Человек из сна: ты ли это?

Тёмные густые тучи не давали прохода слабым ногам, вяло передвигающимся в этом странном липком пространстве. Я иду дальше, но меня эти шаги ни к чему не приводят — что идёшь, что стоишь на месте — здесь это одно и то же. В этом мире время обернулось вспять, а стрелки воображаемых часов криво изогнулись и жалостливо тикают свои последние секунды на ржавом циферблате. Я снова пытаюсь начать двигаться, вроде получается, но. Неудача. Очередной раз. Всю жизнь она меня догоняла, каждый чёртов раз, как я — неудачник Мартин, пытался сделать хоть что-то для своей и без этого серой жизни, всегда терпел полный провал. Каждую ночь, все последние девять лет моей жизни, мне приходится попадать сюда — иной мир, в котором одновременно есть всё и нет ничего, в котором ты жив и мёртв, и выбраться из него у меня вряд ли когда то выйдет. Тяжёлый воздух неохотно заполнял лёгкие, от чего дышать было невынисимо тяжело, а мои руки окутывал изнывающий холод, пробирающий до косточек. Мне хотелось побыстрее выйти из этого дрожащего состояния, но я всегда знал, что именно будет дальше — я не выберусь отсюда, пока его не увижу. Пока его не встречу. *** — Хэй, Март, ты снова уснул? — шёпотом, прикрывая рот ладонью, произнесла белобрысая девушка, — ты так всю лекцию проспишь. Маргарет хорошая подруга, готова быть верным товарищем, поможет в любой, возможной на это, ситуации. Её белое лицо, усыпанное роем светлых веснушек, буквально светится на солнечных лучах. Эта девушка любит дарить хорошее настроение своей тёплой аурой, но есть в ней одна черта, которая может нехило настораживать — она чрезмерно любопытна, ей нужно знать всё и везде, и если на какой то вопрос не найдётся ответа, она впадает в…ярость? Нет, отчаяние, именно оно. Ей становится до жути грустно, больше всего ненавижу видеть Маргарет в таком состоянии. Я о ней часто забочусь, помогаю, чем могу, можно подумать, что она мне симпатизирует, как девушка, но нет. Мне не удаётся к ней испытывать ничего большего, чем простое беспокойствие лучшего друга, или волнение за неё, будто она моя младшая сестрёнка, которая очередной раз попадает в неприятную полосу препядствий. — Снова…прости, Марго. Сегодня ночью не смог отдохнуть, всякая херня лезла в голову. — Слушай, Мартин, — Маргарет внимательно посмотрела в изумрудные глаза парня — иногда мутные, как погасший необработанный самоцвет, а иногда яркие, искрящейся в кромешной тьме своим глубоким зелёным отливом. По глазам с лёгкостью можно определить, что чувствует человек — сейчас в них читалась сонная усталось и всполошившееся волнение, глубоко запрятанное, как самый сокровенный клад под землёй. — Ты не выспался, потому что тебе снова снился тот человек? — Ты права. Каждый раз, когда мне удавалось упасть в дрёму, эта фигура мужчины стояла у меня перед глазами. — Мне жаль, Мар…надеюсь, когда нибудь это прекратится, — Девушка опустила глаза в пол, показывая невинное сочувствие к другу. — Мисс Маргарет, будьте добры, относитесь с уважением к лекции, потише. — Какой зануда, — Про себя фыркнула девушка, после чего, подперев голову рукой, повернулась к своей тетради, — кому надо твоя алгебра. — Чем ты думала, когда поступала на архитектора? Тут всюду математика. — тихо просмеялся Мар, глядя на раздражённую подругу. — Ну мне…чертить нравится. И рисовать. — Водя карандашом по клеточной тетрадке, задумчиво произнесла Маргарет. — Да и в целом, мне нравятся художники, почему я так сглупила и второй год торчу здесь? А ты то, — девушка тихо повернулась к другу, — почему именно на архитектора пошёл? — похлопывая большими карими глазами, с явным интересом спросила Марго. — У меня всё проще, чем можно было подумать. Не моя была это идея — это отец захотел, что бы пошёл именно сюда, пока я в своей комнате черкал примитивные стихи про любовь и писал рассказы. — Переведя взгляд с подруги в сторону, тихо пробормотал парень, — Не знаю, с чего вдруг мне это понравилось. Я дни напролёт проводил за листком бумаги и выискивал в своей голове все возможные рифмы к различным словам, а после ложился спать и видел этот чёртов сон с тенью человека. Как меня он достал. Я уже не помню ночей без этого бреда. — Так тебе на самом деле писательство по нраву? — Девушка приложила большой палец к нижней губе, глязея куда-то вниз, после чего приподняла уголки в лёгкую улыбку, покрывшись незаметным румянцем, — Почему ты мне ниразу не показывал то, что писал? — Это было давно, забросил я, дошло, что не моё это. Да и что мне принесут эти слова на бумаге? Подумав над словами отца, я понял, что выгоднее пойти на хорошую профессию, и к, тому же, архитекторство тоже как-то связано с творчеством. — Я бы хотела почитать твои работы. Мне кажется, это была ошибка. Может, ты зря бросил? Стал бы каким нибудь мировым писателем типа Хемингуэя или Булгакова. Это же круто, — Зрачки Маргарет засверкали от совственного воображения, — я могу даже помочь! — Марг, не надо, я принял решение ещё три года назад. Я больше ни за что не притронусь к этому занятию. — Твёрдо произнёс Мартин, после чего издался звонок, повествующий об окончании лекции, — Ладно, давай опустим тему, пошли домой. *** Я шёл с Маргарет по безжизненной пустой улице, освещённой вечерним закатом. Лучи нежно сползали на кожу, окрашивая её в огненно-рыжий оттенок. Мартовская тоска повелевала над моим небольшим городком в Аризоне. Нас сопровождала длинная дорога вдоль алых бугристых скал, за которыми бушевал вихрь тёплых цветов с примесями неясной синевы. Седона окутывает своими обьятиями с ног на голову, в тебе живёт лёгкость и умиротворение, как будто ты— свободная птица, летающая над этими же высокими утёсами. Я родился здесь и горжусь этим, Седона — вправду прекрасное место. Завораживающие краевиды, неповторимые скалистые земли и закаты…думаю, вообразить их величие за миг невозможно. Это нужно видеть собственными глазами. Маргарет задумчиво глядела вперёд, рассматривая невысокие кусты и жилые дома, будто пыталась увидеть там что-то новое, хоть мы и каждый день проходим по этой улице, замечая их снова и снова. Мимо нас проехала серая Тойота, резко отвлёкшая её от этого занятия. Девушка решила посмотреть на Мартина, думающего о всяких невинных мелочах. — Март, а ты когда нибудь в своей жизни видел его лицо? — Чьё? Ты про сны? — Да…я опять за сновидения думаю. Иногда мне кажется, что я об этом задумываюсь чаще чем ты. — Смущённая девушка лёгким движением почесала затылок, после чего неуверенно тихо хихикнула, глядя в зелёные глаза собеседника. — На самом деле, мне сильно интересны штуки по типу «вещих снов» или тех, в которых ты можешь собственноручно менять события и существовать там долгое время. Так называемая «вторя маленькая жизнь», — разве это не интересно? — Да, я согласен с тобой, Марг. Но мне пришлось погрузиться в эту тему, ведь по другому я не узнаю смысл всего того, что происходит со мной с детства. Когда нибудь да я найду правильный ключь от сложного замка к своему сознанию. — Парень посмотрел вдаль солнечных переливов, по тихоньку тускнеющих от правления нещадящих сумерок, — Или, может, не найду… — Не опускай нос, Мар, я буду с тобой в любой херне, которая происходит в этой жизни. Друзья прошли мимо небольшого кафе, всё ближе и ближе подходя к огромной Мэйн стрит, по которой они каждый раз прокладывали путь домой. Главная улица города усыпана всевозможными лавками и магазинами, красота которых превышает границы. Старинные уличные фонари создают атмосверу уюта, от которой не хочется уходить ни на шаг. Сейчас не самое популярное время года для туристического наплыва, да и ктому же будний день, поэтому друзья были чуть ли не единственными по среди улочек и сувенирных тележек. Знаешь, Мартин, — начала подруга сверкающими медовыми глазами показывая, что она намерена сообщить нечто важное для неё лично, — я помогу тебе найти разгадку твоей девятилетней тайны, ты слишком долго пытаешься найти её сам. Я всеми возможными способами отыщу ответ, только — доверься мне. — Довериться? Марго, мы целую вечность знаем друг друг, моё доверие к тебе всегда было прекрасным, есть и будет. Если тебе и вправду хочется в это сильно вникать, — Мартин сделал небольшую паузу, после чего неуверенно тихо проговорил, — то…ладно. Но это сложнее, чем ты думаешь. Что я только не делал за эти годы, да бы понять, почему это происходит именно со мной и моей жизнью. Мар, я буду благодарен тебе за помощь. — Мартин приподнял уголки губ в ласковую живую улыбку. Он улыбается часто, но только самые важные ему люди это видят — «Я не люблю разбрасыватся эмоциями, я иного представления об этом.» *** Я шагаю вперёд по тусклым закаулкам и коридорам, остерегаясь несуществующих стен, окружающих всё тело — страх. Страх не того, где я, или что со мной происходит, а боязнь того, что именно я могу увидеть в этой сплошной вязкой темнице. Хоть я и знаю, кого я увижу, страх всё равно сжимает мои лёгкие и заставляет сердце биться с неймоверной скоростью. Снова он. Высокая стройная фируга появилась будто из пепла, я никогда не знал и не видел, как и когда он постаёт передо мной. Чёрный, померкший в этом мире, запечатанный здесь навеки человек вновь предстал рядом со мной. После того, как я переведу взгляд на его размытый силуэт, меня оцепеняет, будто оковы цепей туго обмотали тело, и я больше до конца этого бездонного марева не смогу двинуться ни на миллиметр. Я знаю, что будет дальше, мне больше не страшно осознавать себя. Тёмное очертание руки двинулось — человек поднял левую руку, вздымая кисть в мою сторону. Каждый раз он куда-то зовёт меня языком жестов, и каждый раз я не могу подойти к нему ближе. Единственное, что в моих силах — пытаться разглядеть его лицо в этом мраке, и каждая попытка с треском проваливается. Проходят секунды, минуты, часы — для меня они сравнимы с долгими годами, с которыми ничего не меняется. Тёмное обличие живого существа до сих пор зовёт меня с собой, хоть я и не слышу ни единого звука и не зрею его лица, я осознаю — он хочет забрать меня отсюда, но что-то невидимое не даёт ему этого сделать, а меня окутывают звонкие цепи, сдерживающие мельчайшие телодвижения кончиков пальцев — в таком состоянии лишь получается тяжело и часто дышать, ощущая кругом густой туман и темень. Спустя ещё долгие минуты тёмный ситуэт медленно растворяется, угасая, будто от солнечных прикосновений, с каждым разом отступая дальше и дальше. Его рука опускается ниже, больше не зовя меня с ним в неизведанные миры. Я, почему то, кричу — очень сильно, надрывая горло. Здесь это покажется бессмысленной попыткой, ведь голоса я своего ниразу за всё время не услышал. Как бы жутко не выглядел этот человек в этой чёрной, поблёкшей вселенной, я хочу подойти к нему, узнать, кто же этот незнакомец на самом деле, но каждый раз он исчезает быстрее, чем я успеваю выбраться из ржавых металлических нитей, оставоляя за собой окровавленные следы. Мои глаза открываются и я вижу мир — настоящий, живой. Мои руки целы, а голосовые связки не порваны. Посмотрев на своё отражение в зеркале, я снова задумываюсь — кто ты, человек из сна?