Паучья сеть

Тони чувствовал себя по крайней мере… странно. Ладно, если серьезно — достаточно дико. И с каждым днем, с каждой минутой это чувство только сильнее перерастало в тихий ужас осознания. Осознания того, что он попал. Влип в эту чертову паутину, без шанса на спасение, всем своим естеством ощущая, как на этих тонких, но цепких лапках к нему крадется безумие. Кудрявое такое, с веснушками. Безумие по имени «Питер». Быть может, еще пару месяцев назад он и мог сказать «нет», выгнать взашей из башни и оставить только деловые отношения между ними, оторвать свою ногу от слабой липкой нити и обходить это место стороной до скончания века. Но черт бы побрал старковскую жажду азарта. Мальчишка будто играл с ним. Вывалил перед собой ворох скромных и счастливых улыбок, яркий блеск карих глаз, чувство обожания в них, вперемешку с развитием, несравнимым с детьми — детьми его возраста, — неловкие «охи», когда Старк трепал его волосы и, уже тяжелая артиллерия, тихое, произнесенное с благоговением «мистер Старк!». Сидел и думал, чем же подбить его, Старка, сегодня. Да так, чтобы посильнее. Как бы поглубже запустить свои мохнатые черные лапки в его сердце, зацепиться за нити припыленных чувств и играть, играть, играть на них симфонии, этюды, известные только ему одному. Со временем Старк начинает им подпевать. Со временем Тони находит в них не только незримое очарование, но и внеземную красоту, без которой он уже просто не может. «- Мистер Старк! А я сегодня котенка спас, полосатого такого. Этот малыш каким-то образом оказался на одной из колонн железнодорожного моста, и выбраться живым у него не было шансов, если бы не я.» «*в динамике телефона раздается тихий вздох, на котором сердце Старка в очередной раз болезненно сживается*» «- Вы с ним очень похожи, если честно. Такой же храбрый.» Убит. Плюс десять баллов Гриффиндору Паркеру. Тони Старк видит себя в очень тревожном положении. Вот он, в костюме железного человека, супер прочном и супер навороченном, застрял в этой огромной паучьей сети, которую создал маленький, неприметный паучок. Но по броне это милое создание бьет нехило. И — что самое для Старка отвратительное — своими ударами разбивает броню Железного в клочья. Бьет выдержанно, в нужный момент, продуманно выбирая место следующего удара. И все только для того, чтобы добраться до Старка — того, который без масок, фальшивых улыбок, без выжженных с той стороны черепа фраз, настоящего. Избитого, изломанного, медленно гниющего в своей скорлупе, если быть точнее. И Тони понятия не имеет, зачем это нужно Паркеру. В какой-то момент Тони решил, что все это — его фантазия. Что Питер — просто подросток, который слишком зарвался в лучах внимания Старка, и которого надо поставить на место. Например — не допускать его в лабораторию, где парнишка успел порядком осесть. Что Старк и попытался сделать. В первые секунды он был горд собой. Считал, что дело сделано и последнее слово за ним. Таких ошибок он в жизни еще не совершал. Он ожидал чего угодно — слезных просьб не выгонять его из лаборатории, скандальных сцен, тихого ухода с печальным «извините»… Но никак не того, что Паркер покажет свое истинное лицо. Своего внутреннего Паука. Язвительного, дерзкого, расчетливого до ледяных мурашек по спине, с колким взглядом в самую душу, туда, за скорлупу. К заживо разлагающемуся трупу. Паука, который припомнил Старку все его косяки, промахи, фразы, брошенные как бы «невзначай», и обещания, чертовы обещания, которых Старк наговорил Питеру с целый мешок. Как Тони кажется, Питер собирает в мешки все, что только может. Но только откуда у него их так много??! Сонаты на струнах Железного переходят в marcato, вперемешку с rizoluto. (То, что Старку ничерта не почудилось, он уже понял) Но он стоически выносит все «удары» Паркера, какими бы сильными они не были. С силой старается не обращать внимания на те мелодии, которые играет Паук. Видит, как губы мальчишки сжимаются в тонкую полоску, как блеск в глазах превращается в пропасть, а единственное, что он может сейчас произнести, это звук гробовой тишины, и понимает — все. Закончились у Паука снаряды. И вот он — Железный Человек. Свободный, без паутинных оков, без страха и тревоги ступающий своей дорогой, пока Паук прячется в свою расщелину, потерпевший поражение. Тони лишь смотрит вслед уходящему Паркеру, уже не сдерживая самодовольную улыбку. И тут Питер оборачивается, мимоходом роняя: « — До свидания, мистер Старк.» Супер прочный и супер навороченный костюм Железного человека разбивается в дребезги, не выдержавший всех тех ударов, что нанес Паук. Из расщелины раздается усмешка. Чертова тяжелая артиллерия. Старку хватает пары секунд, чтобы добраться до Паркера и, схватив за плечо, развернуть к себе. Паук не держит, не зовет, лишь смотрит-смотрит-смотрит выжидающе. Мгновение — и он все понимает. Разумная жертва никогда не вернется к хищнику. Старк же поехал головой уже давно и сильно. Секунда — и Паркер прижат к стене. Две — Питер глухо стонет в поцелуй. Обвивает тело миллиардера руками, ногами, вешаясь на него, словно Паук, что встречает свою Жертву в объятьях своих тонких лапок. Касается всех мест, где были трещины в душе, сцепляя маленькие осколки паутиной в идеально правильной последовательности, исцеляет плоть, что была мертва уже как 20 лет, укутывает в свою шелковую сеть, создавая новую, более совершенную броню для Железного Человека. Три — до Старка доходит. Паук ломал его броню не для того, чтобы уничтожить Старка. А чтобы спасти его.