Тех поддержка

О том, что Сакура ходит по Конохе в сопровождении вернувшегося Саске, Какаши узнал почти сразу. Первым в его кабинет влетел Наруто с ухмылкой от уха до уха и радостно возопил, что этот паршивый баран вернулся и наконец-то делает все правильно. Какаши оторвался от чтения очередного документа и непонимающе смотрел в голубые глаза своего будущего преемника. Для того, кто готовился стать хокаге, Наруто был излишне чувствителен. — Кто-то вернулся? — спросил из вежливости. На самом деле, только один человек мог обрадовать Наруто так сильно, и тут не нужно было быть гением, чтобы догадаться. — Саске! Он вернулся! И он только что шел по улице вместе с Сакурой! Очнь долго шел! Понимаете? Кажется, до него наконец-то дошло! Вы бы только видели! Саске! Саске! Представляете? Саске и Сакура! Его крики могли продолжаться бесконечно, если бы Какаши не поднял руку и не посмотрел строго. Наруто почти сразу замолчал и пулей вылетел из кабинета. Для того, кто готовился стать хокаге, Наруто был достаточно сообразителен. Следом пришла Шизуне. Принесла отчеты по госпиталю и парочку свежих сплетен. Не то, чтобы Какаши жаждал услышать подробности, нет. Но любопытство оказалось неконтролируемой категорией, и он сделал вид, что слушает вполуха новости о том, как Сакура странно вела себя целый день И что ей определенно нужно дать отпуск. Особенно учитывая, что в деревню вернулся кое-кто. Спровадив непривычно болтливую помощницу, Какаши стал усиленно заниматься неприятной душе бюрократией, заставляя себя читать бумажку за бумажкой, не отвлекаясь на посторонние мысли. И в конце концов у него отлично получилось забыть о потрясающих новостях. Пока не пришел Шикамару. Его советник принес с собой не только кипу заказов на сложные миссии от деревни Песка, закончив с важным, Шикамару задал парочку вопросов: — Как нам регистрировать Учиху? Его изгнание уже окончено? Я могу внести его в реестр ниндзя, выполняющих стандартные миссии? Пришлось отправить его в архив, поднять решение суда по срокам изгнания. Хотя послать хотелось совсем в другое место. — Хокаге-сама, жители спрашивают, нужно ли прятаться в убежище? Это был Теучи, хозяин Ичираку. Он мялся у входа, сжимая в руках свой поварской колпак. — С чего бы им прятаться? У нас все спокойно и мирно. Нападения не фиксируется. Какаши удивленно смотрел на пожилого мужчину и пытался прикинуть, каковы шансы на то, что эти ребята решили разыграть самого хокаге? — Ну как же? По всей Конохе люди в страхе, ведь по улицам ходит изгнанник Учиха. Разве он не обещал, что разрушит деревню? Мы хотели бы знать, как нам быть? Это стало последней каплей. — Не стоит беспокоиться. Саске Учиха теперь служит на благо Конохе и ни за что на свете не причинит ее жителям вреда. Вы можете жить и работать спокойно. После ухода все еще недоверчивого Теучи Какаши вскочил со своего кресла, подозвал прятавшихся неподалеку АНБУ и отдал приказ следить за наделавшим столько шуму Саске. Держать отчеты каждый час и не допускать к хокаге тех, кто хочет прояснить вопрос с бывшим изгнанником, под страхом смерти. Снова повторить свой опыт с замещением мыслей напряженной работой не получилось. Какаши читал и перечитывал столбцы, не улавливая смысла. Перед глазами стояла Сакура, которая гуляет по улицам вместе с Саске. Разговаривает с ним. Улыбается ему. Держит его за руку. Образы заполонили голову, оттеснив на задний план необходимость работать, принимать серьезные решения и вообще, отвечать за целую деревню. Не было времени даже, чтобы удивиться собственному неугасимому интересу. Поэтому ему показалось логичным отправиться и собственными глазами убедиться в том, что возвращение Саске в деревню никак не связано с романтическими или деструктивными наклонностями последнего из клана Учиха. Пришлось переодеться для маскировки. Ходить в плаще хокаге было чревато ненужным интересом со стороны жителей. Высокое раскидистое дерево в двадцати метрах от окна главы госпиталя было отличным наблюдательным пунктом. Какаши привычно забрался на высоту третьего этажа и стал высматривать розовую макушку. Его усилия очень быстро увенчались успехом. Сакура была в процедурной, проводила обследование кого-то, кто лежал на кушетке и был вне поля видимости. Она казалась такой сосредоточенной, когда набирала кровь в шприц и проводила сканирование чакрой. Все свои действия педантично записывала в историю болезни, что-то спрашивала у пациента, жждала ответ и вносила его в ту же историю. Ничего особенного. Обычный рабочий день. Какаши уже собирался уходить, когда тот самый пациент, обследование которого длилось все те полчаса, что шло наблюдение, поднялся и сел на кушетке. Саске! Это был он, хотя его лицо и оставалось скрытым. Такой черной шевелюры не было больше ни у кого в деревне. Выходит новости о том, что Саске проявляет особый интерес к Сакуре, — не шутки. Не досужие домыслы. Не глупые надежды особо романтичной прослойки. Получается, что Учиха, который старался ни с кем не проводить дольше пяти минут, был с Сакурой с самого утра. Какаши вернулся в свой кабинет и засел за документы. Он убедительно сказал самому себе, что ему совершенно неинтересно, чем занимается Сакура на работе и вне ее. Потому что… Просто потому что. Время до вечера тянулось невыносимо медленно. Какаши перебирал бумаги, гонял Шикамару за отчетами, раздавал миссии не по рангу, ни разу не поспорил со старейшинами и съел больше десятка апельсинов. Он вел себя так подозрительно, что ближе к девяти часам Шикамару требовательно попросил хокаге озаботиться собственным здоровьем и пойти домой. Пообещав в качестве взятки разобраться с кипой отчетов по фермерским хозяйствам. Какаши от доброты душевной согласился. И надо же было судьбе столкнуть его нос к носу с гуляющей по улочкам Конохи парочкой, все мысли о которой целый день портили ему настроение. Благо удалось скрыться в последнюю секунду. Все-таки навыки ниндзя иногда еще пригождались. Саске повел Сакуру в какой-то бар, а Сакура доверчиво пошла за ним. Разум твердил, что Какаши не касаются дела любовные тех, кто не состоит с ним в близких отношениях. Сердце язвительно замечало, что забота о своих учениках — это нормально. И нет ничего такого в том, чтобы просто понаблюдать и вовремя предотвратить конфликт. Логика поддакивала, говоря, что лучше иметь спокойного и счастливого главу госпиталя, а вместе с ним и одного из самых могущественных ниндзя Конохи, чем допустить, чтобы они поругались и в результате пострадала их работа. Судьбоносное решение было доверено монетке. Орел — приглядеть за малышами во избежание бурь. Решка — посидеть в баре, расслабиться. Монетка закатилась в кусты и пропала в густой пыли. Чертыхнувшись, Какаши долго искал ее, но спустя пять минут плюнул на это и просто зашел в бар. Собственно, у него была причина и хорошая. Сакура сама попросила его о встрече. Если что, вполне можно было это использовать. Нужно было только переодеться. Снова. Сидеть в роли Сукеа и наблюдать в отражении зеркал за барной стойкой, как Сакура пьет саке, а Саске подливает ей, почти не притронувшись к алкоголю, оказалось испытанием посерьезнее, чем битва с бессмертными акацки. Было совершенно непонятно, что нужно делать — спасать, смотреть, драться, сесть рядом и напиться… Какаши продолжал потягивать безалкогольный коктейль, время от времени разговаривая с подсаживающимися девушками. Он старался вести себя естественно и не привлекать особого внимания. И все же порой ловил на себе пристальные взгляды сидевшего лицом к стойке Саске. Чем дольше тянулась эта непонятная ситуация, тем странее Какаши чувствовал себя. Потягивая кисло-сладкую жидкость, он думал о том, что за последние недели Сакура стала значить для него чуть больше, чем раньше. Теперь он переживал за нее не только как учитель или старший. Теперь ему хотелось оберегать ее во что бы то ни стало. И со стороны Саске он чувствовал явную угрозу. Когда невообразимо пьяная Сакура поднялась со своего места, чтобы пойти домой, практически сразу упав назад и завалившись всем телом на стол, каким-то чудом не нырнув лицом в жаровню посредине, а Саске не шевельнулся, чтобы подстраховать ее, Какаши решил действовать. Для начала он дождался, пока эта парочка все же выйдет из бара, потом создал клона и отправил его в башню хокаге, озаботившись тем, чтобы это был клон именно Какаши Хатаке, а не Сукеа. После чего приказал первому же АНБУ привести к нему на доклад вернувшегося в деревню Саске Учиха. Оставалось только идти неподалеку и ждать, когда его приказ будет исполнен. Ждать пришлось недолго. К счастью, за это время Сакура не успела себе серьезно навредить. Услышав сообщение от АНБУ, Саске тут же отправился на доклад. Какаши разочарованно смотрел, как он оставляет пьяную Сакуру на дороге, даже не предупредив ее о своем уходе. Она продолжала что-то говорить ему, но ее слова падали в пустоту. Ее пальцы были холодными, когда Какаши подошел и взял ее за руку, чтобы отвести домой. Сакура вряд ли заметила подмену спутника. Она до самого дома продолжала обращаться к нему, словно перед нею был Саске. Говорила о том, как стало тяжело вставать по утрам из-за того, что запасы чакры уменьшились. Говорила о том, что Цунаде не дает ей развернуться с программой реабилитации для тех, кто потерял близких. Жаловалась на то, что вместо операций приходится читать и подписывать горы ненужной макулатуры, потому что хокаге придирчиво спрашивает за каждую потраченную иену. На пороге своей квартиры она вдруг замерла и выдала невообразимое: — Я думаю, что ему плевать на меня. Думаю, ему совсем все равно. Потому что почему тогда он не приходит? Почему он пропал? Неужели я ему так не нравлюсь? Я кажусь ему такой навязчивой, да? Он больше не придет? Скажи, он не придет? Я звала его сегодня вечером, но он так и не пришел. А я ждала. А он… Какаши подхватил падающую Сакуру и аккуратно приобнял, пытаясь поставить вертикально. Она неожиданно обвила его шею руками и принюхалась. — Забавно… ты пахнешь совсем как он. Такой приятный запах, не могу понять, на что похож. Но мне так нравится… И следующее, что почувствовал озадаченный Какаши, были теплые губы Сакуры на его шее. Она целовала его, посапывая носом в нежную кожу прямо за ухом. Ее цепкие пальчики крепко держали отвороты его плаща. — Что ты делаешь? — он несколько сладких секунд собирался с силами, чтобы задать этот ужасно глупый вопрос. Сакура продолжала прокладывать дорожку поцелуев наверх. Через линию челюсти, щеку и подбородок прямо к губам. — Я так давно хотела сделать это. Ты не представляешь, как сильно… Она добралась до своей цели и прильнула к нему в долгом медлительном поцелуе. Какаши бережно приобнял ее, позволяя себе задержаться лишь на несколько секунд. Он не имел права пользоваться ее состоянием и исполнять свои мечты. Это не должно было случиться по-пьяни. Только не с Сакурой. — Тебе нужно отдохнуть. Весь следующий день Какаши усердно хвалил себя за благородство, сгорая изнутри от понимания упущенной возможности. Его боевой настрой держаться подальше от Сакуры испарился ровно в тот момент, когда он услышал «признание» Саске. Сакура не должна стать той, кого используют для восстановления клана. Это он знал точно.