Дама и дракон

Она почти висела на руках конвоиров — подволакивала раненную ногу. Обритая голова и левый глаз толсто обмотаны грязными бинтами, болтающаяся форменная рубашка казалась на три размера больше. От жуткого коктейля стимуляторов, который ей вкололи, лицо казалось синюшным. — Дайте связь с крепостью, — отрывисто приказал Райнхард, отвернувшись от нее к экрану. Бешенство поднималось в нем жаркой волной. Хотелось подойти, взять ее за грудки и трясти так, чтобы голова заболталась, как у куклы: «Почему, Локи тебя забери, проклятая ведьма, почему?». Изерлон был обречен с самого начала, и она не могла этого не понимать. Райнхард отправлял в коридор флот за флотом, усиливал нажим и думал, что она, возможно, просто набивает себе цену. Она заманивала в ловушки и перемалывала имперские флоты в узком пространстве коридора один за другим, хитрила, выгадывала, тянула время. Ее флот быстро таял и казалось: еще чуть-чуть, — и изерлонцы посыплются, а он с удовольствием примет ее почетную сдачу. Он был так захвачен этой картинкой в голове, что поначалу игнорировал тревожные вести, приходившие с Одина и Феззана. Феззанское подполье подняло голову, и недостатка в деньгах у них не было. Участились акты саботажа на землях Старого Рейха. Серии терактов, хорошо спланированных и подготовленных, сотрясали столичную планету. Фройляйн Мариендорф два раза пытались убить, во время последнего покушения она была тяжело ранена. А затем, будто этого было мало, на Хайнессене вспыхнуло грандиозное восстание, возглавляемое бывшими военными Альянса. Оберштайн требовал людей и средств на его подавление, зашевелились окраинные миры. А он застрял здесь, под Изерлоном, потому что ему казалось — еще чуть-чуть, еще совсем немного… Биттенфельд погиб в начале второй недели сражения, ненадолго пережив адмирала Фаренхайта. От Черных улан осталось не более трети. Слишком поздно Райнхард опознал ее тактику — она развернула настоящую охоту за его адмиралами. Прежде чем они уничтожили почти весь изерлонский флот, вместе со своим флагманом сгорел Айзенах. А потом… потом она провернула его собственный трюк под Вермиллионом. Подсадная утка. И Волк клюнул. Он не мог не клюнуть на флагман вражеского командующего. Гибель Миттермайера была шоком для всех, но особенно для гросс-адмирала Ройенталя. И тот сорвался. Не мог не сорваться. На проекционном экране наконец-то высветился огромный центральный зал управления крепостью, весь залитый пульсирующим алым светом. Вытянутое лицо вице-адмирала Кассельна с ввалившимися глазами, обтянутыми кожей скулами и скривившимся ртом в багровых отсветах казалось маской вурдалака из старотерранских легенд. Райнхард услышал дружный вздох, прокатившийся среди присутствующих на флагманском мостике. «Внимание, включена автоматическая система самоуничтожения», — за спиной Кассельна с экрана зазвучал мелодичный механический голос. Побледневший Райнхард шагнул к Ян и быстро наклонился к ней: — Адмирал, прикажите ему немедленно отключить систему и сложить оружие. Кассельн на экране отдал честь. Ян неловко выпрямилась, козырнула в ответ и затем с трудом повернула перебинтованную голову к Райнхарду: — Это невозможно, Ваше Величество. Мы немного перенастроили систему. Теперь она отключается одновременным поворотом двух ключей, каждый из которых считывает чип, вшитый в руку командующего. Моя рука и чип при мне. Райнхарду показалось, что она издевается. Десантная операция по захвату крепости началась, когда им удалось окончательно повредить всплывающие механизмы изерлонской артиллерии и Торхаммера, и все еще не была закончена. Изелонцы внутри сопротивлялись отчаянно, превратив крепость в огромную ловушку. Потери десанта имперской армии росли. Райнхард понимал, что Ян не останется в крепости, а лично возглавит прорыв жалких остатков республиканского флота. Она уничтожила лучших его адмиралов, но и у нее почти не осталось людей. Адмиралы Меркатц, Фишер и Патричев погибли, Аттенборо был тяжело ранен и попал в плен. Ян тоже была ранена, и когда после жестокой битвы с уцелевшими остатками подразделения розенриттеров им удалось взять «Улисс» на абордаж и добраться до ее медицинской капсулы, Райнхард почувствовал облегчение. Кровавый кошмар, в который превратилось взятие Изерлона, должен был закончится прямо сейчас. Адмирал снова повернулась к экрану. — Код сто семь — тринадцать, Алекс, — негромко приказала она. Тот резко вскинул руку к виску и кивнул: — Прощайте, командующая. Обзорный экран погас. — Вы только что отдали приказ о полной герметизации крепости, — медленно вслух сказал Райнхард. Он прикрыл глаза, на секунду во всех подробностях представив, как вынимает у Кисслинга из кобуры лазерный пистолет и стреляет ей в голову. Она тяжело перевела дыхание. — Да. По моим подсчетам, вторая волна как раз должна была закончить высадку. Кажется, десантом командует адмирал Мюллер непосредственно на месте? Вы очень удачно отстранили Ройенталя, Ваше Величество. Райнхард стиснул зубы. Ройенталь был бы идеальной кандидатурой для командования десантной операцией. Но после того, как он открыл огонь по уходящим по «зеленому коридору» транспортам с гражданскими, ему нельзя было доверить взятие Изерлона. Мюллер был самой холодной головой в его адмиралитете. Это она тоже просчитала. Где-то за их спинами на мостике раздавались команды, звучали запоздалые приказы десантным частям об эвакуации. Флотским соединениям и эскадрильям «валькирий» срочно приказывали отойти от обреченной крепости. Слишком поздно и медленно. — Вы сейчас же отмените этот приказ, адмирал, и скомандуете всем вашим подразделениям сложить оружие. Или клянусь, те из ваших, кто сейчас в плену, позавидуют мертвым. Он не сразу понял, что хриплый, кашляющий звук рядом — что это она так смеется. Вдруг вспомнилась его личная каюта на «Брунгильде» и ее веселый, непринужденный смех, когда он угощал ее чаем и предлагал стать своим адмиралом. Ему следовало расстрелять эту тварь еще тогда. — У Алекса… вице-адмирала Кассельна — поправилась она, — на тех транспортниках была семья, знаете ли. Мы все здесь давно мертвецы, Ваше Величество. Ваша ошибка в том, что вы это не сразу поняли. Вам ведь и в голову не пришло предложить нам переговоры, а не капитуляцию, верно? А мертвецам не понадобится ни крепость Изерлон, ни прекрасный Рейх будущего, который так никогда и не будет построен. Мы же с вами уже беседовали об этом. О соотношении воли одного человека и широких народных масс. Глядя, как на тактических экранах десантные корабли медленно, очень медленно отваливают от серебристого шарика крепости, Райнхард сжал кулаки. Фройляйн Мариендорф была права, права с самого начала. И права потом, когда вместе с Оберштайном предлагала выманить адмирала Ян на переговоры и убить, или хотя бы отрезать Изерлон и удушить в блокаде. Она понимала, кто их противник, а он не послушал ее. А теперь Хильда неизвестно, выкарабкается ли, его приступы все чаще, а стратегический план этой женщины стал кристально ясен. Она обменяла Изерлон и себя на боеспособность имперского флота. И выиграла время для всех остальных, — всех тех, кто сопротивлялся его власти и объединению Галактики. Феззан, недобитая аристократия, терраисты, оппозиция на Хайнессене, мечтающие о независимости окраинные миры и планеты бывшего Альянса, типа этого Эль-Фасиля, с осколками планетарных союзных флотов. После падения Изерлона у них должен сохраниться единый координационный центр. Ее воспитанника, этого Юлиана, и некоторых известных им представителей изерлонского штаба так и не нашли. — Вас и ваших выживших командиров будут судить как мятежников, адмирал. И не надейтесь на открытый процесс, — Райнхард сделал знак конвою увести ее. Наверное, вечность назад он спросил бы, что сделалось с ее совестью, о которой она так красиво говорила тогда, после Вермиллиона. Ха, совесть женщины, которая раздула в уже умиротворенной и объединенной Галактике пожар гражданской войны. Он был глупцом с игрой в рыцаря и благородную даму. Истина же в том, что она ни секунды не была этой дамой. А с ядовитыми огнедышащими драконами не бывает куртуазной войны. Все, чего он хотел сейчас — это просто убить ее, как убивают драконов. И надеяться, что для него и их с Кирхайсом мечты еще не слишком поздно.