Через холодный экран

— Привет, принцесса, — шепчет Сережа в трубку, сжимая дрожащими пальцами переносицу — Прости. Я разбудил? — Ну типа. Все хорошо? — бурчит Даня охриплым после сна голосом, проглатывая окончания слов, и Сережа лишь шумно выдыхает. Не получается признаться, что он позвонил ему из-за какого-то нелепого сна — Понятно. Подожди минутку.       Короткие гудки, оповещающие об окончании вызова, в абсолютной тишине квартиры кажутся оглушающе громкими, и Сережа, все еще держа мобильный, роняет руку на колени. Дане, резко выдернутому из сна, нужна минута на осознание происходящего, а может он и не собирается перезванивать. В любом случае, Сережа не обидится, а если на утро Даня и вовсе забудет об этом, то даже обрадуется. Но меньше, чем через минуту на телефон поступает запрос на видеозвонок, и Сережа, не ожидавший подобного, резко соскакивает с кровати и несется к выключателю, параллельно принимая вызов.       А Даня сидит, освещенный только мягким теплым светом настольной лампы, и смотрит прямо в камеру немного тупым взглядом, чуть щуря сухие глаза. Тщетно пытается хоть немного поправить волосы, на деле создавая на голове еще больший хаос, и сонно улыбается. Держит на плечах одеяло и, сдавшись собственными волосам, прячет в нем подбородок. А Сережа тяжело садится обратно на кровать и просто смотрит, потому что один только вид такого по-домашнему несуразного заспанного Дани выгоняет из головы все полузабытые картинки прошедшего сна — Рассказывай давай, — голос у Дани все еще хрипит, будто во время болезни, но ни намека на раздражение или недовольство в нем нет — Что случилось? Кошмары? — Ага, — усмехается Сережа, избегая зрительного контакта — Ну, в состоянии аффекта позвонил. Я думал, ты не перезвонишь и обратно уснешь. — Плохого ты обо мне мнения, просто ужасного, — Даня смеется сипло и низко, и Сережа и сам не сдерживает улыбки, все-таки поднимая взгляд на немного отстающее изображение парня — А если серьезно, расскажешь, что приснилось?       Сережа поджимает губы, копается в голове, но из памяти вылавливает лишь отдельные, будто замыленные кадры, толком не дающие целой картинки. Ослепляюще блестящие на солнце светлые волосы, выражение искреннего страха, почти ужаса в голубых глазах, и его собственные белые руки, касающиеся посиневшей кожи мокрых щек, лишенных тепла живого тела. Он чуть качает головой, и Даня пожимает плечами, мол, ладно, не помнишь, и Бог с тобой. Но звонок завершить никто из них не спешит, наоборот внутри появляется навязчивое желание растянуть его до тех пор, пока парни, наконец, не встретятся, даже если все это время они будут просто молча смотреть друг на друга. — Видимо, там прям совсем жесткое что-то было, — тянет задумчиво Даня, подавляя зевок — Ты до сих пор выглядишь каким-то, не знаю, взволнованным, что ли? — Тебя только помню, — выдавливает из себя Сережа, поджав губы, и смотрит на Даню, теряясь в почти испарившемся из памяти сне — Ты снился. Не совсем живой. Я сонник почитал, говорят, что либо ты заболеешь, либо пошлешь меня на хуй.       Даня замолкает на долгую минуту в попытке обработать поступившую информацию и, будучи сбитым с толку веселым Сережиным голосом, выбрать правильную тактику. Он смотрит куда-то за камеру, наверное, на стену, и Сережа послушно ждет, игнорируя бегущие вдоль позвоночника мурашки, заставляющие вздрогнуть всем телом. А Даня просто не может придумать, как ему отреагировать, но он точно знает, что Сережу посылать не собирается. — Знаешь, — тянет Даня, решая импровизировать, и с улыбкой смотрит на Сережино изображение, чувствуя его напряжение даже через экран — Однозначно первое. У меня к вечеру температура поднялась. — Высоко? — Сережа, полностью одобряя смену темы, приподнимает бровь, как бы говоря «Тебя вообще одного оставить нельзя» — Этажа три, — бросает Даня, не думая, и недовольно хмурится, поджимая губы — Херню сказал какую-то, вообще не соображаю. Тридцать семь и четыре, нормально.       Сережа качает головой, до болезненных судорог сжимая пальцами свободной руки одеяло, потому что желание прикоснуться становилось почти невыносимым. Отголоски картинок из собственного сознания все еще плыли вместе с кровью, и Сережа точно помнил, что там он тоже касался. Дрожащими пальцами оглаживал белое лицо и ресницы, зарывался в непривычно ломкие волосы, касался холодных обескровленных губ и синяков на тонкой шее, кажется, им самим и оставленных. И теперь ему нужно почувствовать на собственной щеке теплое дыхание и чуть горячие из-за температуры ладони на ребрах. Даня смотрит на него с абсолютным осознанием в уже более ясном взгляде, и ложится щекой на сложенные на столе руки, превращаясь в один большой комок из одеяла. —Не циклись, Сереж, это всего лишь сон, — улыбается Даня снисходительно, будто успокаивает ребенка — Ты, оказывается, очень впечатлительный. — Какой есть, — пожимает плечами Сережа и замолкает, наблюдая за тем, как Даня все-таки зевает, утыкаясь лбом в сгиб локтя. Не сдерживается и все-таки делает скриншот, азартно улыбаясь — Так, в пизду, принцесса. Извиняюсь, что разбудил. Ложись спать.       С этого вечера, конкретно с этого скриншота и взяло начало новое Сережино хобби — звонить Дане по видеосвязи в самые неподходящие моменты и делать несколько скриншотов его глуповатого, ничего не понимающего лица. И Даня, почему-то, ему это позволял, исправно принимая вызов и включая фронтальную камеру. А у Сережи в галерее отдельная скрытая папка с этими скриншотами имеется. То Даня тихо матерится на какие-то бумажки, а очки со специальными стеклами, уменьшающими напряжение глаз, сползли на самый кончик носа. А на следующей фотографии Даня ну с крайне сосредоточенным выражением лица вчитывается в состав йогурта. И несколько фото, где он засыпает посреди звонка, едва не слюни на подушку пуская.       И конкретно сегодня Сережа решил, что семнадцати фотографий ему катастрофически мало и коллекцию нужно незамедлительно пополнять. Бросив взгляд на верхнюю часть экрана телефона, где отображалось время, он с улыбкой зашел в нужное приложение и нажал на нужную иконку возле Даниного имени, вслушиваясь в мелодичные гудки. Ждать пришлось довольно долго, но это уже не было сюрпризом, а наоборот, означало, что Даня не бездельничает и в Сережиной коллекции появится новый экземпляр. И не ошибается.       Потому что Даня смотрит в камеру, щуря глаза, пока ему на лоб соскальзывает пена с волос, а мыльная вода течет по шее и чуть задерживается на ключицах. Сережа просто смотрит на это, машинально делая два скриншота, и взглядом провожает одну мутноватую капельку от уха до самых плеч. Парень рассчитывал посмеяться, пошутить, но внутри вдруг стало как-то слишком жарко, и Сережа только сейчас понял, что замер на вдохе. — Ты шутишь, блять? — приподнимает бровь Даня, устанавливая телефон куда-то на раковину, и Сереже открывается вид на по-мальчишечьи худую грудь и часть подтянутого живота — Глаза выше, будь добр. Клянусь, я тебя заблокирую. — Ты говоришь это уже раз седьмой, — усмехается Сережа и все-таки поднимает взгляд, смотря Даня в глаза. Ну, примерно — Пену смой, а то попадет в глаз, и все. — Я как раз собирался это делать, но тут ты нарисовался, — Даня звучит так, будто пытается пристыдить, и поворачивается боком, отходя еще на пару шагов. И Сережа облегченно выдыхает, замечая мелькающую внизу экрана резинку домашних штанов — Минута.       Сережа кивает, зная, что Даня этого не видит, и пользуется моментом. Скользит взглядом по молочной коже, пока Даня льет воду из душевой лейки себе на голову; запоминает каждое движение мышц, каждую капельку, текущую по плечам и предплечьям. И ему слишком сильно хочется проследить кончиками пальцев за этими каплями, что аж запястья сводит. Сережа концентрируется на родинке на выпирающем ребре и небольшой шрамик на предплечье ближе к локтю, но мысли этим в нужное русло не направляет. Наоборот, думает о том, как бы ему хотелось коснуться губами этой чертовой родинки. — Земля вызывает Сережу, — вырывает из мыслей Данин голос, и Сережа едва не роняет телефон, как-то автоматически закинув ногу на ногу — Извращенец несчастный ты, мой дорогой. — Ты сам виноват, — просто пожимает плечами Сережа и делает еще один скриншот, на котором Даня стоит с полотенцем на голове и смотрит с мягкой строгостью, как воспитатель детского сада на непоседливого ребенка — Ты зачем голый трубку взял, зная, что мы не виделись месяц почти? А с последствиями мне разбираться.       Сережа начинает жалеть, что сказал это и что вообще позвонил, потому что знает этот прищур голубых глаз и эту улыбку. Даня берет телефон и молча уходит с ним в спальню, возится возле стола и просто садится на компьютерное кресло, устанавливая мобильный у ноутбука. Смотрит на Сережу, откинувшись на спинку стула, и невозмутимо улыбается, держа палец возле губ. А Сережа ждет, настороженно нахмурив брови, потому что ну абсолютно не знает, чего ожидать. А Даня долго ждать не заставляет, задумчиво отводит взгляд на пару секунд и хлопает мокрыми ресницами, позволяя воде с волос стекать вниз до самых штанов. — А ведь ты мог бы сам собирать всю эту воду, — вкрадчиво начинает Даня, пальцем убирая капли воды с ключиц и груди — Губами, например. — Блять, — выплевывает Сережа и быстро переходит за стул, рваными движениями устанавливая мобильный — Даня, сукин сын. Тебе бы понравилось, если бы я начал собирать их языком. А потом позволил бы им скатиться чуть ниже, к животу. — Понравилось бы, да. А я бы в это время запустил пальцы тебе в волосы и хорошенько бы дернул, потому что ты слишком медлишь, — усмехается Даня, и не обязательно иметь много ума, чтобы понять, почему одна его рука исчезла из кадра — Ты бы поворчал и укусил меня за живот, но все равно бы снял эти гребаные штаны.       Сережа рвано выдохнул, сжав собственный член через ткань домашних штанов, и коротко прикрыл глаза. Потому что Даня задышал глубже и чаще, прикусив костяшку указательного пальца, щеки залило румянцем, а светлые ресницы чуть задрожали. Такой вид был для Сережиной нервной системы чем-то из ряда вон выходящим. — Конечно, разве тебе откажешь? — с придыханием отшутился Сережа — Я бы сначала подрочил тебе. Медленно, потому что спешить нам ну абсолютно некуда. И смотрел бы прямо в глаза. А потом отсосал бы так, что у тебя аж звездочки перед глазами запрыгали бы.       Даня шумно выдохнул, и Сережа видел характерные движения его руки. Запустив руку под резинку черных спортивных штанов, попытался подстроиться под эти же движения, но сбивался раз за разом, выдыхая через приоткрытые губы. Но глаз больше не закрывал, потому что Даня откинул голову назад, упираясь затылком в высокую спинку кресла и открывая вид на чистую шею. — Я бы остановил тебя буквально на полпути, просто чтобы перевернуть тебя на спину и сесть сверху, — Даня запнулся на полуслове, чуть сильнее сжав челюсти — Приспустить твои спортивки — вообще не проблема, поэтому справлюсь я быстро. И сам надену на тебя презерватив. Ты ведь знаешь, я всегда готовлюсь.       Сережа с силой прикусывает нижнюю губу и действительно приспускает штаны, наконец освобождая собственный член. Вспоминает Данину манеру и нажимает большим пальцем на головку, после чего сразу ведет вниз, к самому основанию, размазывая смазку по всей длине. — Я бы сильно сжал пальцами твои бедра и сам бы посадил тебя на свой член до самого конца, — Сережа чуть сильнее сжимает пальцы у основания и опускает голову вниз, упираясь подбородком в грудь и выдыхая через рот — А потом бы приподнялся, чтобы обнять тебя и оставить засос на самом видном месте.       Камера у Дани чуть качается, потому что он случайно ударяет коленом по столу, и Сережа в этот момент ускоряет темп. Оба решают замолчать и довольствоваться сбивчивым дыханием друг друга. Сережа, пусть и немного размыто, но все-таки видит, как дрожат Данины веки и плечи, а на лбу, к которому прилипли все еще влажные волосы, выступила испарина. У него и самого мышцы живота уже сводит и такое впечатление, будто по венам вместе с кровью пустили раскаленное железо, поднимающее температуру его тела раза в два выше нормы. Счет времени абсолютно теряется, и Сережа понятия не имеет, сколько времени прошло до того момента, как он излился в собственную ладонь, зажмурив глаза до цветных звездочек под веками.       Когда он открывает глаза, Даня уже полулежит на кресле и, тяжело дыша, смотрит на Сережу из-под полуопущенных ресниц. На влажных губах застыла самодовольная ленивая улыбка, а чуть мутные после оргазма голубые глаза внимательно следят, буквально любуются Сережей. Сам Татищев быстро оглядывается в поисках салфеток, но не находит ничего лучше, кроме своей футболки, свалившейся на пол со спинки стула. — Нуждаюсь в реализации этого при первой же встрече, — усмехается Даня и левой рукой зачесывает назад влажные волосы, не отводя от Сережи довольного взгляда — Кстати, жду тебя через неделю. — Принял, — кивает Сережа — Ровно через семь дней я у тебя на пороге, принцесса.       И Сережа просто не имеет права не приехать, зная о том, что именно его ждет.