Вместе до конца – Книга первая

Сам День святого Валентина оказался ничуть не лучше десерта. Куда бы Ремус ни пошёл, студенты везде флиртовали, хихикали и целовались в боковых коридорах. Мерзкий запах гормонов преследовал его повсюду. Общее помешательство не обошло стороной даже привидений. Сэр Николас рассказывал группе девочек какую-то невероятно романтическую историю о влюблённом рыцаре, а когда Ремус решил спрятаться в туалете Миртл, та без умолку болтала о симпатичных на её взгляд парнях и постоянно спрашивала, когда он снова приведёт "того друга-красавчика" (в конце концов Ремус понял, что речь шла о Сириусе). В какой-то момент невинные вопросы превратились в довольно настойчивые. Мама прислала ему дюжину печений в форме сердечек с розовой глазурью, и Ремус разделил их только между друзьями-мальчиками. Он бы не посмел поделиться ими с Лили! Ремус был уверен, что сама Лили восприняла бы это исключительно как дружеское желание угостить её, а вот Колгейт и Инквуд точно нашли бы какой-то подтекст, и ему не хотелось терпеть их хихиканье. Вторник прошёл сравнительно неплохо, но к началу окклюменции раздражение так и не прошло, и Фаули почувствовала это. На её вопрос, что не так, Ремус лишь вздохнул, не зная, как объяснить. — День святого Валентина, — наконец сказал он. — Девочка, которая тебе нравится, не обращает на тебя внимания? — склонила голову набок Фаули. — Что? Нет! Фу! Нет! — скривился Ремус. — Просто всё вокруг... такое... вычурное. Гадость. Фаули усмехнулась. — Иногда я забываю, что ты ещё так юн. — Ремус не понял, к чему это было сказано, а потому промолчал. Когда Фаули потянулась к нему, первое же воспоминание, которое она увидела, было о возвращавшихся в башню после десерта гриффиндорцах. Учительница тут же разорвала контакт, заливаясь смехом. — Твои друзья — это просто что-то с чем-то! — В... плохом смысле? — уточнил Ремус, припомнив лекцию Лили. Фаули потрясла головой. — Следующие несколько лет преподавателям тут скучать явно не придётся. С этим было не поспорить. Они уже планировали следующий розыгрыш — на этот раз летучемышиный. Днём друзья несколько часов тренировались накладывать заклинание на дверной проём. Получалось уже лучше, но и близко не так хорошо, как того требовал план. А ещё оставался главный вопрос: на кого нацелиться? В первую очередь, конечно, на слизеринцев. Джеймс настаивал, что надо подловить их на сдвоенном уроке с хаффлпаффцами, поскольку так они захватят больше народу... вот только сдвоенной у этих двух факультетов была астрономия — слишком рискованно даже по их меркам. Если они будут бродить по коридорам после полуночи, то, с высокой долей вероятности (как выразился Ремус), попадутся. Лучшим вариантом была травология у слизеринцев и рэйвенкловцев. Обсуждали и зельеварение, которое делили слизеринцы и гриффиндорцы, но Джеймс хотел как можно больше жертв. Оставалось выяснить, когда именно у слизеринцев и рэйвенкловцев была травология, чтобы понять, смогут ли друзья вообще провернуть задуманное. Если занятие совпадало с уроком в их расписании, то его бы пришлось пропустить, и Ремус был категорически против ("Умник", — пожаловался Сириус). Он несколько минут слушал, как Джеймс и Сириус строят планы, прежде чем сжалился и напомнил, что ходит в учебную группу с несколькими потенциальными жертвами. Следующие несколько дней Ремус изо всех сил пытался выудить нужную информацию, не вызывая при этом подозрений (по крайней мере, он надеялся, что не вызывает). Он знал, что урок был во второй половине дня, и вскоре, к своему разочарованию, выяснил, что травология у двух факультетов стояла по понедельникам, вторникам и средам сразу после обеда — ровно в то время, когда у гриффиндорцев была защита от тёмных искусств. — Значит, прогуляем, — решил Джеймс, игнорируя поджатые в лучших традициях Макгонагалл губы Ремуса. — Мы всё равно попадёмся, раз уж нам придётся поддерживать заклинание на двери. — Или мы можем сделать это на зельеварении, — предложил Ремус. — Но там будет всего двадцать два человека, — заныл Джеймс. — Очень даже неплохо... если всё получится, попадётся почти две дюжины. Джеймс расплылся в самодовольной ухмылке. — Ты прав. — Ну что, попробуем совместить заклинание на двери с летучемышиной порчей? — спросил Сириус, крутанув палочку в пальцах. — Мы пока только со сглазом-подножкой практиковались, и он уже выходит довольно неплохо. Питер тяжело вздохнул и потёр нос, подозревая, что роль "добровольца" снова достанется ему. Ремус соскочил с кровати, направил палочку на дверной проём и, сосредоточившись как следует, пробормотал формулу. Сил на это по-прежнему уходило много. На мгновение дверь озарилась бледно-голубым светом, который тут же погас. После этого Сириус и Джеймс осторожно наложили поверх летучемышиную порчу. Дверь снова ненадолго вспыхнула и погасла. Джеймс и Сириус крикнули, что Питер — который вышел перед этим в коридор — может заходить обратно. Он переступил порог, прикрывая нос. Все замерли в ожидании, но впустую: ни мышей, ни соплей, ничего. Питер опустил руку и пожал плечами. Друзья попробовали ещё пару раз, но после этого Ремус выбился из сил, и на какое-то время они решили оставить это дело. — Чем сложнее заклинание, которое накладывается поверх, тем тяжелее поддерживать само заклинание активации, — заметил он, когда все плюхнулись на пол, чтобы подкрепиться сладостями Джеймса. — Жаль, что нельзя его просто наложить и оставить, как есть, — задумчиво сказал Сириус, разворачивая желейный котелок. — Ну, знаете— постоянно поддерживать его — это так не... м-м-м... не эффективно... Ремус едва удержался, чтобы не закатить глаза. Его друзья никогда не слушали. И как только с этим справлялись преподаватели? — Его и не нужно поддерживать, — медленно объяснил он. — В том и смысл. Нам всего одиннадцать. И мы пробуем очень продвинутое заклинание. Естественно, оно не сработает как надо и в полную силу. — Вообще-то, нам с Питом уже двенадцать, — поправил Сириус, поднимая вверх палец. — Но я тебя понял. Ещё никогда желание спрятать лицо в ладонях и застонать — или закричать — не было таким сильным. Что угодно, лишь бы не видеть глупой ухмылки Сириуса. — Скорее бы мы стали старше и начали проходить ещё более крутые заклинания! — воскликнул Питер. — Ну, то есть вы будете их проходить, а я, скорее всего, так и застряну на первом курсе. — Ты справишься, — приглушённо сказал Ремус, не отнимая ладоней от лица. Питер едва заметно улыбнулся, явно ему не поверив. — Я вам и в подмётки не гожусь. Особенно тебе, Ремус. Понятия не имею, как тебе это удаётся. У тебя мозг... не как у других людей. Ремусу потребовалось немало усилий, чтобы сохранить на лице улыбку. Услышанное было сравнимо с ударом под дых. Крошечная часть Ремуса была в ужасе от того, что Питер мог догадаться... хоть Ремус и знал, что Питер не имел в виду ничего такого и говорил о его умственных способностях. И всё-таки что-то внутри замерло от ледяного ужаса. Его друзья продолжали смеяться и шутить — в основном про мозги Ремуса. Сириус легонько постучал его костяшками по макушке и что-то сказал, но Ремус не мог разобрать ни слова. Всё смешалось, словно мальчики резко перестали говорить на реальном языке. Извинившись, Ремус вышел в туалет и, оперевшись на раковину, сделал несколько глубоких вдохов. Слова Питера, от которых его трясло и бросало в жар, заставили вернуться то ненавистное чувство тревоги и дезориентации. Ремус совсем не винил Питера — он знал, что друг хотел его похвалить, и оттого чувствовал себя ещё хуже. Только его комплименты могли уронить в бездонную пропасть. Это было неправильно! Наконец Ремус поплескал холодной водой себе на лицо, чтобы успокоиться, и вернулся в спальню, чувствуя себя оторванным от реальности. Может, моя душа не вытерпела ехидства Сириуса и всё-таки вылетела из тела?.. Ощущение, словно он смотрит на себя со стороны, не исчезало, и Ремусу это не нравилось. Он всё ещё не мог разобрать ничего из того, что говорили друзья, и вскоре это стало невыносимо. Ремус долго отчаянно заикался и невнятно бормотал, прежде чем Сириус понял, что он пытается сказать — ему надо побыть одному. "Простите, — подумал Ремус, глядя, как друзья выходят из спальни. — Я не понимаю, что со мной не так— не считая очевидного... но мне правда жаль..." Ремус сжался под кроватью с книгой, намереваясь почитать, но вскоре попросту уснул.

***

С субботой пришло время очередного школьного матча: Рэйвенкло против Хаффлпаффа. Ремус думал, что это будет отличная возможность попрактиковаться для розыгрыша, поскольку их никто не будет отвлекать, но его друзья хотели сходить на игру. Они умоляли Ремуса пойти с ними и лишь после сотого отказа покорно поплелись в сторону поля. В гостиной почти никого не было, так что Ремус растянулся с книгой на диване у камина и позабыл обо всём на пару часов, пока гриффиндорцы не вернулись, разочарованные тем, что Рэйвенкло победил с большим отрывом. Джеймс попытался объяснить систему очков Ремусу, который кивал и делал вид, что слушает, а сам решил почитать летом какую-нибудь книгу про квиддич, чтобы подготовиться ко второму году, когда Джеймс будет в команде. — Наш матч против Рэйвенкло в самом конце года, — проворчал Джеймс, теребя гриффиндорский шарф. — В мае. Сначала будем играть со Слизерином. — Матч со Слизерином должен быть в конце, так было бы эпичнее, — сказал Сириус. — С рэйвенкловцами играть — одна тоска. Впрочем, некоторого рода столкновение с рэйвенкловцами произошло уже на следующий день — исключительно по вине Джеймса и Сириуса. Друзья вчетвером играли на улице в снегу, а когда пришло время возвращаться в замок, Джеймс и Сириус решили устроить гонку. Они понеслись вперёд и, распахнув двери, врезались в двух рэйвенкловцев, которые начали сильно возмущаться. Ремус и Питер подоспели как раз в тот момент, когда спор перешёл на повышенные тона. — ...КУДА ПРЁШЬ! — орал один из рэйвенкловцев. — А НЕЧЕГО СТОЯТЬ ПРЯМО В ДВЕРЯХ! — не остался в долгу Джеймс. Ситуация всё больше накалялась, голоса нарастали, и Ремус зажал уши. Девушка с Рэйвенкло изо всех сил пыталась оттащить назад парня, а Питер ухватил за рукав Джеймса. — Чтоб тебя, Позёр-Поттер! — выплюнул рэйвенкловец одно из прозвищ, которые стали весьма популярны среди тех, кто их недолюбливал. — Все вы, гриффиндорцы, одинаковые! — Крутые и бесподобные? — приосанился Джеймс. — Я в курсе. Лучше уж иметь львиное сердце, чем птичьи мозги. — По крайней мере, у рэйвенкловцев есть мозги! Чего не скажешь о тебе — голова два уха, и в той одно самомнение! — Ах это у меня что-то не так с головой? — фыркнул Джеймс и выхватил палочку. — Энгоргио скаллус! Голова рэйвенкловца начала надуваться как воздушный шарик. Ремус с открытым ртом наблюдал, как она всё росла и росла. Девочка отшатнулась, в ужасе глядя на своего спутника. Джеймс рассмеялся, стуча кулаком по бедру и подпихивая локтем в бок Сириуса, которого тоже начал разбирать смех. Они оба согнулись, задыхаясь от хохота, из-за которого у них даже выступили слёзы. Сириус только и смог выдавить, что надо наложить заклинание второй раз и посмотреть, насколько ещё голова сможет вырасти. Прижимавший ладони к ушам Ремус не расслышал приближавшийся звук шагов и не меньше других удивился, когда Джеймса и Сириуса внезапно кто-то схватил за шкирку и оттащил назад. Это была Макгонагалл — вне себя от ярости. — Что здесь происходит?! — возмутилась она, переводя взгляд на рэйвенкловца, голова у которого увеличилась примерно вдвое — кожа при этом натянулась, а глаза выпучились точно у рыбы. Даже смотреть на это было больно. — Мистер Обри! Что с вами произошло? Парень попытался ответить, но когда открыл рот, вместо слов раздались стоны. Он впился пальцами в тугую лоснящуюся кожу на щеках. — Эти двое! — выступила вперёд девушка, указывая на гриффиндорцев, которых схватила Макгонагалл. — Они прокляли его ни за что! Макгонагалл притянула Джеймса поближе и уставилась на него. — Какое заклинание вы использовали? — спросила она, но Джеймс лишь пожал плечами. — Мисс Рокфаул, не могли бы сопроводить мистера Обри в больничное крыло? Я подойду через минуту. Мистер Люпин, — Ремус подпрыгнул при звуке своего имени — внутри у него всё оборвалось, — какое заклинание использовал мистер Поттер? — Если честно, я не— не— не знаю, — заикаясь, выдавил он. — Я не— не— эм, раньше такого не встречал... — Он хотел добавить, что это была какая-то разновидность раздувающих чар, но это и без того было очевидно всем присутствующим. — Благодарю вас, мистер Люпин. Вы двое, за мной. — И Макгонагалл утащила Джеймса и Сириуса прочь. Ремус вздохнул с облечением — с одной стороны он был рад, что избежал наказания, с другой ему было слегка за это стыдно. — У них будут бооольшие неприятности, — прошептал Питер, который теперь цеплялся уже за рукав Ремуса. — Тем более, мне— мне кажется, что— что Джеймс изобрёл эти чары сам. — На этот счёт у Ремуса были сомнения. Он лихорадочно соображал, слышал ли где-то такую формулу прежде, но ничего не мог вспомнить. Опять же, это не значило, что Джеймс именно придумал заклинание — как минимум, Ремус на это надеялся. — П-пойдём... Они прождали в спальне почти час. Наконец Джеймс и Сириус вернулись — Сириус ухмылялся от уха до уха, и в его серых глазах плясали черти, а вот Джеймс казался сдержаннее. — Сильно влетело? — подскочил на ноги Питер. — Ага! — рассмеялся Сириус. — Нам назначили кучу отработок, вычли баллы и прочитали гигантскую лекцию. Но это определённо того стоило — вы видели, как сильно надулась голова у того парня?! — и он рухнул на кровать, заходясь хохотом. Ремус заметил, что от Джеймса по непонятной причине пахло злостью, но решил не уточнять и просто молча наблюдал, как Джеймс роется в тумбочке, бормоча что-то себе под нос. Сириус наконец успокоился и, взяв с кровати подушку, запустил её в Джеймса, который пошатнулся от удара. — Ой, да ладно тебе. Джеймс фыркнул. — Чт... что случилось? — всё-таки спросил Ремус. Зелёно-карие глаза вспыхнули. На мгновение Ремус подумал, что Джеймс почему-то злится на него, но его друг лишь покачал головой. — Она сказала, что пользоваться этой порчей незаконно, потому что её нет в дурацких книжках! — Джеймс несколько раз ударил подушку. — И у меня теперь из-за этого большие неприятности. Она даже напишет родителям. Ремус нервно потёр руки. — Д-Джеймс, ты сам придумал это заклинание? Немного поколебавшись, Джеймс улыбнулся. — Не совсем. Оно мамино. Она пару раз использовала его на папе, когда тот её чем-то выводил. Однажды он проходил так целый день, прежде чем она согласилась вернуть всё как было. — Чумовая порча, — сказал Сириус, и Джеймс всё-таки рассмеялся. — Думаешь, твои родители разозлятся? — М-м-м, — Джеймс упал на кровать рядом с Сириусом. — Вряд ли. Они на меня никогда не злятся, я же их ненаглядный сыночек. Обычно они говорят, что я гений. — Это многое объясняет, — ляпнул Ремус, чем заработал мрачный взгляд от Джеймса. Упс. Зато Сириус хихикнул — хоть и спрятал свой смешок в кулак. — Блин, да это нечестно. Он в порядке. Подумаешь, заклинание нигде не записано, почему сразу незаконное? — снова начал жаловаться Джеймс. По крайней мере, в этот раз у него был слушатель в лице Питера, который кивал и согласно мычал в нужные моменты. Ремус растянулся на кровати и углубился в одну из книг. Сириус соскользнул со своей постели и, подсев к Ремусу, потыкал его в бок, привлекая внимание. Когда Ремус взглянул на него, Сириус поднял руку и начал "открывать" и "закрывать" её, подражая речи Джеймса. Ремус спрятался за книгой, изо всех сил пытаясь сдержать смех. Сириус ухмыльнулся, ещё раз пихнул его в бок и вернулся к себе на кровать, вторя Джеймсу в том, как несправедлива жизнь. Джеймс дулся до самого ужина, на который Обри явился с всё такой же раздутой головой, после чего Джеймс с Сириусом снова развеселились.

***

Друзья не вспоминали про Снейпа с тех самых пор, как Джеймс ещё до Дня святого Валентина ходил с ним на отработку (прошло почти две недели!), и Ремус надеялся, что они перестанут его донимать — хотя бы ради Лили. Однако в понедельник за обедом на Снейпа опрокинулась огромная миска с подливом. Под смех родного слизеринского стола красный как рак мальчик подскочил с места, разбрызгивая повсюду жирные капли. Сириус быстро спрятал палочку и под столом дал Джеймсу пять. До конца обеда оставалось всего ничего, и Ремус знал, что Снейп, скорее всего, опоздает на следующий урок. Во время ужина на гриффиндорском столе опрокинулся кувшин, заливая Сириусу, Джеймсу, Ремусу и Питеру колени тыквенным соком. — Это был Снейп, я его видел, — проворчал Джеймс, отряхивая сок с рукавов. — Ну и придурок. — Снейп сидел за слизеринским столом, склонив голову и трясясь в беззвучном смехе. "Мы же первые начали", — подумал Ремус, собирая салфетки. Внезапно он понял, что мысленно включил и себя, хотя виноват был только Сириус. Ремус вздохнул, промакивая сок. Выбор был невелик — пахнуть тыквой на собрании учебной группы или пропустить его совсем, чтобы помыться. Второй вариант казался предпочтительнее. — Реми, как считаешь... — Сириус склонился к нему. — Ты смог бы убедить Эванс сказать тебе, чего боится Сопливиус? — Н-нет! — отрезал Ремус. — Она ни за что не скажет. К тому же, я не стану её об этом спрашивать. — Он покосился на Лили, которая наблюдала за ними с интересом. Девочка виновато ему улыбнулась и отвернулась к друзьям. — У тебя есть идея? — спросил Питер. — Пауки, — коварно ответил Сириус. — Все ведь боятся пауков. — Даже змеи? — пошутил Джеймс. Сириус фыркнул от смеха. — Ну, достанем мы пауков. А потом что? — Не знаю, дальше я не придумал. Обсыпем его ими? Запустим в сумку? Если бы мы знали, как попасть в слизеринскую гостиную, можно было бы подложить их ему в кровать... — Обсыпать — хороший вариант, — сказал Джеймс, потирая подбородок. — Когда мы перебирали их на отработке, он был явно не в восторге. Да и кто угодно взбесится, если по нему вдруг забегает куча пауков! — Слевитируем ведро с пауками... — И опрокинем его! — Тьма-тьмущая всяких разных видов! — Может, ещё опарышей где-нибудь раздобудем— — Не, оставим их на следующий раз для кого-нибудь другого. Они ему как семья. — Ха! Тут ты прав. Сириус с Джеймсом дали друг другу пять, в то время как Ремус и Питер, переглянувшись, покачали головами. Похоже, война со Снейпом и не думала прекращаться.