и который не собирается его лечить.

Кирилл Гречкин — 22-летний парень, недавно выпустившийся из университета, по просьбе отца, экстерном, сам увлекающийся гонками. Стал известен благодаря тому, что смог попасть в ученики довольно знаменитого в обширных кругах человека, Алексея Макарова.

Полдень.

Солнце безжалостно палит, заливая асфальт расплавленным золотом. Но ни механики, снующие вокруг гоночных болидов, ни пилоты, напряженно ожидающие старта, не обращают на жару никакого внимания. Их мысли поглощены предстоящей гонкой, адреналином, ревом моторов и сладким вкусом победы. В тени ангара, рядом с ревущим зверем – Ferrari AF Corse с 707 лошадиными силами под капотом – стоит Алексей Макаров. В свои 25 лет он уже легенда гоночного мира, хладнокровный ас, не знающий поражений. Но за маской непроницаемого победителя скрывается страшная тайна: Алексей смертельно болен. Диагноз, поставленный врачами, звучит как приговор, но он не падает духом, а лишь сильнее сжимает руль. О болезни не знает никто, Алексей никому не рассказывает о своей боли, предпочитая сгореть в пламени скорости, чем медленно угасать. Неподалеку от него, у белоснежного Lamborghini SC63, стоит его ученик – 22-летний Кирилл Гречкин. Парень совсем недавно окончил университет, но страсть к скорости и рев моторов в крови привели его в мир бешеных скоростей. Он попал под крыло Алексея по просьбе отца, но быстро доказал, что достоин быть учеником чемпиона. Кирилл - талантливый гонщик, целеустремленный и дерзкий, но ему еще многому предстоит научиться у своего наставника. Заметив Алексея, занятого перепиской в телефоне, Кирилл направляется к нему, приветственно поднимая руку: – Алексей, добрый день. – Здравствуй, Кирилл, – отвечает Макаров, пожимая протянутую руку. Лицо его, с чуть мягкими, почти женственными, чертами сейчас собрано и сосредоточено. – Как прошли тренировки на симуляторе? Кирилл, про себя ласково называющий своего учителя "Лёшиком", слегка удивлен: Алексей, казалось, всегда больше интересовался его успехами, чем самим Кириллом. – Меня хвалили, – отвечает Кирилл, – и хвалили вас, за то, как усердно обучаете меня своим тактикам.Алексей на мгновение отрывает взгляд от экрана телефона и смотрит прямо в глаза Кириллу. Его взгляд глубок и пронзителен, словно заглядывает в самую душу. – Я рад, что тебя хвалят, – произносит он и снова утыкается в телефон, словно прячась от собственных мыслей. Кирилл чувствует себя неловко, не зная, как продолжить разговор. Он замечает, что пальцы Алексея быстро бегают по экрану, набирая сообщение. – Извините, пожалуйста, но как вам идея сегодня вечером поехать на набережную? – спрашивает Кирилл, надеясь на положительный ответ, но готовый к очередному отказу. Алексей поднимает голову, и на его лице мелькает тень улыбки: – Отличная идея Кирилл. Чего ты так удивленно смотришь? – он изогнул бровь в вопросе, на что получил довольно быстрый ответ стушевавшегося ребенка. – Просто вы всегда отказывали, а тут, вдруг, согласились, вот я и удивился. Русоволосый слегка посмеялся и выдал то, что добило блондина: – Да ладно, ты вроде симпатичный и интересный, почему бы я отказал теперь? — зеленоглазый смотрел на Кирилла со смешком в глазах и стал щелкать пальцем по кругу у лица младшего, приговаривая: «Отомри статуя, сегодня в 9 вечера подъеду к твоему дому». Он посмеялся и ушел восвояси, держа телефон возле уха и оставив Кирилла удивленным одного со своими мыслями. Кирилл радуется, что удалось. Он еще не знает, что совсем скоро его жизнь круто изменится, а гонка под палящим солнцем Калифорнии станет для него не просто соревнованием, а настоящим испытанием на прочность. Солнце, уставшее от дневных трудов, лениво катилось к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотистые тона. В доме на окраине города, утопающем в предвечерней тишине, Кирилл Гречкин, молодой парень лет двадцати, довольно знаменитый у девушек, никак не мог определиться с внешним видом. Вот уже сорок минут он крутился перед зеркалом, примеряя на себя разные образы: спортивная футболка и джинсы сменялись строгой рубашкой и брюками, а затем и вовсе уступали место легкомысленной, даже подростковой футболке с принтом любимой музыкальной группы. Волосы то небрежно взбивались в подобие художественного беспорядка, то приглаживались до идеальной гладкости. Каждое изменение сопровождалось придирчивым взглядом и неуверенным вздохом. «Может, так слишком официально?» – думал Кирилл, пытаясь разглядеть в отражении себя, – «А вдруг это покажется несерьёзным?» Мысли метались в голове, не в силах вырваться на свободу. Наконец, одолеваемый сомнениями, он решил вернуться к первоначальному варианту – удобному спортивному костюму, который не стеснял движений и придавал образу непринуждённость. Натянув кепку пониже, Кирилл завязал шнурки на кроссовках и решительно направился к выходу. В этот момент тишину вечера разорвал рёв мотора, от которого чуть не задребезжали стёкла в окнах. Выйдя на крыльцо, Кирилл увидел у ворот мощный спортивный мотоцикл, сверкающий в лучах заходящего солнца хромированными деталями. За рулём сидел мужчина в кожаной куртке и защитном шлеме, скрывавшем его лицо. Скинув шлем на руль, незнакомец небрежным жестом откинул назад русые волосы, выбившиеся из-под шлема. Кирилл замер на крыльце, не зная, как реагировать. Внезапный приезд застал его врасплох. «Кто это?», – пронеслось в голове у Кирилла. В этот момент мужчина, сняв перчатки, махнул рукой, приглашая Кирилла подойти ближе. Лицо незнакомца, открывшееся взгляду Кирилла, показалось ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его видел раньше. – Привет, Кир, – раздался хриплый голос, – не ожидал? Кирилл узнал голос и наконец-то понял, кто перед ним. – Алексей! – воскликнул Кирилл, – Это вы! А я вас не узнал сразу. Кирилл подошёл ближе, разглядывая Алексея. Вблизи он заметил, что тот выглядит уставшим и измождённым: глаза, обычно полные энергии и захваченности, сейчас были тусклыми, красными, с полопавшимися капиллярами., а на скулах проступала нездоровая бледность. – Извините, а что с вами? Вы неважно выглядите, – с беспокойством спросил Кирилл. Алексей покачал головой, словно отгоняя назойливые мысли. – Со мной все относительно в порядке, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал бодро, – Просто не выспался немного. Давай не будем терять время, прыгай на байк. Он протянул Кириллу шлем, закрепленный до этого на заднем сиденье мотоцикла. Надевая шлем, Кирилл уствился на Лёшу. – Мы можем поехать в то место, которое хочу я? – вопрос от Алексея прозвучал с толикой измучености, сокрытой притворной насмешкой. Кирилл ответил, не думая и пары секунд: – Безусловно. Мотнув головой, словно стряхивая пелену с глаз, Кирилл с удивлением осмотрелся. Мотоцикл, управляемый Лёшей, остановился на вершине холма, о существовании которого Кирилл даже не подозревал. Он часто колесил по окрестностям, но этот укромный уголок, словно затерянный мир, оставался скрытым от его глаз. Живописный вид завораживал: весь город был как на ладони, а сверкающее море огней, уходящее за горизонт, казалось бескрайним. Ночная жизнь города, обычно ассоциирующаяся с шумом и суетой, отсюда выглядела на удивление умиротворенной и даже немного волшебной. Сняв шлем и с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух, Кирилл с любопытством наблюдал, как Лёша уверенным шагом направлялся к самому краю обрыва. Остановившись на мгновение, он, не раздумывая, шагнул в пустоту. «Вот чёрт!», - сердце Кирилла подпрыгнуло к горлу. Ужас ледяной рукой сжал его грудь. Неужели Лёша... Нет, быть не может! Бросившись к краю обрыва, Кирилл зажмурился, боясь увидеть то, что могло подтвердить его страшные догадки. Но вместо леденящей душу пропасти его глазам предстала неожиданная картина: из отвесной стены выступала массивная бетонная плита, словно парящая в воздухе, на которой стояло несколько кресел-груш. На одном из них лениво сидел Лёша, и с легкой ухмылкой наблюдал за реакцией Кирилла. – Испугался, малой? – раздался насмешливый голос Лёши. – Думал, решил свести счеты с жизнью? Нет, я не настолько драматичен. – Да…нет, всё в порядке, – Кирилл с трудом перевел дыхание, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. – Просто неожиданно как-то. Сейчас спущусь. Зеленоглазый Лёша лишь снисходительно хмыкнул и, откинув голову назад, принялся с интересом разглядывать звездное небо. Кирилл же, собравшись с духом, спустился по вырубленным в скале ступеням. Добравшись до импровизированной смотровой площадки, он плюхнулся в ближайшее к Лёше кресло. Молчание повисло между ними, нарушаемое лишь тихим шелестом ветра и отдаленным гулом ночного города. Кирилл, не решаясь нарушить молчание, скрестив руки на груди, погрузился в созерцание огней, мерцающих внизу, словно россыпь драгоценных камней. – Почему вы привезли меня сюда? – все-таки пронзил тишину Кирилл, заметив, что взгляд Лёши, обычно острый и проницательный, сейчас казался пустым и отстраненным. Вопрос вырвался неожиданно, как будто что-то внутри Кирилла требовало немедленного ответа. Лёша медленно перевел на него взгляд. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах, застывших, казалось, в вечном вопросе, промелькнула неуловимая тень боли. – Si nihil habitas, nihil morieris, – хрипло произнес он, словно сдерживая рвущиеся наружу эмоции. – Латынь. Переводится как: «Если ты будешь жить, ничто не умрет». Бредово, правда? Алексей провел рукой по лицу, словно стирая невидимые слезы.– Представь, ты узнал, что тебе осталось жить совсем немного. Ты можешь вылечиться, но… тебе незачем. Нет того, ради кого стоит бороться. Что бы ты сделал? Алексей повернулся к Кириллу, и по его щекам, оставляя мокрые дорожки, покатились слезы. Но лицо оставалось всё таким же спокойным, застывшим маской, скрывающей бурю эмоций. Кирилл, шокированный таким откровенным признанием, не знал, что ответить. Он никогда не задумывался о смерти, о том, что жизнь может оборваться в любой момент. Взгляд его упал на огни ночного города, пульсирующие внизу, как сердцебиение гигантского зверя. «Если бы у меня не было причин жить... » - мысль больно кольнула его. - «Если бы не было никого, ради кого стоит бороться...» Кирилл посмотрел на Алексея. Боль, застывшая в его глазах, отозвалась в его душе острой, режущей болью. Сглотнув комок в горле, он тихо, но твердо ответил: – Я бы жил так, как хочу. Начал бы лечение. Вдруг тот, ради кого стоит жить, совсем рядом, а я просто этого не замечаю? Сколько всего я еще не увидел в этом мире? Сколько радости мог бы подарить другим, сколько счастья испытать сам. Его голос дрогнул, и по щекам покатились слезы, хотя Кирилл не осознавал, что плачет. Он прекрасно понимал, о ком говорил наставник, и мысль о разлуке с этим человеком, о неминуемой потере резанула по сердцу острой болью. Алексей подарил ему больше тепла и понимания, чем кто-либо за всю его жизнь, и Кирилл не мог позволить себе потерять это сокровище. В нем крепло отчаянное желание сделать все возможное, любой ценой убедить Алексея бороться – Что для тебя любовь, Кирилл? – голос Алексея звучал ровно, но его взгляд, направленный прямо в глаза Кирилла, проникал в самую глубину души, в самые потаенные ее уголки. Кирилл задумался. Вопрос был неожиданным, требующим честного ответа. – Для меня любовь, как таковая наверное, не существует, – медленно проговорил он. – Но существует человек, которому я готов отдать всего себя, сделать все, что в моих силах, лишь бы он был счастлив, чувствовал себя нужным. Чтобы он чувствовал, что для меня он важнее всего на свете. Наверное, это и есть любовь.  Любовь – это все те эмоции, которые я могу подарить и получить взамен. Любые, даже негативные. Это и есть настоящая любовь. Кирилл снова посмотрел в глаза Алексея и увидел там отражение собственной боли. В глазах наставника плескалась горечь одиночества, но вместе с тем пробивался робкий лучик надежды, смешанный с неверием. – Лёшик… – прошептал Кирилл, и от этого ласкового, почти забытого прозвища, которым его никто не называл со школьных лет, у Алексея сжалось сердце. – Могу я тебя поцеловать? Достаточно робкого кивка, и вот уже руки в нежном жесте обхватывают чужое лицо. Кирилл прижимается своим лбом ко лбу наставника и начинает медленно дышать, успокаивая старшего и робко целуя его в висок, перетягивая на себя невысокого парня. Он гладит по спине, пока тот не успокоиться окончательно, и решается накинуть свою кофту, согревая теплом тела и ветровкой. Так они сидят до самого утра, успокаивая друг друга в объятиях и несказанными вслух, но ясных без слов, обещаний. Утреннее солнце несмело заглядывало сквозь тонкие занавески, окрашивая комнату Алексея в нежные персиковые тона. Прошлый вечер, наполненный страхом и адреналином, сменился непривычными тишиной и покоем. Леша лежал на спине, не в силах заставить себя открыть глаза. Тепло чужого тела, обнимающего его со спины, действовало умиротворяюще, стирая остатки ночных кошмаров. Приятный запах жареного мяса щекотал ноздри, маня на кухню. Алексей лениво повернул голову, встречаясь взглядом с пустынной подушкой. Кирилла, который настоял на том, чтобы остаться на ночь, боясь оставлять друга одного после пережитого, рядом не было. Слегка встревоженный, Леша поднялся с постели и, накинув на плечи растянутую футболку, зашагал на кухню. Картина, открывшаяся его взору, заставила улыбнуться. Кирилл, облаченный лишь в спортивные штаны, стоял у плиты, ловко управляясь со сковородой. На столе красовались тарелки с салатом из свежих овощей, румяные тосты и графин с апельсиновым соком. Кирилл, напевая что-то себе под нос, не замечал друга, застывшего в дверях. Алексей, поддавшись внезапному порыву нежности, бесшумно подошел к Кириллу со спины и, обвив руками его торс, прижался щекой к теплому плечу. Голубоглазый вздрогнул от неожиданности, но, повернув голову и увидев перед собой заспанное лицо Леши, расплылся в теплой улыбке. - Чего улыбаешься? – хриплым после сна голосом спросил Алексей, заметив игривые искорки в глазах Кирилла. - Да так, - протянул Кирилл, убавляя газ на плите и откладывая лопатку, - Прическу твою увидел. На домовёнка похож, - рассмеялся он, но тут же спохватился, - в хорошем смысле, миленько очень. Он развернулся в кольце рук, притянул к себе за шею и нежно поцеловал в макушку. Разница в росте между ними была небольшой, но все же заметной. Кирилл был выше Алексея почти на голову, что часто становилось предметом шуток в их компании. - Что готовишь, волшебник? – потирая глаза, спросил Алексей, заглядывая в сковородку, где шкварчало аппетитное мясо. - Решил побаловать мясом с рисом, - подмигнул Кирилл. - Надеюсь, ты его ешь? Леша утвердительно кивнул, не отрывая взгляда от золотистых кусочков мяса. Завтрак прошел в уютной тишине, нарушаемой лишь тихим стуком вилок о тарелки и негромким разговором. Наевшись, парни решили отправиться на трассу, где проводили большую часть своего свободного времени. Кирилл, привыкший быть за рулем, уверенно вел мотоцикл, ловко лавируя в потоке машин. Лёгкий ветерок трепал волосы Алексея, обнимавшего друга за талию. Прибыв на место, они сразу окунулись в знакомую атмосферу рева моторов, запаха бензина и дружеских подколов. На трассе, как всегда, было многолюдно. Гонщики, механики, просто любители адреналина – все были увлечены своим делом. Никто не обратил особого внимания на прибывшую парочку.  Солнце палило асфальт, заставляя воздух над трассой дрожать. Лёша, облокотившись о свой блестящий болид, с вызовом смотрел на Кирилла. - Ну что, Кир, прогоним кружочек по трассе? – его голос звучал бодро, а глаза горели азартом. Кирилл, не ожидая такого предложения, вздрогнул. Лёша был опытным гонщиком, а он сам только начинал свой путь в мире скорости и адреналина. Но отступать было не в его правилах. - Я буду только рад с вами посоревноваться, – сдержанно ответил Кирилл, стараясь не выдать своего волнения. Сев в машины, они замерли на стартовой прямой, ожидая сигнала. Рёв моторов гулким эхом разносился по трассе, заставляя сердца биться чаще. Зеленый свет вспыхнул, словно выстрел стартового пистолета. С места сорвались две машины, оставляя за собой лишь запах жженой резины. Кирилл, поддавшись эмоциям, сразу вырвался вперед. Ветер свистел в ушах, словно он едет не в закрытом салоне машины а на коне скачущем галопом, адреналин бурлил в крови, а чувство скорости опьяняло. Он рисковал на каждом повороте, выжимая из машины максимум. Лёша же, в отличие от младшего соперника, действовал хладнокровно и расчетливо. Он словно просчитывал каждый маневр, выбирая идеальную траекторию. Кирилл, видя в зеркале заднего вида приближающийся болид Лёши, ещё сильнее вжимал педаль газа. Его переполняли эмоции, но в этой буре чувств он упускал из виду тактические моменты. Именно эта ошибка и решила исход гонки. На одном из крутых поворотов Кирилл, не рассчитав скорость, чуть не вылетел с трассы в тросовые барьеры. Это дало Лёше возможность вырваться вперед и финишировать первым. Выйдя из машины, Лёша с легкой улыбкой подошел к Кириллу, который все еще не мог отдышаться после такой напряженной гонки. - Кир, ты должен ориентироваться на тактику, а не на ощущения и эмоции от скорости, – наставлял Лёша, вспоминая, как сам поддавался адреналину в начале своего пути. – Пойми, эмоциями ты не вывезешь. - Но вы ведь и сами получили удовольствие, – возразил Кирилл, вспоминая, с каким азартом в глазах ехал Лёша. - Не спорю, адреналин – это важная часть гонок, – кивнул Лёша. – Но без холодного расчета и умения контролировать ситуацию, победы не видать. Запомни, Кир, на трассе побеждает не тот, кто быстрее едет, а тот, кто умнее управляет. – он постучал пальцем у виска как бы указывая на чем нужно делать акцент. Асфальт вместо надгробия. Солнце палило нещадно, отражаясь бликами от раскаленного асфальта. Спустя пару заездов, воздух всё ещё гудел от рева моторов, пропитанный запахом бензина и жженой резины. Кирилл и Алексей, молодая звезда и его ученик, сидели на трибунах, наблюдая за тем, как механики колдуют над их стальными конями. В руках у каждого по банке прохладительного напитка - глоток свежести в этом пекле страсти к скорости. Кирилл, допив свой энергетик, неожиданно для самого себя нарушил молчание. - Леша, слушай, а почему ты, собственно, в гонки подался? – спросил он, с любопытством глядя на друга. – Ты ведь парень неглупый, мог бы и в какой-нибудь компании работать, деньги зарабатывать… Алексей на секунду отвел взгляд, словно заглядывая куда-то внутрь себя. - Кир, у меня тут диагноз, - тихо произнес он указывая на грудную клетку. - И не первый год уже. Вот и решил пойти туда, где даже погибнув на трассе, запомнят. Кирилл опустил голову, чувствуя, как неловко сжимается сердце- У меня, видишь ли, даже на похороны нормальные рассчитывать не приходится, - продолжил Алексей с грустной усмешкой. – Родители давно погибли в аварии, вместе с сестрой. Родственников больше нет. Кому я нужен? А так хоть имя останется, след какой-то… Он посмотрел на Кирилла, замечая, как тот поник. - А ты-то чего в гонки подался? – Алексей закинул ноги на скамью, разворачиваясь к другу и допивая свой кофе. - А я… Я всегда хотел отцу доказать, что чего-то стою и без его денег и связей, - Кирилл нервно провел рукой по волосам. - Экстерном университет окончил. Отец, конечно, предлагал “помочь” с трудоустройством, но я решил по-своему. Мать я, кстати, и не знал никогда… Он пожал плечами, стараясь казаться равнодушным, и посмотрел на Лешу. Тот слушал его с нескрываемым интересом. Двое молодых людей, объединенных страстью к скорости и тяжелым грузом прошлого. Для одного гонки – это шанс оставить свой след в мире, который, кажется, отвернулся. Для другого – способ доказать самому себе и другим свою ценность, вырваться из тени отца. Асфальт вместо надгробия, рев мотора вместо тишины забвения. Каждый искал на трассе свое, и каждый находил в этом опасном пути нечто большее, чем просто адреналин и связи. Сгущающиеся сумерки окрашивали город в неоновые блики, предвещая скорое наступление ночи и пробуждение самых потаенных желаний. Клубный туман: Две стороны одной медали Рёв басов чувствовался даже сквозь толстые стены клуба. Воздух у входа вибрировал, насыщенный предвкушением, энергией ночи пропитанный запахом дорогих духов и обещанием свободы. Кирилл чувствовал себя здесь как рыба в воде, словно хищник, выпущенный на волю. с азартом в глазах он втянул этот воздух. Рядом стоял Лёша, его наставник, человек, для которого клубная атмосфера была когда-то такой же родной стихией. Музыка внутри и правда не била по ушам, а скорее окутывала, создавая плотный кокон, где царили экстаз и первобытные инстинкты. Кирилл растворялся в этом мире, как сахар в кипятке. Ещё в подростковом возрасте, бунтуя против строгости отца и его запретов, он находил отдушину в подобных местах в этом хаосе огней и звуков. «Отдых» для Кирилла заключался в головокружительном угаре упивался до беспамятства, нюхал, искал утешения в объятиях элитных девочек. Впрочем, даже за пеленой искусственного рая Кирилл не забывал об учебе, легко справляясь с нагрузкой благодаря острому уму, который он старательно скрывал под маской прожигателя жизни. Парень он был неглупый, просто жаждал свободы. Для Лёши атмосфера клуба тоже была не чужда. Когда-то и его жизнь крутилась вокруг клубных вечеринок. В прошлом он и сам искал забвения в этих стенах, пытаясь заглушить внутреннюю боль и уйти от проблем. Позже, выбравшись из этого омута, завязал с выпивкой, но сигареты остались верными спутниками, несмотря на все обещания бросить. - Кир, закажи пока что-нибудь безалкогольное, я найду стол, где потише, - попросил Лёша, стараясь перекричать музыку. Кирилл, коротко кивнув, направился к бару. Бармен узнал его с полувзгляда, как и парочка людей сидевших за баром. Кирилл, мастерски лавируя между фразами, и проявляя чудеса дипломатии вежливо отвязался от нежелательного общения. В то же время на Лёшу обрушилась волна восторженных фанатов. Его буквально атаковали просьбами сфотографироваться или дать автограф. Сдержанно, но твердо Лёша отказывал, прося оставить его в покое хотя бы на эту ночь. Кирилл, наблюдая за этим представлением, едва сдерживал смех. В глубине души он поздравлял себя с тем, что предпочитал оставаться в тени, вдали от любопытных глаз журналистов и поклонников. Вернувшись к Лёше, он поставил перед ним большой бокал с газировкой, украшенный дольками цитрусовых и кубиками льда, неизбежно ловя на себе завистливые и удивлённые взгляды. Два человека, две судьбы, два пути, на миг пересекшиеся в полумраке жизни. Один искал спасения от прошлого, другой – убегал от настоящего. И только пульсирующая музыка знала, что ждёт их впереди, когда за окнами забрезжит рассвет. Подмигнув Кирилл решил устроить представление на публику. Он нарочито громко позвал Лёшу по имени и выдал такой бред, что не сразу верилось: – Красавец, а поехали колесить по Калифорнии в моей компании? – он выглядел самонадеянным нарочно, чтобы люди считали его типичным выскочкой. Сразу поняв, что к чему, Лёша так же нарочито громко произнес, допивая напиток: – А поехали, ты вроде симпатичный. Заскучать не дашь – и с дикой ухмылкой направился вслед за Кириллом. Выйдя из бара, они посмотрели пару секунд друг на друга а после захохотали словно безумный джокер складываясь чуть - ли не пополам. Оба спустя минут 10 сели за рули своих машин, и Лёша поехал за Кириллом следом, заметив, что они въезжают в достаточно громкий и интересный район, а после увидел, что младший вышел из машины и подозвал к себе. – Смотри, Лёша, это то место, где у тебя никто не попросит автограф, потому что тут есть негласное правило: приехал сюда, значит ты приехал другой личностью, не важно кто ты в повседневности, здесь ты человек, кайфующий от тачек, хороших девушек, не лезущих в штаны, и клевых дизайнов машин. Тут атмосфера как в фильме «Форсаж: Токийский дрифт», – проговорил Кирилл, наблюдая за реакцией Лёши. Тот, оглядываясь по сторонам и видя толпу, расступающуюся перед машинами, и людей, увлечённо общающихся меж собой, заметил: – Я тебе скажу больше. Это и есть он. – Кирилл аккуратно взял Лёшу за подбородок и показал на точную копию машины, на которой ездил главный герой: Nissan Skyline в такой же раскраске, как у персонажа. Глаза Лёши раскрылись от удивления и ощущения свободы. Ему нравился запах стертых от дрифта шин, ему безумно нравилась атмосфера, царящая в этих районах. В какой-то мере он мечтал остаться в этом мгновении навсегда. Тут даже стояли машины, стилизованные под аниме «Initial D», и тому подобное. Играла музыка, были слышны возгласы толпы, сливавшиеся в единый гул адреналина и страсти к скорости. Воздух был пропитан запахом бензина, жженой резины и свободы. Это был не просто район, это был другой мир, где не существовало ничего, кроме рева моторов, визга шин и блеска хрома под неоновым светом. Мир, где можно было быть собой, не оглядываясь на условности и чужие мнения. И Лёша, чувствуя, как адреналин вливается в кровь, понял, что он наконец-то дома.  Ночь.  Калифорнийский Дрифт. Дым, асфальт и "Лунный свет": погружение в мир стритрейсеров Кирилл бросил взгляд на друга, лицо которого светилось детским восторгом. - Хочешь подрифтить? Знаю тут пару людей, которые не против одалживать тачки под такое, - с едва заметной ухмылкой произнес он.Лёша согласно кивнул, и они направились к паре парней, стоявших около двух японских автомобилей, начищенных до блеска и тюнингованных так, что в них не осталось ничего заводского. - Кис! Сколько ты у нас не появлялся? - один из парней, высокий и поджарый, словно гепард, бросился навстречу Кириллу, засыпая его вопросами и шутками одновременно. Заметив спутника друга, он спохватился и извинился за невнимательность, обратившись к Лёше с вопросом о его имени. Кирилл не дал Лёше раскрыть рот. - Это Муншайн, - бросил он небрежно и, заметив недоумение на лице друга, пояснил: - Тут не стоит светить настоящими именами. Муншайн - это "самогон" по-английски. Помнишь ту историю в баре? Лёша рассмеялся, вспомнив недавний случай. "Муншайн", - мысленно повторил он про себя, чувствуя, как по венам бежит адреналин. Новая личность, другой мир, полный рева моторов, запаха жженой резины и адреналинового драйва, раскрывался перед ним. Он готов был нырнуть в эту пучину с головой, оставив позади свою обыденную жизнь, хотя бы на одну ночь.