Тех поддержка

Нужно было собраться в дорогу: уложить вещи, взять самую необходимую косметику и средства ухода за кожей, выбрать обувь, украшения и что там еще положено возить с собой жене хокаге? У Сакуры был богатый опыт сборов на миссию — обычно требовалось быстренько покидать побольше оружия в подсумок и прихватить побольше солдатских пилюль на всякий случай. Из гардероба она брала только то, что было надето на ней в тот момент. А вот опыта сборов на официальные приемы в качестве жены главного человека скрытой деревни не было. Даже близко. — Наверное, мне стоит спросить у старейшин или церемониймейстера. Вряд ли сенсей точно понимает, что нужно взять, если думает, что достаточно обойтись самым необходимым. Все-таки мы будем представлять Коноху официально. Предъотъездные хлопоты здорово отвлекали от тревожных мыслей. Перспектива быстрого замужества отлично помогала справиться с собственным волнением. Образ Сукеа все еще висел тенью на уровне легкого беспокойства, но Сакура усердно игнорировала сердечное покалывание и внутренний жар, потому что так было правильно. Стать женой хокаге, чтобы помочь Какаши-сенсею в установлении дипломатических связей и налаживании торговых контактов, подразумевало непременное забвение всех прошлых привязанностей и отречение от всяких симпатий. Верность, преданность и ответственность. Это не просто важные качества жены — это показатели могущества мужа. Сакура не собиралась подводить своего учителя. — Интересно, мы там надолго задержимся? Нужно брать теплые вещи и зимнюю обувь? Она совсем не вспоминала о Саске. О его странном, если не сказать отвратительном предложении. Она не думала о том, что будет после окончания миссии. Она перебирала в руках скудный ассортимент своей бижутерии и всерьез подвисла на вопросе стоит брать фальшивый жемчуг или нет. За полчаса до шести в дверь постучали. Отъезд был назначен на раннее утро, возможно, это кто-то из друзей прознал и пришел попрощаться. — Привет, Сакура. Слышал, ты выходишь замуж? В проходе стоял Сукеа. Растрепанный, бледный и явно впопыхах одетый. Он прислонился плечом к дверному косяку, изображая скуку и равнодушие, но его глаза горели откровенным любопытством. — У тебя какое-то дело? В тот момент ей меньше всего хотелось видеть именно его. Меньше всего хотелось с ним разговаривать. Чувствовать его близость, замирая от каждого взгляда. В тот момент, когда внутреннее смятение грозило выйти из-под контроля, ее вполне бы устроило его отсутствие. — Так значит, ты решила порвать со мной? Вот так легко бросаешь ради другого, потому что он выше по статусу? Ехидный голосок противно скрипел в небольшом пространстве прихожей. Сукеа сделал шаг вперед, наплевав на отсутствие приглашения, и огляделся. Увидел сложенные стопочкой вещи, коробочки и тюбики, украшения и свитки. Присвистнул, изображая восхищенное удивление, и тут же взял в руки, отбросив в сторону всякие глупости типа разрешения, ее перчатки для спарринга. — Моя личная жизнь тебя не касается. Сакура говорила строго и почти сердито. Ей давно пора было оборвать все связи с этим горе-фотографом. Сказать ему пусть неприятную, но правду. И успокоиться самой. Она протянула руку вперед, требуя вернуть свою вещь, но этот противный мужчина только усмехнулся и прошел в квартиру дальше. — А Какаши знает, что ты уделяешь мне свое внимание? Уже успела оповестить его о том, что мы в отношениях? Хотелось бы Сакуре видеть его лицо в тот момент, когда он говорил это. Когда нарочно провоцировал ее, упоминая сенсея и несуществующие отношения, но Сукеа отошел вглубь комнаты, скрыв свои эмоции за широкой спиной. — Предлагаешь рассказать ему о том, как ты несколько раз позволял себе вольности, после которых исчезал, или о том, что ты потом как ни в чем не бывало появлялся снова и нес всякую чушь? Думаю, он сочувственно похлопает меня по плечу и даст совет больше не подпускать тебя ближе, чем на километр. Любопытный Сукеа в ее доме накануне отъезда казался самым бесячим вариантом себя, и все же Сакура не могла успокоить сердце. Слушала, как оно радостно трепещет, как начинают холодеть кончики пальцев, как его запах заполняет легкие и доводит до абсурда желание прикоснуться. — Или расторгнет свадьбу? На этом предположении Сакура грустно улыбнулась. За прошедшие со вчерашнего вечера часы она много думала о том, что ее зовут замуж исключительно в практических целях. Ни Саске, ни Какаши-сенсей ни словом не обмолвились о чувствах. Никто из них даже не подумал о том, как воспримет подобные предложения молодая, полная романтических надежд девушка. Они просто использовали ее как удачный ресурс. Не более. — Я смотрю, тебе было мало устроить представление перед Саске, когда он звал меня замуж, теперь решил расстроить и второе предложение? Пунктик на свадьбы или просто нравится портить мне жизнь? Она вернулась к сборам, машинально сортируя принесенное белье и укладывая на дно чемодана простые трусики и удобные бюстгальтеры, оставляя без внимания красивые кружевные комплекты. Сукеа продолжал ходить у нее за спиной, что-то трогать и молчать. Лучше всего было игнорировать его назойливое присутствие. Возможно, тогда он ушел бы, соскучившись и вежливо прикрыв за собой дверь. Их прощание осталось бы таким — бессмысленным и болезненно-коротким. Идеальным. Сукеа не ответил, вместо этого он зашел на кухню, открыл шкафчик и достал какой-то пакет. Пошуршал упаковкой и тут же послышался звук рассыпаемого сахара. Следом звякнула ложка о стакан. Сакура зажмурилась и огромным усилием воли взяла себя в руки. Пусть пьет чай и уходит. Она не станет ругать его или читать нотации. Пусть пьет. Только бы поскорее. Она сама все уберет за ним. Только бы он не задерживался ни одной лишней минуты, потому что… … она никак не могла понять почему ей то хотелось подойти и ударить его со всей силы, то обнять и уткнуться лицом в его широкую грудь. Вдохнуть его запахи и почувствовать силу его объятий. — Как мило игнорировать вопросы хозяина дома. Что ж, раз ты не собираешься отвечать, тогда я пойду, а ты не стесняйся, располагайся тут, как до… Разве она не думала много-много раз о том, что некоторым людям в ее жизни просто нет места. Разве не обещала себе держаться и не вестись на его пустую болтовню. Она ведь взрослая, много чего повидавшая, ответственная… … и самая невезучая девушка в Конохе. — Мне нравится, как ты улыбаешься. Не стоило терять бдительность. Относиться с подчеркнутым безразличием к мужчине в своей квартире. Нужно было вытолкать его за дверь, наплевав на возможные последствия. Потому что в тот момент, когда его тихий голос прошептал ей прямо на ухо признание, Сакура растерялась. Так и застыла со скатанными в ролик брюками в ладонях, когда его теплое дыхание коснулось ее шеи. Было что-то невыносимо правильное в том, как его руки обхватили ее и легли на живот, как глухим ритмом отозвалось его сердцебиение ей между лопаток, как сладко заныло все тело, требуя продолжения. — Тебе лучше отпустить меня… — Не могу… Два коротких слова, сказанные тихо-тихо, снесли защитные барьеры, уничтожили силу воли и погубили все благое и правильное в ее душе. Сакура развернулась и привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. До этого момента она даже не подозревала, что испытывает такую жажду. Его поцелуи были другими. Не такими, как в купальне, когда он был под действием афродизиака, не такими, как в лесу, когда на нем лежало проклятие клана Яшиго. Весь он казался совершенно другим. Более настоящим. Сакуре хотелось слиться с ним, забрать себе и никогда не отпускать. Зарываясь пальцами в его волосы, подставляя шею его губам, она думала о том, что обязательно пожалеет об этом. Потом. Но в эту самую секунду больше всего на свете ей хотелось пойти до конца. Ее тянуло к нему с такой силой, что она не замечала, как они сносят на своем пути стулья, как трещит под нетерпеливыми пальцами одежда, как звенит падающая на пол посуда. Жадно целуя его губы, прикасаясь к нему и откликаясь на его суматошные ласки, Сакура упивалась их близостью, боясь, что все может закончиться от любого неосторожного звука, движения, мысли. Его нежность сводила с ума. Его руки, губы, его тело, каждое движение — все было правильным. Он приподнял ее и посадил на стол, быстро и ловко расстегнул крохотные пуговки ее ципао, приспустил лямку лифчика и накрыл ее грудь своей ладонью. Он целовал ее горячими губами в шею, в плечо, спускаясь по окату все ниже, его дыхание срывалось в тихие стоны. Его пальцы мягко сдавливали горошины сосков через тонкую ткань белья, поглаживали обнаженную кожу в ложбинке между, дразнили. — Сакура… Его осипший голос звучал так странно — на какое-то мгновение Сакуре показалось, что это Какаши-сенсей зовет ее, ведь пришло время выходить. Этого краткого мига и пугающей мысли хватило, чтобы вся кожа покрылась мурашками. Она оттолкнула его на чистых рефлексах. Тяжело дыша и упираясь руками в столешницу, Сакура неверяще смотрела на стоящего перед ней мужчину. — Сакура… Он оказался рядом так быстро, что она едва ли успела моргнуть. Не смущаясь отказа, он вновь целовал ее и прикасался к ней, обдавая жаром своего дыхания. На короткое мгновение ей удалось увидеть его взгляд. Темный и тяжелый, абсолютно не похожий на того Сукеа, которого, как ей казалось, она отлично знает. Было что-то животное, неконтролируемое, совершенно необузданное в том, как он продолжал ласкать ее. И ей совсем не хотелось, чтобы он останавливался. Быстрым движением Сукеа раздвинул ей ноги и тут же прижался своим телом. Даже сквозь слои одежды чувствовалось, как горячий и твердый член упирается в ее промежность. Новые ощущения были настолько острыми, что Сакура сжала колени, пытаясь справиться с накатившей слабостью. Его дурацкий плащ полетел на пол, следом за ним вязаная кофта и нательная безрукавка. Сакура потянулась руками к пуговице на его штанах, желая расстегнуть их и взять в ладонь слегка подрагивающую плоть. Хотелось сжать ее, ощутить мягкую упругость, погладить. Услышать, как отреагирует на эту ласку Сукеа. Но он опередил ее. Слегка отстранился, не прекращая поцелуй, и быстро провел ладонью между ее ног. Еще раз. И еще. Ее тело вздрогнуло, громкий стон сорвался с губ, ее руки с силой уцепились за его плечи. — Сакура… Он снова позвал ее. Но все, что она могла сделать в ответ, это на несколько секунд посмотреть ему прямо в глаза. Всего пара мгновений, чтобы увидеть, как сильно изменилось его лицо. Лишенное привычной насмешки и поверхностного безразличия, лицо Сукеа до ужаса напоминало лицо Какаши-сенсея. Строгое, серьезное, с тяжелым взглядом. Шокированная неожиданным сходством, Сакура вскрикнула и закрылась руками. Она пугливо дернулась, когда почувствовала, как сильные руки Сукеа сжали ее плечи и слегка встряхнули, чтобы привести в чувство. Хотелось открыть глаза и убедиться, что все это ей только привиделось. Что рядом с ней по-прежнему тот самый фотограф, которого выперли из АНБУ, что она не сошла с ума и не спит. Но внутренний ужас мешал. Страх затушил страсть и развеял возбуждение. Паника подкрадывалась все ближе, стоило разуму включить свой анализ. Ей нужно было открыть глаза. Чтобы не оставлять этот страх в себе. Но Сакура струсила. Оттолкнув Сукеа, обеспокоенного ее странным поведением, она быстро сложила печать мгновенного перемещения и исчезла. Не озаботившись своим внешним видом, не думая о том, куда она хочет попасть, выполнила технику на автомате, повторив свой последний маршрут. Прямо в кабинет хокаге.