Божественная рапсодия

Что ты ищешь в ней? Она никогда не принадлежала тебе, эта ухмылка состоящая из лжи, безжизненные от сплошных канонад взрывов и убийств глаза, мерцают странным свечением. Неужели мысли окружены чем-то иным? Нет, они лишь просчитывают твою предсказуемость. Копна волос обрамляющие лицо , несколько густы, сколько темны. Ветер обдувает их , придавая некую пушистость и густоту. Черное кашемировое пальто дополняет образ эдакого траура о прошлой жизни. Не ты подарил ей это пальто. Ей подарил этот образ человек сломивший её волю. Накинув на её хрупкие плечи громоздкое пальто он лишь бросил: - «Будь живой» Камея что осталась на руинах сознания как нельзя кстати. Эта безукоризненно напускная гордость всегда показывало истинное становление мира. Темно зелёные глаза прошлись по пустышкам и лишь искринка говорила о доли веселья. - «Предсказуемо как никогда» Не помнила она и прошлого своего, помнила лишь высокую фигуру накидывающую на неё ткань, помнила она как силуэт с цинизмом говорил ей о простых вещах. Не говорил он о богах что умерли, говорил он лишь о бытие и глупости людской натуры. Говорил что наслаждение жизнью - это главное. Говорил что моногамен, тот кто целует другого. Глаза источали лишь презрение, руки все в чернилах от безудержанного прозрения. Тетрадь исписана в схемах, в схемах возвращения единственного смысла. Решила девушка что главный враг - это время. Решила она что и будет бороться с ним, чтобы вернуть щепотку прежнего. Девушка та была похожа на всех, но никто не был похож на неё. Лишь спутник её созерцатель, насмехался над глупостью и слепотой людей. Творец и созерцатель выкопали себе глубокие могилы ещё тогда, когда деятели их представления восстали против их тирании. Но им было до ужаса все равно, ведь Созерцатель заставил Творца ожить. Творец лишь игрался с жизнями другими, а созерцатель лишь говорил обоюдно веские эгу творца речи. Творец всегда уставал от роли своей, на что Созерцатель лишь говорил: - Да что ты? Как думаешь весомы ли причины твоих страданий? Насмехался он и над тем что творец использовал деятелей как пешек. Говорил он простыми , но до боли ясными речами. Не надо ему было и говорить тирады морали, всегда ставить себя выше своих зрителей. Возомнил себя богом тогда творец, на что получил смешок от созерцателя. - Ты всегда сияешь ради других, всегда придаешь их жизням смысл, будто ты что-то эфемерное для них. Но ирония в том что ты никогда не станешь светить для себя, ты угаснешь в любом случае. «Угаснешь в любом случае» простая правда. Как бы не пыталась девушка сдерживать себя, задыхалась она лишь от пребывания с людьми. Утомляла она себя амбициями своими. Будто имели они смысл? Она хотела вернуть призрачную надежду. Пожертвовать своим эго ради собственного спасения , породив ещё одно эго. Любил ли когда нибудь творец? Ха-ха, странная любовь творца к созерцателю, вот что я считаю любовью. Не надо было и этих примитивных и банальных клятв. Лишь кашемировое пальто на плечах бога всегда говорило само за себя. Их любовь не была чем-то святым. Она была грешна и скверной, но люди бы однозначно написали это как священную любовь. Желание жить и желание достичь цели , вот что для них любовь. Странные подтексты и простые слова. Постоянная борьба за право слов своих. Вот почему девушка полюбила тот силуэт созерцателя, забыв прошлую себя.