Цветок на острие клинка

Се Лянь позволял демону многие шалости в спальне, распаляясь и уже самостоятельно вовлекаясь в его игры. Хуа Чэн в этом плане был изобретательным, настойчивым, но не навязчивым. Повезло, что при всем смущении Се Лянь всегда был любопытным и азартным, радостно позволяя знакомить себя с новыми способами улучшить их семейную жизнь, когда домашних покоев стало мало. Он не планировал, но так вышло, что пришлось давать выход возбуждению прямо во время прогулки на улице. Сперва мягкое поглаживание с талии перешло на бедро. Под красным плащом никто бы не заметил, куда двинулась рука, так что небожитель позволил к себе прикоснуться ниже. Сам боком прильнул к супругу, прикрывая глаза и кусая губы. Не видно, но они двое знают этот маленький секрет, как пальцы градоначальника игриво обращаются с ним сзади. Это не такая же ласка, которую получает Се Лянь в спальне, прикосновение едва ощутимо и невесомо, но факт того, что вокруг них посторонние, горячим набатом звучит в сознании. Самое странное, что Се Ляню это нравится. Он не хочет попасться, но само нарушение правил приличия приводит его в странный восторг. Когда Хуа Чэн заглядывает ему в лицо, он легко может прочитать во взгляде то, насколько супругу пришлось по душе их баловство. Пальцы сильнее сжимаются на ягодице, стискивая. Се Лянь приглушенно вздыхает, прикрыв лицо ладонью. Он жмется ближе в объятиях к мужу, прислонившись к его бедру своим. — Кажется, у гэгэ игривое настроение? — он шепчет, мягко цепляя прядь волос у лица и поправляя ее. Се Лянь лишь кивает, своими ясными глазами заглядывая ему в самую душу. Призрачный город переливался огнями, улицы шумели голосами живых и мертвых, лавки ломились от народа. Тонкий проулок между двух зданий вел к скрытому от всех пространству, где несколько домов тыльными сторонами образовывали участок в пару шагов по периметру. Одна фигура возвышалась над другой, вжимающейся в стену. Это могло быть похоже на нападение, если бы нижний силуэт не хватался руками за чужие плечи, стискивая в пальцах ткань и стаскивая вниз накидку. Уединившаяся среди ночи пара спряталась от посторонних глаз на самой большой улице Призрачного города. Чуть прислушаться, сдержать свое частое дыхание, и Се Лянь смог услышать гомон улицы, где все продается, покупается, а путники ищут путь в Игорный дом Градоначальника, надеясь хотя бы в этот раз в жизни или посмертии увидеть главу города. Сегодня удача им не улыбнется. Хуа Чэн в переулке зажимает своего супруга. За спиной находится стена, впереди его Сань Лан, оградив руками от всего мира, нависает чуть сверху, потянувшись за поцелуем. Губы горят от того, как сильно он прижимается к нему, как не хочет отвлекаться. Они целуются и не теряют время, стаскивая одежду там, где она будет им мешать. Се Лянь растерянно поднимает взгляд. Глаза красивые от слез, щеки красные и улыбка на покусанных губах. Хуа Чэн сминает пальцами его бедро, приподнимая ногу и толкаясь ближе. Се Лянь тут же жмурится, обнимая за шею и сдерживая голос. Он опасается быть громким, даже если еще один крик потонет в голосах гуляющей толпы. Как только он перестает концентрироваться на себе, на сладком проникновении в тело, так сразу слышит чужие разговоры совсем рядом. Азарт болезненно тянет в животе, пугая и возбуждая. Для Хуа Чэна эта игра не менее азартна и приятна. Его мягкие толчки встречают крайне слабое сопротивление тугого тела. Се Лянь за него так цепляется, что часть одежд смялась, упала на землю и оказалась испорчена. Небожителю очень стыдно за то, что ему это все нравится и что его тело отзывается сладкой негой.