Ты мне больше не друг... ты гораздо больше

Горячее дыхание на ухо, сильные руки удерживают тощие бёдра, резкие движения с громкими стонами - это всё сводит Джисона с ума. Он словно пьян, одурманен происходящим, ему так нравиться чувствовать такого развратного Чана, его страстные движения, его почти животный рычащий голос, что каждый раз срывается от очередного гортанного стона. Боже как же это горячо! Джисон рвано целует красные губы Чана. Сильно кусает, оттягивает, прекрасно зная, что старшему это безумно нравиться. Они уже почти на пределе. - Я люблю тебя Чан, - Джисон любовно прильнув к мускулистому плечу, крепко сжимая зубы и обильно извергаясь между их телами, пачкая мокрые от пота животы. Чан со всей нежностью и любовью в глазах посмотрел на Джисона и сказал: - Я тоже тебя... ты похож на кота... - Внезапно запел Чан милым девичьим голоском. - Эмм, что? - ...хочу забрать тебя домой... - откуда взялась музыка? Утро... парень проснулся. Джисон еле еле разлепил глаза, с раздражённостью выключив будильник. Скомканная подушка, запачканные простыни и спальные штаны с мишками - привычное, в последнее время, утро для Джисона. Хан убрал всё это в стирку и, проклиная себя за то, что поставил на будильник глупую песню с тик-тока, шаркая тапочками, побрёл в ванную. Теперь целый день напевать будет. Этот сон... боже, какой это уже по счёту мокрый сон с его горячим другом? Джисон уже давно сбился и перестал считать, сколько раз ему снилось, как он спит со своим лучшим другом. Собираясь на первую пару, он привычно надел чёрное худи со странным принтом на спине и, расчесав отросшие волосы руками, придавая им более-менее сносный вид, надел ненавистные круглые очки и побежал на автобус. В наушниках играет любимый панк-рок, а на улице идет дождь. Задумавшись, Хан не сразу понял, что его волосы намокли под частыми каплями и теперь неприятно липнут ко лбу. Джи, как всегда, не посмотрел прогноз погоды, видимо опять будет мокнуть под холодной водой. Ну что ж, ему не привыкать. У входа в университет его встретил Чан. Красивый, широкоплечий, обворожительный, умный и добрый студент четвёртого курса с мягким, притягательным, взглядом шоколадных глаз. Против него, Джисон - маленький, слабенький, неуклюжий мальчик с большими скучными глазами под глупыми очками и большими щеками — ничто. Пухлые щечки залил стыдливый румянец, когда перед глазами всплыли воспоминания сегодняшнего сна. Повезло, что сейчас дождь, краску на щеках можно было смело списать на пронизывающий холод. Парень постарался унять мелкую дрожь в руках и, приветливо улыбнувшись, привычно протянул: - Хай, бро! Долго здесь ждёшь? - Джи подошёл к Чану и зачесал мокрую чёлку назад, попутно вытирая капли дождя с лица влажным рукавом. - Нет, я только подошёл, - Чан был выше парня почти на голову и возвышался над другом, опираясь на стену возле Джи. - А ты, как я вижу, опять не взял зонт? - Ну, ты же меня знаешь, - Хан зябко пожал плечами, вздрагивая. Чан, что до этого был одет в тёплую джинсовку, снял её с себя и бережно накинул на неширокие плечи друга. - Так лучше? - Крис взъерошил тёмные, непослушные пряди на голове младшего, тепло улыбаясь. Хани осмотрел на голую шею и ключицы, что виднелись из-за расстёгнутых пуговиц на идеально выглаженной рубашке блондина. Он громко сглотнул: на этой шее очень захотелось оставить яркий засос. В сердце начало безумно, почти больно, колотиться. - Да, спасибо. - Руки начали судорожно сжимать края джинсовки, со всех сил стараясь удержать настолько мощный порыв желания впиться губами в эту белоснежную кожу. - Хани? Тебе плохо? Ты случайно не заболел? - Бан принял попытку проверить рукой температуру у красного, как помидор, парня. Но тот дёрнулся от прикосновения и сильно зажмурился. - Да ты горишь! О нет, парень, тебе нужен постельный режим. Поехали, я отвезу тебя домой. Ещё не хватало, чтобы ты таким дождём пёрся больной домой. Чан, как и говорил, усадил Джисона на соседнее сидение и повёз домой на своей машине. Сейчас Джисону было стыдно как никогда, ведь он, конечно, не больной, как подумал Крис, а сильно возбуждён. Благо длинное худи и джинсовка прикрывают все стыдливые нюансы, которые очень не хотелось светить перед другом. В квартире Джисона Чан был, кажись, даже чаще, чем в доме собственных родителей. Усадив притихшего парня на кровать, свежо перестеленную утром по понятным причинам, Крис пошёл на кухню взять аптечку с медикаментами и попутно сделать ромашковый чай. А Джисон, кажется, вообще дышать перестал. Его противоречивые мысли одни за другими безудержно всплывали в голове и когда Чан принёс поднос с микстурами и чаем, поставив на стол, решился спросить: - Чани, ты знаешь, что ты идеальный? - серьёзно, но при этом искренне, смотря прямо в тёплые глаза, сказал брюнет, принимая горячую чашку напитка, вкусно пахнущего ромашкой. - И слишком добрый. Особенно ко мне. Из-за меня ты пропускаешь учёбу, ты же лучший на курсе, это может повлиять на твои оценки... - Ты мой лучший друг, я не могу иначе, - подсев поближе к Джи, блондин добродушно улыбнулся, протягивая руку, чтобы так же, как возле университета, проверить температуру. Градусник, к сожалению, не был найден. - Просто лучший друг значит... - Джисон грустно отвёл взгляд, но не отстранился от прикосновений тёплой руки, в два раза больше его собственной, позволяя этому теплу разлиться по всему телу. - Да, ты мой лучший друг, которого я люблю. Ты мне, как младший брат, - немного нервно бегая глазами, ответил Чан, когда Джи убрал его руку и крепко сжал своими, нежно проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони. - А что если я больше не хочу быть твоим другом... - Хан со сверкающими, словно под алкоголем, глазами приблизился к лицу напротив настолько близко, насколько это вообще возможно, чтобы не оказаться на опасном расстоянии. Его дыхание было опаляющим и приятно щекотало кожу, - ... я хочу быть большим... - Джисон поддался вперёд, невесомый шепот прервался чувственным поцелуем. Джисон как будто опять во сне. Он любовно целует Чана так, как давно жаждал и (о боги!) Чан ему отвечает с тем же нетерпеливым, жарким, как открытый огонь желанием. Рука скользнула по худым плечам, пальцы зарылись во влажные тёмные волосы, несильно оттягивая, а губы, нежные и страстные, целуют так, будто сам Крис очень давно, где-то в глубине души, грел, зеркальное Джисоновому, трепетное, нежное чувство любви. Поцелуй затянулся, губы начинает приятно покалывать, и тепло, что разливается внутри, начинает становиться обжигающе горячим. Джинсовка быстро оказывается на полу вместе с влажной толстовкой. Чан понимает, что никогда в жизни не видел настолько прекрасной картины как сейчас: всё ещё влажные пряди волос прилипли к румяному лицу, которое было сейчас таким развратным, что капли пота, стекающие по шее, очень беспокоили блондина. Эти красные от его поцелуев губы заставляли что-то внутри накалиться, а внизу налиться почти болезненным возбуждением. - Хани... ты... - Люблю тебя... - Джи снова поцеловал Чана, роняя его на кровать и садясь на него сверху и наконец, избавляясь от футболки. Чан, тяжело дыша, посмотрел в затуманенные янтарные глаза, которые почти светились в маленькой комнате, за окном которой бушует непогода. Он видел, как в них кипит возбуждение, он его чувствовал через такую душную в данный момент одежду. Руки сильно сжимают соблазнительные бёдра, пока Хан с нескрываемым желанием жарко целует его и нетерпеливо прижимается к Чану голым торсом. - Чани~... - тихо простонал Джи, когда Крис не выдержал и подался бедрами вверх. Джисон толкнулся на встречу. У обоих словно волна электрического тока прошлась по телу. Белая рубашка так мешала в этот момент, поэтому, не увидев сопротивления, Джисон быстро снял её с горячего накаченного тела бывшего лучшего друга и медленно прошёлся языком по бледной шее, соблазнительным ключицам, пока не добрался до чувствительных сосков. Горячий язычок нежно и мокро обвёл ареолу соска, а Чан думал, что взорвётся от нахлынувших чувств. Впервые он узнаёт такую сторону себя и своего организма. - Хани~ Ох! Как же приятно! - вскрикнул блондин, когда младший легонько прикусил розовую бусинку и с нажимом провел рукой по выпирающему бугорку на джинсах старшего. Джисон не мог больше ждать. Он хотел почувствовать Чана во всех смыслах. Здесь и сейчас. И всё равно, что будет дальше. Он очень долго этого ждал, очень долго таил в тебе, очень долго молчал, чтобы сейчас пропустить такой шанс рассказать, дать почувствовать всю любовь, что он сможет передать, может быть, в последнюю их встречу. Хан хочет опуститься ниже, но Бан перехватывает его под бёдра и теперь он нависает над младшим, страстно целуя, проникая языком в податливый рот. Ручки Джисона ловко расстегают чёрный кожаный ремень и без проблем спускают тесные джинсы с мускулистых бёдер. Чан тоже, не медля ни секунды, снимает с парня спортивные штаны, сердце бешено стучит, а где-то на уровне подсознания бьется тягучее чувство, что происходящее сейчас такое нужное, правильное, как будто это всегда должно было случиться. Джисон мягко опускает руку на пах Чана, ощущая, насколько он возбуждён. Нежно поглаживая, он почувствовал, как его шею начинают ласкать влажным языком. Мурашки пробежали по спине, Джисон вздрогнул и тихо простонал. Джисон нетерпеливо потёрся промежностью о выступающий бугорок, а Чан с рыком сжал упругие ягодицы. - Ты вправду этого хочешь, Хани? - Крис так открыто и с такой заботой посмотрел в глаза Сона, что тот не смог сдержать широкой улыбки. - Больше этого, я хочу разве что тебя поцеловать... - Ну, так, Хани, чего ты ждёшь?.. - и их губы встретились в страстном поцелуе. Колени начали подкашиваться, руки дрожать, а сердце бешено стучать, отдаваясь громким гулом в висках. Младший уже не сомневался в намерениях старшего и быстро спрыгнув на пол, достал из тумбочки смазку. Чан повалив Джисона на кровать, выдавил небольшое количество смазки в руку и аккуратно, сняв боксеры с парня, вошёл одним пальцем в пульсирующую дырочку. Он легко проскользнул внутрь. Как и следующие три. - Я уже растянут, Чани~ Можешь приступать, - Джисон приглашающе повилял попой, а Чан обильно смазал свой член и медленно, стараясь не причинить младшему боль, начал входить. Жадно ловя каждые выдохи и вздохи, этого милого и так открыто лежащего под ним парня, Чан под его мольбы и горячие просьбы сдержанно наращивает темп. Он очень не хочет сделать своему мальчику больно, поэтому так осторожничает. Пот стекает по горячим телам, Джисон кусается, царапается и (боже!) как же он сексуально стонет. Блондину от этого сносит крышу, дурманит разум, он хочет чувствовать это всегда. - Хани, ты такой горячий, когда так стонешь, - Чан убрал мокрую челку и поцеловал в лоб, - дашь мне свой ротик, чтобы я кончил? - Да, Чани~ - Джисон спустился перед Чаном на колени, высунув розовый язычок. Такому виду позавидовала б каждая актриса взрослого кино. Блондин только от такого одного вида протяжно простонал, обильно кончая в рот Сона, пачкая подбородок и пухлые щеки. Всё проглотив, Джи широко улыбается. - Ты вкусный~ Видя, что Джисон ещё не кончил, Чан поднимает младшего обратно на кровать, а сам занимает место на пушистом ковре и нежно начинает ласкать языком красную головку члена, помогая себе рукой. Слюна стекает по подбородку и бледных бёдрах, старший применяет язык, а Джи уже на пределе. Он изгибается в пояснице, комкает простынь руками, стонет, почти срывает голос и бурно кончает. Бан закашливается, но всё поглощает, не так уж противно как он ожидал. Забирается обратно к уставшему, но довольному Джисону, который сейчас улыбается, блаженно прикрывая глаза. Чан умиляется этому, ложиться рядом, тепло обнимает его и накрывает обоих одеялом, что до этого валялось где-то в ногах кровати. - Джисон... - Да, Чани? - Скажи, ты и вправду меня любишь? - в воздухе повышается напряжение. Хан разворачивается к Чану лицом и смотрит таким взглядом, что и без слов всё понятно, но он все равно невесомо целуя в уголок губ произносит: - Больше жизни, - и улыбается, так неуверенно и грустно, что сердце больно защемило. - Ты тоже... Ты тоже для меня гораздо больше чем друг... - Чан улыбается, он должен это сказать, - Хани, я тоже люблю тебя. Уже как полгода.... Прости, что не признался раньше, мы ведь раньше были друзьями... - А сейчас мы два влюблённых дурака, что, наконец, переспали, - спальню залил чистый смех и два влюблённых сердца наконец-то обрели счастье в объятиях друг друга.