Загадка

Лекса не понимала Небесных Людей. Их поведение сбивало ее с толку, пугало. Она не могла предсказывать их реакций, предвидеть их действия в той, или иной ситуации. Казалось, что они считали ее народ менее значимым, чем они сами, из-за этого они и конфликтовали, и никто не вмешивался, чтобы навести порядок.  Они были словно хаос посреди ее железного контроля, но полагая себя более развитыми, считали Двенадцать Кланов дикарями. Лекса ненавидела их всех, как невидимого врага, который был полон решимости разрушить уклад ее жизни, убить всех, кто надеялся на ее защиту. Для нее не составляло труда, посылать им предупреждения, отправлять отряды с ее самыми безжалостными солдатами, чтобы уничтожить их.  Так было до тех пор, пока она не встретила одного Небесного Человека, столкнувшись с ним лицом к лицу. С одним человеком из множества и вдруг они все стали для нее людьми, а не врагами.  Эти люди сбили ее с толку. Один пытался ее убить, а другой пытался покончить с собой. Она не могла понять, как они оба могли происходить из одного племени, как могла существовать какая-то форма культуры, если людям позволялось так резко и по разному реагировать в одних и тех же обстоятельствах. Она допросила их, пытаясь понять кто их лидер, а потом в ее лагерь пришла ОНА.  Когда Лекса впервые увидела Кларк, она поняла, почему Небесные Люди были такими неорганизованными. Это не имело никакого отношения к девушке перед ней, сильной, но сострадательной в своем призыве к миру. Это заключалось в том, как ее люди смотрели на нее. Особенно женщина, которая должно быть была ее матерью. Хотя Кларк явно сама по себе была их командиром, эта женщина все еще смотрела на нее, как на ребенка. Лекса убила бы любого, кто таким образом поставил бы под сомнение ее авторитет и делала это не единожды.  В конце концов Кларк проникает в разум Лексы — загадка, которую она отчаянно пытается разгадать. Она видела металл во взгляде Кларк, яростный огонь, понимающий цену жизни. Но затем она видит в ней девушку, в том, как Кларк ведет себя, убедившись, что Лекса знает, что она не боится. Кларк позволяет своим людям называть себя Принцессой, но никогда не требует чтобы они обращались к ней по титулу. Она пользуется их уважением, но не требует его.  Когда Лекса потребовала жизнь возлюбленного Кларк, она не понимала, кто она. Она просто хотела, чтобы убийца заплатил за то, что он сделал с ее людьми. Хотела, чтобы они поняли обычаи ее народа, ощутили часть той боли, которую испытала она, услышав о бойне в Тондисе. Но потом она увидела лицо Кларк и та часть Лексы, которая давно дремала, начала сожалеть о том, что она просила его крови. Она по своему пыталась утешить Кларк. Она видела, как Кларк провожала мальчика словно воина, павшего в бою, в то же время, чтя людей Лексы, павших от его руки. Она видела, как Кларк ломалась, уставившись в пустоту. Лекса была так сосредоточена на Кларк, что не заметила, как Густус отравил ее чашу.  Огонь Кларк снова проявился, танцуя на острие ее решимости, когда она пила самогон, чтобы доказать, что это дело не рук Небесных людей. И на этот раз Лекса не увидела ни капли страха. Боль очистила Кларк от страха, меняющего поступки, пожирающего разум. Лекса увидела это, после того, как тело Густуса было погребено как воина, чей позор был омыт кровью. Кларк отринула свою боль. После этого, внутри нее не осталось ничего, кроме закаленной стали, сломанной и переплавленной, пока она не стала чем-то более чистым, чем многие могли представить.  Однажды Лекса обнаружила ее сидящей рядом с одним из общих костров, безучастно смотрящей на огонь. Небесные люди и ее собственный народ объединились. Кто-то делился наблюдениями о травах и химикатах, в то время как воины громко смеялись, а охранники занимались своими ежедневными тренировками. Нет ничего лучше, чем отправиться в бой вместе, чтобы сблизить две группы. Она молча села рядом с Кларк, понимая ее выражение лица. Она сама не раз надевала маску безразличия, концентрируясь на том, что находилось за пределами того, что видели ее глаза. Она знала, что Кларк видит ее и полностью осведомлена о том, что происходит вокруг, несмотря на то, что она кажется погруженной в собственные мысли. Кларк поговорит с ней, как будет готова и когда это случится, Лекса ее выслушает. Их никто не беспокоил, хотя в их сторону посматривали. Воины желали узнать о планах, а целители нервничали из-за того, что может принести следующая неделя. Но всё любопытство быстро проходит, когда становится понятным, что если Лекса и Кларк если и общаются, то это происходит без слов. Долгое время, словно третий участник их молчаливой беседы, между ними царит уютная тишина, пока ее не нарушает Кларк. «Что если мы не сможем их вытащить?» Она не двигается, глядя на огонь, а Лекса смотрит в небо, обдумывая ответ. Оттуда пришли люди Кларк, прятавшиеся среди звезд. Даже на пике своего развития, когда они были едины с ночным небом, люди Кларк никогда не превосходили численностью народ Лексы с тех пор как они объединились в Двенадцать Кланов. «Мы положим конец их мучениям и дадим им достойную смерть». Нет смысла лгать девушке рядом с ней, Кларк знает, что если Горцы решат убить людей, никто ничего не сможет с этим поделать.  «Что будет с нами?» Лекса задумалась о своем собственном народе. Для них те, кто находится внутри горы уже мертвы. Они сражаются скорее ради будущих поколений, или просто ради войны, нежели для спасения тех, кто внутри. Но Небесные люди все еще думают о своих детях так, словно они были среди звезд, отказываясь принять то, что многие из них возможно изменились, став Жнецами, или уже мертвы.  «Мы будем скорбеть. Каждый по своему» — отвечает Лекса. Ее люди будут сжигать своих мертвецов, Небесные люди будут кричать о своей боли небесам, которые когда-то были их домом. — «Нам будет больно и мы сломаемся. Но мы будем жить дальше». Кларк кивает и Лекса видит, как ее губы без слов произносит слово «мы». Затем она поворачивается, чтобы взглянуть на Лексу, впервые с того момента как они там сидели и Лекса увидела тень неуверенности в ее глазах: «А я?» И Лекса узнаёт это сомнение. Когда ты уже был на волосок от смерти, откуда тебе знать, что ты не сломаешься от малейшего толчка? Изнутри разум кажется такой хрупкой вещью, что любой момент слабости может его сломить. Но Лекса смотрит на Кларк беспристрастными глазами, или как тот, кто сражался с ней, а теперь сидит рядом. Не смотря ни на что Лекса не видела слабостей, которыми можно было бы воспользоваться и сломить девушку. Ей будет больно, но это ее не сломает.  Лекса кладет руку Кларк на плечо и крепко сжимает. Она ощущает силу мышц и костей под своей хваткой, старается показать Кларк свою уверенность. Даже если Кларк начнет падать, Лекса не допустит этого несмотря ни на что. Кларк и Лекса будут вести своих людей на равных и она ощущает это всем своим существом.  «Мы будем жить». И на этот раз в глазах Кларк проявляется уверенность. Для многих из них нет «мы» без Принцессы и она наконец начинает это понимать. И Лекса видит перед собой того, кто требует уважения не словами, а твердостью своего характера и поступками. Обе теперь видят недоступные им ранее вещи, после чего им будет проще планировать свое вторжение.