Уходи.

«Уходи».        С этого неаккуратно брошенного слова всё и началось. Все его проблемы и, как бы не было странно, всё лучшее, что произошло с ним в этой жалкой жизни. Он до сих пор помнит каждую деталь того зимнего вечера, когда внутри него все разрушилось, чтобы заново построить совершенно новую личность, которая станет для него настоящими опорой и спасением.

27 января 2019, 2 года назад…       Николай стоял спиной к нему, облокотившись ладонями на подоконник, и с некоторой жадностью упивался ночным видом городских многоэтажек, в которых до сих пор горело несколько окон. Его темные короткие волосы колыхались от периодически просачивающегося через маленькую щель открытого окна зимнего воздуха. Мышцы рук были напряжены так, словно он собирался вырвать эту часть окна к чертям и швырнуть за спину к такой же разрушенной гостиной, где мужчина бушевал всего лишь минут 10 назад. Сейчас его скулы выделялись сильнее, чем когда-либо за все 20 лет, которые он прожил на этом гребанном свете, словно они хотели разорвать кожу и сюрикенами вонзиться в стены, в итак сломанный шкаф, хотя бы во что-нибудь, главное чтобы освободиться и успокоить свой пыл.       Гарри сидел на диване, на котором по все площади то и дело торчали пружины, мягкий наполнитель и еще какие-то деревянные обломки, один из них как раз-таки впивался в его зад. Свои ноги он согнул в коленях и, обхватив их сплетёнными руками, сжался, словно запуганный котёнок, стараясь занимать как можно меньше места. Светлые, чуть ли не белые, волосы наполовину скрывали его лицо, пряча от внешнего мира. Он боялся. Он жутко боялся такого состояния Николая, потому что таким взбешенным его никогда не видел и всем сердцем надеялся, что не увидит. Но вот он здесь, в его квартире, пытается унять внутреннюю дрожь и панику, охватившую его полностью, потому что он не знал, что делать и где скрыться, а страшнее всего было то, что никуда уходить он не хотел. Гарри всегда терпел, его способом «отношений без ссор» было их избегание, то есть он считал, что лучше будет, если лишний раз промолчать, не доставляя неудобств своему партнёру, и не раздражая его своим мнением и недовольством. Николай же принимал это как данность, что-то неизменное, что можно получать безвозмездно, то бишь даром. Он, действительно, был уверен в том, что пресмыкаться перед ним-это обязанность Гарри. Эта власть опьянила его и помутила рассудок, а сейчас вышла в страшный погром. Но чтобы лучше разобраться в случившейся ситуации, надо вернуться еще немного назад в прошлое.

40 минут назад…        День выдался не таким плохим, каким представлял его Гарри. С раннего утра, с самого пробуждения, его не покидало предчувствие чего-то ужасного, а своему чутью он привык доверять (но никак не слушать его, что довольно-таки печально). Сегодня было ровно 6 месяцев их отношениям с Николаем (хотя отношениями это назвать можно с натяжкой, да были и поцелуи, и секс, но только тогда, когда этого желал Николай, мнение Гарри практически не учитывалось, но он был только рад угодить своему парню, поэтому…), и они решили это отметить, и пошли… а в общем то никак. Николай был против. Поэтому, когда они вошли в квартиру, принадлежащую брюнету, и состоялся этот диалог.       -Что за бред ты несёшь? -слегка повысив голос, бросил Николай, - отметить? – уловить в этом слове нотку презрения было легче легкого.       -Ну, да… Я подумал, что это не такая уж и плохая идея, все-таки полгода- это достаточно долго, - чуть помедлив, он продолжил, - не думал, что ты будешь против этой… - но договорить ему не дали.        -Кто сказал, что ты умеешь думать? Тем более правильно! – но тут парень остановился и заговорил неестественно спокойным тоном, от которого прям веяло угрозой, - Гарри, ты же не хочешь, чтобы из-за твоей глупости я сделал тебе больно, правда?       Этот тон. Он на столько же обманчивый, на сколько и опасный. В данный момент Гарри следовало бы, как обычно, промолчать и постараться избежать конфликта, но он не мог не задать тот вопрос, что гложет его на протяжении последних 3 месяцев. Он появился ровно после того, как Коля, его Коля начал еще сильнее подавлять его, превращая совсем уж в своего слугу.        -Почему? – аккуратно начал он и, увидев заинтересованность на лице Николая, продолжил, - Почему ты так изменился?       -Как я изменился? – после этих слов, сказанных уже без скрытой угрозы, а прямо кричащих об опасности, поджидающей после того, как ты ответишь, Гарри тысячу раз пожалел, что не поступил как обычно, - отвечай, - это был приказ, в этом даже не было сомнений, поэтому собравшись с силами, которых у блондина и так не было, он ответил:       -Почему ты стал таким груб-бым? – но голос всё-таки его подвёл, что не было удивительным, ведь сейчас он готов был отдать всё что угодно, лишь бы отмотать время вспять и удрать от этого разговора, как можно дальше, даже не начиная его. Но было уже поздно, слов не вернуть.        -Что?! – голос брюнета оглушил Гарри, и он с пропускающим удары сердцем, как можно тише осел на край дивана, стоящего прямо слева от него. Ноги стали ватными и больше не могли выдержать вес его тела.       «Мне конец.», - подумал Гарри, и он был чертовски прав, ведь в следующую секунду брюнет начал крушить всё вокруг. Он хватал предметы и со всей силы швырял их в стены, продолжая выкрикивать обвинения. Стеклянная ваза, стоявшая около телевизора, полетела в стену над диваном, на котором сидел парень и, разбившись в дребезги с настолько громким звуком, что у Гарри заложило уши. Осколки градом посыпались на него, и один из них попал на лицо и оставил после себя неглубокий порез на щеке. Только теперь взгляд Николая снова перешёл на сжавшегося парня. Блондин с бешено стучавшим сердцем, грозившим вот-вот выпрыгнуть из груди, смотрел на медленно приближающегося к нему парня, чьи карие глаза опасно сверкали от света лампы.       -Как ты посмел это сказать? – Николай был в бешенстве.       В следующий момент Гарри, схваченный за руку, полетел на пол, всем телом ложась прямо на осколки разбитой незадолго до этого момента вазой. Они больно впивались под кожу, разрезая нежную кожу, но брюнет, кажется, уже потерял к нему интерес, переводя все своё внимание к до сих пор целому дивану. И, немедля, решил это исправить…       Сейчас блондин сидел уже на разорванном, будто зверем, диване, или даже вернее будет сказать, на том, что от него осталось, и смотрел на Николая, неподвижно стоящего около окна. Гарри понимал, что лучше сидеть тихо, но тем не менее осторожно, дрожащим от страха голосом произнёс:       -Коля…       -Уходи.       Он не хотел уходить, но понимал, что другого выхода нет: он мог просто не выйти из этой квартиры живым или хотя бы с целыми конечностями, поэтому, медленно поднявшись, побрел к двери, не спеша переставляя ноги, при этом не сводя настороженного взгляда с человека, которого считал для себя всем. Даже после всего, что произошло за последние полчаса… или час… он потерял счет времени, ему казалось, что это длилось слишком долго, словно прошел целый год.       -Мы закончили.       Это были последние слова, которые Гарри услышал от Николая. Больше он его не встречал.