Поминальный день

Слезы несчастной матери не успели выступить из глаз как детская улыбка притянула к лицу лучи солнца, что тотчас испарили ненужную влагу. «Мамочка-одернул двенадцатилетний мальчик свою маму за платье-а папе сейчас хорошо?-Хорошо сынуля-отвечала ему женщина в белых одеяниях, словно пришла со свадьбы-я уверена что хорошо-ну тогда и мне хорошо». «Хорошо сынуля-вдруг вымолвило существо, нависшее над каменной плитой, оно было похоже на голограмму или на ауру, по форме напоминающую человека-ты только маму слушайся-добавило существо потрепав мальчишку по голове, но тот уже ни слышал». В этот день кладбище было наполнено людьми, вокруг которых радостно резвились духи переливаясь своими цветами, каждый из них был ссобственного цвета кто-то желтый, кто-то голубенький, кто-то розовый, кто-то алый словно цветок из сказки, а кто-то разноцветный, но все такие довольные. С удовольствием все расхватывали угощения и подарки, принесенные на могилы, нюхали цветы, рассаженные вокруг, целовали жен и детей даруя им удачу и при уходе махали рукой в след ожидая следующего поминального дня и оставляя у себя в душе ещё немного положительных эмоций. Казалось бы, смерть после смерти воспринимается уже не так страшно, как кажется, хоть и чувствуешь себя несколько иначе, но потом привыкаешь, тем более в этот день ты становишься чуть более материальным, ну как материальным, твои поцелуи в щеку любимых ощущаются как дуновение верта, а так бы не ощущались вообще. Вдали от торжества, примерно в двадцати метрах от остальных могил расположился ещё один дух, его цвет представлял собой нечто среднее между черным и таким самым выцветшим серым, где красок почти не осталось, на столько всё тускло. Он сидел, облокотившись о свой деревянный, перевернутый крест, особо даже и не заглядываясь назад, ибо мир был ему не интересен, как, собственно, и при жизни. А что ему вообще было интересно? Так сходу и сложно сказать, кажется, что вообще ничего, может быть только табак да папироска, если бы у него были легкие. Солнце клонилось к холму, медленно и неохотно уходя ну другую сторону земли, как вдруг кто-то окликнул печального юношу, хотя как понять, что это юноша? «Эй приятель-разнеслось эхом по всему разуму-чего грустный такой?-вдруг появилась перед глазами розовая аура». «О, опять ты-отвернувшись вымолвил мертвец-чтож вы никак не отстанете?». «Да ладно тебе Андрей-вдруг попытался дотянуться дух до своего собеседника дабы похлопать его по плечу-претворись хотя бы, что впервые видишь меня, всё никак не соскучился?». «Мне скучать ни приходится-одернул призрачное плечо покойник-может вернёшься в свою могилу Сашенька?-добавил он словно забыв кто перед ним находится». «Я помню чудное мгновение-вдруг Александр начал он читать свои стихи-я помню, как первый раз увидел детей со стороны, я не оставил жену без гроша, я дал детям возможность и надежду на будущее, а они стали достойными людьми, вот например моя дочь». «Замученная большевиками?-вдруг перебил собеседника Андрей-или та что вышла за алкоголика?». «Чтож справедливо-не сдался Сергеевич-а вот мой сын». «Капался в твоих старых вещах?-снова перебил покойник мертвеца-о твоей смерти и говорить нечего, ты мог ему хоть в пах вы стрельнуть что ли. Послушай меня, гений мирового уровня, да я толком ничего в своей жизни ни создал, да я умер тихо и незаметно, да я наплевал на чувство своих близких, да не оставил потомков, да я из года в год сижу на одном месте, уже забыл сколько и, да я вижу всего один поминальный день, а ты все семь, ну и что? Я ничего не чувствую-продолжил он безэмоционально, ни скуки, ни раздражения, я ни один из этих эмоциональных наркоманов что пеной брызгают, ожидая поминальный день, я добился чего хотел и ни о чем не жалею, даже о том, что бомжи мочат мою могилу, мне всё равно, понял?». «А вот я радуюсь каждый поминальный день-отвечал ему Александр и даже сегодня двадцать шестого февраля я довольный отправлюсь обратно-в чистилище? Вновь прервал Андрей нравоучение-а я вот в чистилище ухожу, собственно я из него и не вылезаю». Ну собеседник покачал головой и пошел обратно к своей могиле. В паре метров появился свет, поначалу он представлял собой нечто вроде шара, маленького шарика, но потом он стал разрастаться и в конце концов напоминал белые врата. «Опять двадцать пять-сказал Андрей, вставая с земли-ну чтож-произнес он, хладнокровно погрузившись в пустое пространство». Он мог бы наслаждаться полетом в белой пелене, всё опускаясь вниз и вниз, если бы он знал, что такое наслаждение, собственно, что такое боль он тоже не знал, вдеть он добился от смерти чего хотел. «Он не осознал-вдруг произнес голос из пустоты-не осознал важность поступков-добавил вселенский голос и перед Андреем вновь предстало утро двадцать шестого февраля.