летние мотивы

Hurts - Voices

      Дневные лучи небесного светила прокрадывались по выложенной белым камнем тропинке во двор, накидывая сияющее охровое полотно на высокие здания. Летние дни до самого захода солнца были мучительно жаркими и сухими — июнь липким потом сползал по телу, вызывая лёгкий зуд от неприятных ощущений плывущей соли на коже.       Отсутствие прохлады, палящий огненный шар и жуткая духота отбивали всякое желание выползать из своих двухкомнатных нор, предпочитая леденящие струи из-под кондиционера, кусающие оголенные пятки. Иногда казалось, что даже вентилятор не спасал, смешивая холод с разгоряченным воздухом и обжигая влажную кожу. Впрочем, почти ничего не спасало в эту адскую жару, которая на каждом углу била по голове в виде солнечного или теплового удара. Дерьмово, словно в солнечной клетке, где тебя превратят в лужицу, повышая с каждым вздохом градус.       Однако находились люди из разряда извращенцев-садистов, которым по большому счёту было абсолютно плевать на температурные волны на термометре. Они умудрялись надевать чёрную одежду, наивно полагая, что кепка в темных оттенках спасёт от солнечной оплеухи. Более того, этот слой общества по несколько часов находился на открытом пространстве, вдыхая ароматы пыли и духоты. Кажется, если они поплывут под термическим давлением, то даже это не остановит их от «прогулки на углях». Вот что значит выбрать самый изощренный способ самоубийства. — Вот бы это солнце выключить на пару часов, — под нос летело ворчание, пока Ли пытался прикрыть голову рюкзаком — хреново это помогало, учитывая, что тяжесть на руках отдавалась кратковременным отеком мышц, отчего брани становилось больше, горечью оседая на губах, — ненавижу лето!       Юноша бежал через дворы после школьной практики, желая как можно быстрее оказаться дома и приложиться головой к морозилке — все же так делают, когда хотят остудить нагревшиеся мозги?       Лино с самого детства ненавидел начало лета, поскольку каждый год ничего не менялось, а ртутная нить тянулась выше на оконном термометре, перепрыгивая за отметку «тридцать». Руки не успевали смахивать липкую солёную жидкость со лба, как она в три ручья стекала всё больше и больше, оседая на глазах и вызывая неприятное жжение. Лино был готов проклянуть всё на свете, лишь бы полностью спрятаться в морозильном ящике и просидеть в нём до самого вечера. И как же назло практические занятия проходили именно в июне — исправительные работы, как называл это Минхо. Он считал, что преподаватели буквально издевались над своими подопечными, выгоняя детей под палящее солнце в школьный двор. Как будто школьники в чем-то провинились и были направлены в детскую колонию в наказание за содеянное. Ли не раз поливал старших отборным матом, за что иногда мог получить подзатыльник тяпкой или укор во взгляде.       Минхо выдохся, пока бежал к своему дому, и устало грохнулся возле песочницы на детской площадке. Недовольно хныкал и ругался, нацепив тёмный рюкзак на свою голову. Грудь тяжело вздрагивала от нехватки воздуха, а поскольку он был раскаленным и обжигал лёгочные стенки, дышать было еще труднее. Из-за обильного выделения соли почти вся одежда прилипла к телу, вызывая раздражение и чесотку. Лино был готов с головой окунуться в наполненную льдом ванну и пролежать в ней весь остаток дня, а лучше всё лето.       Внимание привлек скрип трущегося железа за спиной, отчего Минхо непроизвольно дёрнулся, оглянувшись. От резкого поворота рюкзак сполз на лицо, юноша кашлянул и скинул его с себя, оказавшись под солнечным прицелом. Чуть поодаль от песочницы находились качели на железных цепях: на небольшой сидушке разместился незнакомый парнишка, судя по всему ровесник Лино — как он это понял, неясно. Худощавая фигура неподвижно сидела на качелях: белая мяйка прилипла к коже, отчего виднелись изгибы и выпирающие кости, обозначающие рельефность тела, а на голове покоилась чёрная кепка, тень которой падала на верхнюю часть лица. Ли раньше не видел здесь этого парня, отчего удивление вздернулось бровями ко лбу. А тот незнакомец даже не обратил внимания, когда чужие глаза без зазора совести рассматривали его. Более того, этому парнишке было плевать на любые взгляды со стороны, прикованные к его персоне. — Эй-эй, — подал голос Минхо, поднимаясь с земли и направляясь к незнакомцу, — я никогда тебя здесь не видел. У нас не очень-то любят, когда беспризорники приходят на чужие детские площадки.       Но парнишка даже голову не поднял на оклик, продолжая медленно покачиваться на качелях и пинать белым кедом песок под собой. Лино не унимался, пытаясь втянуть в разговор и вытащить хоть одно слово из юноши, однако тот был непреклонен, всё дальше уползая в свои мысли и упорно игнорируя любые вопросы в свою сторону. — Я, так-то, с тобой разговариваю, — Ли облокотился боком о железную опору, буквально испепеляя недовольным взглядом «собеседника». — Немой что ли? — Тоже пришёл поиздеваться? — неожиданно промычал парень, поднимая взгляд на пришедшего — удивительно, какой красоты были его небесно-голубые глаза, граничащие контрастом с ярко-красным волосами, запрятанными под кепкой, — то, что я не могу ответить на ядовитые слова, не значит, что мне это нравится. — Пои… Что? Нет, мне просто интересно, что ты здесь забыл. Говорю же, я раньше тебя не видел здесь. С чего вдруг мне приспичит издеваться над тобой, тем более без причины? — Отличная попытка. Но это единственное место, где меня не достанут дворовые дети. Тут тихо, спокойно и никто лишний раз не дергает. — Вопросов меньше не стало. Кто же над тобой издевается, что ты, судя по всему, прячешься на рандомных детских площадках, наивно полагая, что и тут тебя никто не достанет? — Минхо присел на соседние качели, внимательно изучая юношу, который даже не противился пристальному вниманию — привык, наверное, — должны же быть для этого причины. — Я и есть причина, — парень стянул кепку, тряхнув огненной копной волос, — люди, когда видят меня таким, шарахаются в стороны, кидаясь проклятиями или что-то около того. Забавно наверное, быть не таким как все. Приходится сторониться общества, дабы избежать порчи в свою сторону. Люди глупые, сначала мне даже смешно было, а потом, когда садовник от испуга стрельнул ледяной водой из шланга мне в лицо, стало не по себе. — А что не так то? Не вижу ничего такого, что могло бы напугать людей. Зато по твоим волосам легко будет вычислить тебя в толпе, — в ответ Ли получил гневный взгляд, после чего нервно прокашлялся, извиняясь за неудачную шутку. — Ладно-ладно. А чего ты в такую жару на улице шляешься? Дома в прохладе было бы наверное лучше, чем в этом пекле. — Если бы, — это звучало как-то отчаянно, отчего взгляд юноши поник от подкатывающих мыслей, — квартира вечно прокурена, вообще без шансов на проветривание. Моя мама это просто ходячее нечто в депрессивном состоянии, которой вот уж точно плевать на всё и всех. Даже на меня. Но лучше я посижу на улице до вечера, чем буду очернять лёгкие табачными выхлопами и выслушивать нытьё о том, какая жизнь ужасная и никто не любит и не ценит. Каждый день одно и тоже, клянусь, еще одна затяжка перед лицом и меня стошнит ей в ноги. Одним словом «фу». — Ужас, — всё что и мог выдавить из себя Лино, болтая ногами и пиная свой портфель, — хочешь, можем у меня дома посидеть? Родителей до позднего вечера не будет, к тому же в моей комнате есть кондиционер, что поможет остудить и прочистить лёгкие. — Ты серьезно? Хочешь потащить первопопавшегося парня к себе домой, чтобы что? — Чтобы промыть тебе мозг, а то и он тоже, судя по всему, прокурен до основания. Любезное и весьма выгодное предложение, заметь. По крайней мере это лучше, чем тебя испинают вон те мальчишки, — Минхо указал пальцем на приближающуюся толпу ребятни из трёх-четырёх мальчишек, вооружённых рогатками и водяными пистолетами, — всё ещё будешь строить из себя невинность, принцесса? — Юмор у тебя так себе. — А у тебя реакция. — Что? — не успел он что-то ещё добавить, как в затылок прилетела струя воды, вырвающая с уст высокочастотный визг, после чего парнишка оглянулся.       Дворовые дети залились звонким хохотом, завидев недовольное выражение лица пострадавшего, снова целясь пистолетом прямо в лбом, на что юноша по рефлексу подскочил с качелей, взглядом ища укрытие. Но стоило ему дёрнуться, как его подхватили за руку и потащили вглубь дворов. Он даже не успел среагировать, снова испуганно взвизгнув. Лино крепко вцепился в запястье, направляясь в сторону своего дома. Второй раз не пришлось спрашивать — оба согласились с первым выдвинутым предложением просидеть дома до наступления темноты. — Как тебя звать-то хоть, принцесса? — запыхавшись, подал голос Ли, даже не оглядываясь в противоположную сторону. — Очень вовремя ты меня спросил об этом, — в спину снова плеснула прохладная жидкость, заставляя вздрагивать от колючих касаний ледяной воды, — Хёнджин меня зовут, Хёнджин. Только прошу, давай уже поскорее отсюда уйдём. — Хорошо, принцесса, как пожелаешь. Буду сегодня твоим рыцарем. Но можно просто Минхо звать, быстрее откликнусь на твой жалобный голосок. — Идиот.

🐞🐞🐞

Des Rocs, The Cobra - outta my mind

      Шум, гам, да и только. Звуковая смесь заполнила стены столовой, вибрацией отдаваясь в каждом углу. Старшеклассники носились по разные стороны, выбирая на сегодня обед из недовольства, ворчания и запивая это сплетнями — откуда звук, там и слово, а людей весьма сложно заткнуть. Поток школьников полотном накрыл помещение, отчего находиться здесь становилось ещё больше невыносимо, чем в гудящем классе.       Хёнджин сидел за самым дальним столом, безэмоционально протыкая вилкой нечто, похожее на мясную котлету — он терпеть не мог еду животного происхождения, со всяким отвращением наблюдая, как кто-то с огромным удовольствием поглощал кусок стейка. Ей богу, его вот-вот стошнит, если кто-то еще раз на его глазах съест что-то мясное. Остриё застряло в перемолотой субстанции, отчего Джинни с недовольной гримасой отодвинул от себя тарелку, ворчливо буркнув себе под нос. Внизу живота завывающе заурчал желудок, вымаливая хоть какой-то кусок пищи, но юноша подавлял его прожорливость, нервно сглатывая и довольствуясь вязкой слюной. Он не был бы против перекусить салатом или порцией супа, но контингент школы, в которой ему уготовано было оказаться, буквально насмехался над любой его странностью, крутя пальцем у виска — обычное учебное заведение, самое то, что было по карману родителям Хвана.       Они экономили по-чёрному, особенно на своём сыне, что не могло не расстраивать. Джинни не был привередлив к тому, что получал — с тех пор, как его родители скандально разошлись, мать окончательно забила на существование своего чада, и её в какой-то степени можно было понять. Юноша старался не дергать женщину слишком часто, поскольку не хотел получать в ответ укор или обвинения. Несмотря на весь позитив, теплившийся под сердцем, терпеть компанию матери становилось невыносимо, поэтому Хван часто убегал из дома в поисках лучшего места. Но за пределами обители его ждали такие же издевки и негодование, тяжким грузом оседающие на плечах. В конечном итоге Хёнджин (почти) смирился со своей участью, избегая насмешливых ровесников, готовых опустить его на колени и облить грязью. — Опять в облаках витаешь, — послышался голос со стороны, мгновенно отрезвляющий, — даже к еде не притронулся.       Напротив Хёнджина плюхнулся старый добрый друг, чьи шутки срывали с уст чаще, чем слова поддержки. Парень стянул капюшон с головы, мотнув светлой копной волос. На лице сияла добрая и наивная улыбка, а на щеках пылью были рассыпаны веснушки, придававшие образу ещё больший детский вид. — И тебе доброе утро, Ликси, — по голосу было понятно, что Джинни снова был чем-то недоволен, но если посмотреть на зверски разобранную котлету, точно станет понятно, чем именно был недоволен, — ты сегодня слишком счастливый. Неужели получилось уломать препода поставить тебе зачет за контрольную? Боюсь представить, каким способом. — Наша принцесса Фиона не в духе, ой-ой, ещё и голодная. Только не ешь меня, прошу. — Т-ц, максимум, что я могу сделать — наслать на тебя порчу, — юноша наигранно «колдавал» руками перед лицом друга, что вызвало смешок у второго, — чувствуешь, как волосы из твоей головы выпадают? Смешно представить тебя лысым. Точнее, это даже не представляется. — О, нет, на меня обрушился гнев самого Хван Хёнджина, как же мне теперь жить дальше… с лысой головой.       Оба залились звонким смехом, чем ненароком привлекали внимание остальных учащихся. Несмотря на глупые шутливые издевки Феликса, Джинни даже не обижался на это, понимая, что тот делал это не со зла. — Кстати о контрольной, — Ли запульнул руку в рюкзак, что-то активно выискивая в нём, после чего с хлопком положил на стол небольшую папку, пододвигая её к товарищу, — ты почти угадал. — Чувак, ты стащил ответы у препода? Тебе не жить, — удивлённо вздохнул Хван, с выпученными глазами рассматривая учительские записи, — чёрт, как ты это делаешь? Представляю реакцию той грымзы, когда обнаружит пропажу. Феликс, да тебе точно не жить! — Хочешь жить, будь добр уметь и вертеться, — смеясь, ответил Ликс, довольно задирая подбородок от собственной гордости за содеянное. — Помнишь, какие у тебя были результаты? Теперь есть шанс хотя бы немного повысить свой балл. Если ты, конечно, хочешь закончить школу не с горящей жопой. — Ликс, ты идиот, но зато какой. Напомни, почему мы с тобой дружим? — Я очень красивый, умный, проворный, а ещё очень тебе нравлюсь. Но простого "спасибо" хватит с тебя.       Хван натянул хрупкую улыбку, согласно кивнув. Он быстро спрятал ответы в свой рюкзак и облегченно выдохнул. Действительно — эта контрольная поможет ему немного подтянуть успеваемость и без долгов закончить чёртову школу. Но, стоило двинуться, чтобы выйти из-за стола и направиться в кабинет, как на голову обрушилась ледяная, до ужаса ледяная вода, заставившая Хвана пулей подскочить с места и непроизвольно закричать от испуга и возмущения. Прозрачные струи быстро стекали по шее, окрашиваясь в бордовый оттенок. Хёнджин определенно был напуган, но, наверное, больше взбешен с подобной выходки. — Ты мне ещё спасибо скажешь, — пролепетал виновник торжества, сдерживая смех за прижатой к губам ладонью. — Прости, за что спасибо? — сквозь зубы прошипел Джинни, чувствуя, как злость липла к щекам. — Твоя голова чуть не загорелась! А я вовремя пришёл на помощь, дорогуша. Не за что, кстати.       Толпа, скопившаяся рядом, залилась омерзительным хохотом, ещё больше прикрепляя внимание к столу, за которым находились эти двоя. Хван сдержал себя от мысли, как хорошо было бы надрать задницу этому придурку, который явно не различал границы личного пространства. Но толпа слишком быстро потеряла к нему всякий интерес, постепенно опустошая столовую.       Хёнджин устало плюхнулся обратно на стул, стряхивая застрявшие в волосах капли воды. Нижняя губа немного затряслась от жгучей обиды. Ликс заметил, как помрачнело лицо друга, и тут же подсел рядом, захватив парочку салфеток в помощь. Он заботливо вытирал окрашенную жидкость с шеи и лица, пытаясь хоть как-то ободрить Хвана, но тот слишком загнался в ситуации, игнорируя любую поддержку. Красные пряди липли к лицу, а прежде сияющая голубизна в глазах мгновенно тускнела, отчего взгляд становился более пустым и безжизненным. — Джинни, солнце, не слушай ты их. Это всего лишь кучка дегенератов, не способных рационально подходить к чему-либо. Не обращай внимания, слышишь? Их слова ничто, просто пустой набор букв, понимаешь? — Поскорее бы убраться отсюда и больше никогда не вспоминать это место. Спасибо, Ликси. Твои слова, наверно, единственное, что держит меня на плаву. — Держись, чувак, осталось пару месяцев и эта школа останется лишь воспоминанием в твоей голове. Но сначала тебе нужно ту контрольную написать. Помни, что сдав её, идти дальше будет проще. — Забудешь тут, как же.       Они вдвоем поднялись со стульев и направились в сторону нужного кабинета. Оставалось пару минут до звонка на последний урок, и можно будет после с облегчением вылететь из этого здания в сторону дома. Точнее, Хёнджин ещё не решил, куда пойдёт сегодня, а что ожидает его после занятий — тоже неизвестно. Одно он знал точно — до позднего вечера ни ногой домой. Иначе об его спину снова затушат сигарету и плюнут в душу. Дерьмово.

***

      Практически весь урок Джинни прятался за спинами своих одноклассников в надежде на то, что никто из присутствующих не сдаст его перед учителем, чьё терпение и без того подступало к точке стопа. Он приловчился в списывании, поднатаскав у своего соседа по парте, который в свою очередь даже не задумывался о последствиях, считая облака в голове. Феликс не стремился к лучшей оценке в своём табеле, поскольку не считал, что цифра способна оценить его знания. В чем-то, может быть, он и был прав, но Хван мог только завидовать такому мёртвому спокойствию, ведь ему хотелось хотя бы из-за школьной успеваемости не схватить своим затылком «рукопожатие», после которого будет лишь в ушах звенеть.       Выдохнув, Хёнджин поставил точку в своём умозаключении, отодвинул исписанный лист от себя и многозначно посмотрел на своего друга. Ликси почти уснул за партой, прикрывая свою голову капюшоном — любитель нарушать правила даже в школьной форме, этого у него не отнять. Юноша слегка толкнул его в плечо, напоминая, что они всё ещё на уроке, на что Ли зевнул, пару раз моргнув в ответ, и притворился, что что-то записывал, в то время как ручка даже не касалась тетради. Видимо, Феликс в очередной проседал свой зад перед компьютером всю ночь и забыл о существовании такого понятия, как сон. Удивительный человек, который отлично мог закрытыми глазами записывать под диктовку и не вызвать ни единого подозрения у старших. Удивительно, но Ли выглядел идиотом, когда писал по воздуху, состроив невозмутимое выражение лица — каждый второй ведь так делает. — Боже, Феликс, ты издеваешься, — последовал шлепок по лбу, — не самое удачное время для лунатизма.       Хёнджин отрицательно мотал головой, наблюдая за тем, как его друг ведёт новый образ жизни с закрытыми глазами. Точнее, новые ощущения, подумал юноша и цокнул себе под нос, возвращая внимание к конспектам.       Долго ждать не пришлось: на шипение Хвана повернулись товарищи за партой, что находились перед ними. Один из них заметил странное поведение Ли, сдерживая вырывающийся смешок. Он махал рукой перед лицом спящего, щёлкал пальцами, стараясь не засмеяться, в то время как Джинни с наплывающей злостью в глазах смотрел на происходящее, желая сорваться с места и хорошенько втащить одноклассникам. — Он что, реально лунатик? Спит и ничего не видит? — тот поднес ладонь слишком близко к лицу, после чего Ли резко открыл глаза и укусил одноклассника за палец — визг разнесся по кабинету сразу же, — Ты придурок?! Ещё своим бешенством заразишь. Небось этот красноголовый тебя ещё тогда укусил? Странная у вас романтика, ребят. — Лучше бы откусил твой палец, — усмехнувшись, ответил Ликси, скрестив руки на груди, — не завидуй, когда у самого не романтика, а трагикомедия. Или ревнуешь? — Точно идиот, — буркнул в ответ и отвернулся, ещё что-то ворча себе под нос.       Ликс бросил мимолетный взгляд на своего друга, который в свою очередь не меньше был в шоке с происходящего, пожал плечами и тоже продолжил читать учебник, только уже с открытыми глазами. Джинни даже слова не успел вставить, стоило лишь разинуть рот в немом вопросе, как с коридора послышался отрезвительный звонок, трелью пульсирующий в висках.       Поток школьников постепенно растворялся в пространстве, пылью рассыпаясь по разным углам здания. Хван надеялся незаметно уйти из этого места, лишь бы не подцепить полыхающими волосами чьё-либо внимание, вот только липкость людских глаз понизили шансы не спокойствие. Чужая рука буквально перекрыла дорогу, от неожиданности движения которого Хёнджин буквально чуть не влепился носом в локтевой сгиб. Так уж вышло, что детская особенность проклятьем обрушилась на хрупкие плечи, постоянно вызывающая не столько восторженные возгласы, сколько раздражение и пустотную ненависть к его яркости. Ведь это слишком выделялось в толпе, слишком вызывающе и не стыковалось с общепринятым восприятием людского глаза. — Принцесска, да ты у нас не из робкого десятка, — голос хриплый, с омерзительным накуренным звучанием, что не могло не вызвать гримасу на лице Хвана, — молочные зубки резаться начали? Мешают? — Ты хочешь проверить, смогу ли я заразить тебя одним укусом? — юноша наигранно клацнул зубами, что заставило толпу отшатнуться в сторону, — Или, как вы уже решили за меня, испытать на себе гневное проклятие? — Что я и говорил. Ты не в себе. Как и твоя поехавшая мать. Как и твой дружок-сосед по парте. Как и…       Завершения не последовало, так как на весь коридор эхом пронёсся раскатистый удар по лицу, в миг заткнувший наглеца. Прежде сияющая голубизна наполнилась устращающей бирюзой, что сильнее граничило с ярко-алыми волосами — и правда, подобный ведьме, юноша был пугающим в гневе. Они не подадут виду, но свирепость во взгляде знатно напрягла присутствующих. Полыхал изнутри, сгорал подобно спичке, тлел с каждым словом и оседал шёпотом пепла на асфальте, на котором он окажется после ответного удара.       Но он не последовал. Как и очередная брань, что плотно держалась за стиснутыми зубами. Выпав из минутного транса, Хван заметил, как все разбежались по разные стороны, а он остался один в середине холодного коридора, стены которого проглотили терзающую боль и немой крик. Крик о помощи. Взгляд поник, а сердце не билось так сильно. Хёнджин смог противостоять, но каков итог? Он снова оказался отвергнутым обществом. Мальчик в пустой комнате. Потерянная материнская надежда. «Не вижу проблемы в том, что ты — причина чьей-то ненависти. Даже если тебя никто и никогда не полюбит — ты всё равно умрешь. Один или с украденным сердцем. Никому ты не нужен. И никогда не будешь. Ты переоцениваешь дружбу и любовь. Возлагаешь большие надежды. Слепо веришь. Рано или поздно. Сердце остановится, и последнее, что будет перед твоими глазами — вспышка вырывающейся из сердца души».

🐞🐞🐞

The neighbourhood - unfai

r       Джинни слишком быстро попрощался с Феликсом, отказавшись от его компании для прогулки. Наверное, ему просто хотелось побыть одному, даже без ободряющих Ликсовых шуток. Раз на раз, а улыбку они все-таки могут вызвать. Но сейчас определенно не тот момент, подумал Хван и любезно послал товарища в сторону дома, мягко намекнув о желании одиночества. Ли понимал, чем чревато было это для друга, но противиться не стал, быстро сдавшись. На этом моменте Хёнджин хоть и не облегченно, но выдохнул.       Он просто следовал слепому пути, даже не задумываясь о маршруте. Просто плыл в течение времени, забывая о реальности. Странно, но уже приевшееся чувство тоски ползло вдоль спины, считая каждый позвонок и выбивая крупные мураши под кожей. То ли от холода, то ли от досады.       Хван уже представлял наперёд, что его ожидало в квартире: прокуренные стены, забившийся под содранные обои шлейф дыма, горькая безнадёга, туманом расстилающаяся под потолком, и одиноко сидящая в качающемся кресле мать с покрасневшими от слёз глазами, потемневшими от бессонных ночей кожей век и пробивающейся сединой от самих корней, выдающие её приклонный возраст. Пример отчаяния, которого Джинни боялся, как огня.       Он не хотел становиться таким же — пустым. Юноша прекрасно понимал, что мать просто сдалась, поддавшись звериным лапам депрессии и глубоко просев в себе. Вряд ли она снова кому-то откроется. И тем более шансы на её реабилитацию были ниже прохудившегося в гостиной ламината. Точка невозврата, прошептал тогда Джинни, замерев в дверном проёме, и заплакал, ведь он действительно не хотел доходить до последнего этапа депрессии, откуда выбраться невозможно.       Он долгое время пытался помочь матери: радовал по мелочам, старался хорошо учиться и никогда не жаловался на издевательства сверстников. Делал всё возможное, чтобы она была счастлива и гордилась своим сыном. Но с каждым годом становилось тяжелее тянуть женщину со дна, поскольку сопротивление она оказывала весомое, пинаясь и кусаясь. Существование собственного чада упрознилось, мать всё глубже и глубже опускалась в бездну, и в какой-то момент её ладонь из хватки Хвана выскользнула. С того момента борьба прекратилась, а юноша не мог больше смотреть на это, избегая любого столкновения с этой женщиной, которая с годами стала чужой. Это не его мать, а место, где он «жил» — не его дом. Хёнджин не хотел бросать свою мать, но и жить так больше не мог. «Мы не справились, мам, — шептал тогда Джинни, сидя перед ней на коленях, — я не смогу тебе помочь. А ты не сможешь помочь мне. Мы стали чужими. И мне очень жаль. Жаль, что условности разделили нас. Жаль, что ещё тогда я ничего не смог сделать. Прости меня, мам, но я не хотел, чтобы всё так вышло. И ты не виновата, слышишь? Но это конец…»       Конец. Эти слова мантрой отбивались в сердце, заставляя Хвана чаще дышать. Он шмыгнул носом, стараясь сдерживать собственную слабость, что скреблась под ребрами. Хреново выходило, когда соль фонтаном обрушилась, обжигая бледность щёк. Кожа розовела от слёз, а пара алых прядей липли к мокрой пышности ресниц. Это конец, снова подумал Хёнджин и остановился на краю тротуара.       Вечерело. Золотой диск сполз по небу к горизонту, кутаясь в высотках. Свет обрушился последним блеском на асфальт, теряясь в плотном грунте. По очереди загорались уличные фонари, бросая масляное освещение по округе. Так тихо давно не было, когда пение природы смолкло и сошлось в точке страха. Джинни посмотрел вверх, считая первые звёзды на потемневшем полотне. Бриллианты расползались по небу, оставляя керосиновые следы от линии горизонта. Наверное, к этому спокойствию юноша и стремился, когда стрекот сверчков оставался фоновой музыкой в голове. Картинка плыла от соленой, жгучей жидкости, пленкой покрывшая глаза. Так хорошо и страшно одновременно, Хёнджин даже не заметил, как ногой ступил на проезжую часть. Похолодело. Летний ветер пронзил легкие, освежая иссохший орган. Кажется, в этот момент Хван забыл как дышать.       Секунда, две, три. Юноша замер в замешательстве, ощутив легкий толчок по ногам. Испуг колючими касаниями подбирался от пяток к горлу, оседая потяжелевшим комом поперёк. Хван оглянулся, рефлекторно зажмурившись, когда глаза ослепила вспышка фар. И не единого звука. Кажется, тот, кто оказался на его пути — не меньше испугался и впал в ступор. — Эй-эй, ты чего здесь встал, фонарный столб, — послышалось ворчание за светом, после чего показался силуэт юноши, который, вероятно, вылез из машины, устав ждать продолжения. — Живой вообще? Хей?       Он подобрался к Хёнджину, махая рукой перед глазами и пытаясь привести в чувства. Но тот даже не двинулся с места — юноша не отличал реальность от галлюцинаций, оказавшись скованным собственным страхом. Незнакомец ещё пару раз щёлкнул перед глазами, не теряя надежды сдвинуть «камикадзе» с проезжей части хотя бы на тротуар. Хван был непреклонен, после чего тот парень отчаялся, подзывая, вероятно, своего товарища на помощь. — Тяжелый случай, — прыснул он, демонстративно показывая руками на Джинни. — Как кукла встал тут. Если бы не его яркие волосы, отвечаю, прочертил бы его тушкой по асфальту. — Боже, избавь меня от этих ужасных подробностей! — подал голос второй, хлопнув дверью и подбегая к ним, — ох ты ж, мать моя божья. Видок так себе, пацан, из морга сбежал? — С каких пор ты поверил в бога? — Угомонись со своими шутками, — видимо, подошедший был старше года на два-три, и ворчал не меньше первого, — парень, всё нормально? Нужна помощь? Ты, видимо, школьник. Подбросить до дома?       Хёнджин, сглатывая застывшие на глазах слёзы, молча кивал и мотал головой одновременно, теряясь в собственных мыслях. Дело дрянь. Старший подхватил его под руку, уводя к машине, на что, видимо, водитель был против компании в их авто. Джинни даже не сопротивлялся помощи, если это можно было так назвать. От бессилия он лишь облокотился на чужую руку, едва ли не повиснув в крепкой хватке. Пришлось приложить немало усилий, чтобы без травм усадить его на задние сиденья. — Ты уверен, что оно того стоило? — процедил первый, садясь за руль и заводя мотор. — Ли, уверен. Парню плохо. Подбрось сначала меня до дома, а дальше уже и его. Он вырубится скоро. Если ему станет по пути плохо, то вези сразу в больницу. — Напомни-ка мне, Чан, когда я устроился работать таксистом? То, что я получил права раньше тебя не значит, что я буду развозить всяких подкидышей по больницам. — Напомни-ка, кто тебя в метро чуть ли не на руках нёс, когда ты напился в стельку до беспамятства, а как раз-таки таксист отказался везти тебя в таком состоянии? Не прошу везти это чудо красноволосое к себе домой. Будь на связи просто. — Выкину его на полпути на обочине, а ты даже не узнаешь. — Минхо! — Ладно-ладно. Делаю это только потому, что ты не оставил мне выбора. Всяких принцесс подкидываешь, а мне же потом объясняться перед патрульным, не труп ли перевожу. — Идиот… — прошептал тот, помотав осуждающе головой. — И я тебя люблю.

***

      Фонарные столбы сливались в охровую линию, как только машина с каждым километром набирала скорость. Салон заполнился сгустком тишины с еле заметным оттенком неловкости. Минхо крепко вцепился в руль, стараясь не отвлекаться на любые движения со стороны, но взгляд мимолетно падал на зеркальце, через которое было видно полуспящего Хёнджина. Тот в свою очередь тряпичной куклой склонялся в сторону поворотов, безэмоционально поглядывая в окно.       До выключенного мозга до сих пор не доходило, что его незнакомые люди буквально силком усадили в машину и везли в неизвестном ему направлении. Хван ни разу за это время не вздрогнул, осознание уползло в пятки, а перед глазами даже лица расплывались мутными пятнами, что усложняло распознать похитителей. Только игра голосов, эховыми волнами летающие в сознание. Джинни было плевать. Абсолютно. Даже если с ним что-то сделают, убьют и бросят в неизвестной части города или за его пределами — всё ещё плевать. Он был готов сам попросить приложить его головой о руль и, не останавливая машины, скинуть на асфальт. Однако сил хватило на сиплый хрип, после чего ослабленное тело склонилось к тонированному стеклу. Бросало его из крайности в крайности резко и неожиданно, что иногда заставляло впереди сидящих синхронно вздрагивать. — Если он мне что-то сломает, я не знаю что сделаю с вами обоими, — шикнул Ли, раздраженно закатив глаза, когда Хван снова дернулся и несильно ударился лбом об окно. — Может, он больной? Ты глянь на него, его несёт как после литра бальзама. Только проблема в том, что он очень даже трезвый. — Иногда ты настолько невыносим, что мне самому хочется ударить тебя для профилактики. Может, ему действительно нужна помощь, а ты моришь шутки. — Чани, мы подобрали незнакомого человека с улицы, которого в любой момент хватит припадок, и нам же отвечать. Конечно я нервничаю. А когда стресса много, то нужно разрядить обстановку. — Но не таким же способом! — Чан повернулся к водителю, стрельнув осуждающим взглядом, который всегда, почти всегда, затыкал Минхо надолго. — Ладно, высади меня около остановки, там добегу до дома. И прошу тебя, очень прошу. Без глупостей.       Машина припарковалась возле небольшой «будки», поскольку внешний вид и потрепанность годами превратили милую остановку в заброшенный участок земли. Бан Чан еще раз оглянулся, оценивая состояние Хёнджина — ему оставалось лишь тяжело вздохнуть, ведь парнишка весь побледнел на стрессе и действительно походил на живой труп. Он, конечно, побаивался оставлять юношу в компании Минхо, но выбора не было, поэтому, захлопнув дверцу, Чан скрылся в тени от падающего бетонного забора, растворяясь по мере отдаления.       Ли выдохнул, повернувшись к сзади сидящему, и вновь попытал (не)удачу разговорить красноволосое недоразумение. Хван лишь лениво разлепил веки, стреляя голубизной своих глаз, что не могло не удивить Лино — он определенно где-то уже сталкивался с небесными, ангельскими глазами. — Может, пересядешь вперёд? — он пытался, тянул нить диалога как мог, — поговорим, и ты расскажешь, куда твоя красивая задница влипла.       Хван недовольно промычал, медленно дергая ручку двери и чуть ли не вываливаясь из авто. Он побрел к переднему сидению и едва ли не споткнулся на ровном месте, путаясь в своих же ногах. Попытка не пытка, а в его случае наоборот, но всё же Джинни забрался обратно, учащенно дыша от подступающей паники. Он определенно устал за сегодня. А может и за всю жизнь. Юноша не решался поднимать взгляда на водителя, нервно перебирая пальцами. — Ну так что, принцесса, поведаешь историю своего приключения? Будь кто-то на моем месте, твоё худощавое тельце пролетело бы вдоль улицы, — нить диалога беспощадно рвалась, ведь собеседник не оценил подобный подход, на что Ли поморщился, на время утихнув. — День не задался, — прохрипел в ответ Джинни, несильно ударив себя по коленям, — отвези меня куда-нибудь? Неважно куда, неважно зачем. — У Чана подхватил, что ли, — Лино не унимался, продолжая ворчать, но Хван как будто не слышал его, пропуская порицания мимо ушей. — Судя по всему, не задалась вся жизнь. И куда сие величество желает ехать? — Куда угодно, — твердил свое в ответ, желая как можно скорее оказаться вдали от дома, — мне меньше всего хочется находиться в радиусе своего проживания. — Семейные интриги, не удивительно, — Ли снова завёл мотор, осторожно выруливая в противоположную сторону от остановки, — мне льстит то, что ты хочешь составить компанию незнакомому человеку. Но, знаешь, я даже не против. Однако если будешь буянить и портить моё авто, высажу на обочине лесополосы. Ты мне чуть окно не покоцал своей головой, болванчик чёртов. Ладно, долой лирические отступления, поехали, что уж. Прокачу принцессу по городу, только не плачь. Салфеток у меня нет. — Да поезжай уже, герой нашего времени.       Несмотря на покидающие тело силы, Хёнджин чувствовал нарастание раздражения к единственной персоне по левую сторону от него. Но даже так ему было всё ещё плевать на расклад дальнейших событий, чего не сказать о водителе, чьё напряжение не отпускало, щекоча нижние рёбра.       Практически всю дорогу оба молчали: любые попытки завести (продолжить) разговор и вытянуть слово заканчивались тем, что Минхо получал звонкую пощечину равнодушием несостоявшегося собеседника. Джинни склонялся лбом к окну, разглядывая бегающие искры ночных огней — это успокаивало и понижало бьющуюся тревогу, к слову, ещё и зрелище захватывающее. Стекло мгновенно запотевало от потяжелевшего дыхания, и юноша дрогнул рукой, нарисовав небольшой улыбающийся смайлик. Совершал абсолютно любые несвязанные действия, лишь бы не вникать в летящие сбоку вопросы — это больше походило на допрос, где неверный ответ приведет к удару дубинкой по лбу. Не сказать, что ему не нравилась столь неожиданная заинтересованность. Скорее, это больше надоедало, вызывая лишь отвращение и неприязнь. Слишком много вопросов. — И свалилось мне на голову такое счастье, — Ли пальцами изобразил кавычки, акцентируя на том, что и ему не было радостно кататься полночи с потеряшкой, — и чего тебе дома-то не сидится. Детское время кончилось, все уже по кроваткам разбежались, а ты шляешься не пойми где и не пойми с кем. — Ты сейчас хочешь меня жизни научить или пристыдить? — холод лезвием точил по связкам, отзываясь грубостью в голосе. — Думаешь, другие мне такого не говорили и я ничего не знаю? Мне давно не пятнадцать. Давай просто помолчим, ладно? Ты явно не тот момент выбрал для общения и уж тем более не тот момент, чтобы отчитывать меня за то, чего я не делал. — Полегче, принцесса, — звонкий смешок звучал как укол издевки, или же Хёнджину показалось, — к тому же не забывай, что ты в моей машине, а значит условия здесь задаю я. Тебе бы полегче относиться к жизни и не усложнять её до степени «пиздец».       Джинни промолчал, лишь бросив косой взгляд на водителя. Меньше всего ему хотелось устраивать дебаты и что-то доказывать. И без того сил нет на простое подышать. Минхо улыбнулся уголками губ, заметив смущение сбоку, ведь потерянный взгляд и неловкость движений выдавали с поличным. Больше вопросов не поступало — Лино молча согласился с просьбой потеряшки не донимать раздражительным допросом.       Машина была припаркована во дворах, где отсутствовало любое освещение, отчего тёмное полотно ночи плотно укутало улицу, лишая возможности рассмотреть самого себя. Ли вылез из авто, вытягиваясь в полный рост до звонкого хруста в локтях. Стоило ему оглянуться, посветив включенным экраном телефона, как он столкнулся с испугом в чужих глазах — неужели до него наконец-то доходили масштабы трагедии. Хёнджин оглядывался по сторонам, вздрагивая от любого шороха, будто напуганный котенок, которого выкинули в большой колючий куст. — Ты в норме? — Минхо продолжал светить в него экраном, рассматривая напряжение на лице Джинни. — Мне кажется или ты даже не дышишь? — Где это мы? — юноша пару раз моргнул от слепящего света. — И убери от меня свой телефон, и так глаза болят! — Ха, смешной ты конечно. Сам же просил везти туда не знаю куда. Принцесса, из какой сказки сбежала? — Да хватит меня так называть, у меня так-то имя есть, — когда он раздражался, то действительно был похож на маленькую и непослушную принцессу, осталось грозно топнуть ногой и обиженно надуть щёчки для правдоподобности. — О, ваше величество, прошу за свою бестактность, что не узнал вашего имени, — Ли не унимался, даже поклонившись в знак извинения, — как вас величают в народе? — А тебе скажи. Хёнджин. Но можно просто Джинни. — Какое красивое имя. Сказал бы я, будь конченным идиотом или слащавым мальчиком. Но где-то я это уже слышал. Не суть. На улице уже холодно, а тебя колдобит от малейшего ветерка. Предлагаю переместиться в тёплое помещение.       После того, как Хван представился перед Минхо, у того мгновенно изменилось выражение лица, хоть и пытался не подавать виду. Очевидно, Джинни ощутил подобные эмоции, когда проследил за ответной реакцией. Они могли бы свалить это на эффект дежавю, но вязкие воспоминания, наплывом подбивающиеся в голове, говорили обратное — это не первая встреча.

🐞🐞🐞

M.O.O.N - dust

— Если ты хотел от меня избавиться, то мог бы выбрать способ попроще, — капля шёпота провалилась шершавым эхом в тёмных стенах подъезда, — вопрос о том, где мы, всё ещё актуален, если ты ещё не понял.       Минхо изначально накидывал в голове мысли о том, что подобный исход событий очень даже возможен, но чтобы настолько — это уже не казалось забавным. Желание скинуть принцессу вниз по лестничному пролету росло с каждой ступенькой, по которым эти двое на ощупь поднимались к нужной двери. По счастливой случайности во всём доме отключили электричество, что не казалось удивительным для жильцов, но для прихожих и новосельцев — дикость в двадцать первом веке. Ли привык к тому, что часов так в восемь вечера без причины лампочка в комнате могла подмигнуть, и по цепочке свет погаснет. Джинни же через слово ругался то ли на него, то ли на ситуацию, постоянно спотыкаясь через ступеньку и хватаясь сзади за плечи Лино. Они синхронно вздрагивали, когда кто-то из них норовил грохнуться вниз. — Принцесса Джинни, не так быстро, никто не виноват, что это обычный жилой дом, а не дворец, — за кусающиеся шутки Ли отхватывал лёгкий толчок между лопаток, но ему это даже нравилось — заводить Хвана лишь одной фразой, — ещё один этаж, и мы на месте.       Со спины слышалось тяжелое дыхание, точнее, отдышка, ведь Хёнджин действительно не привык самостоятельно подниматься на десятый этаж без услуги лифта, отчего мышцы ног немного затекли от большой нагрузки. Противная боль стреляла в коленках и импульсами спускалась к стопам, из-за чего ноги казались ватными. Но как только парни забрались на нужный этаж, Джинни обессиленно облокотился на плечо Лино, буквально скуля себе под нос от усталости. — Я думал, что заночую прямо на лестничной площадке. Как ты тут живешь? — Джинни старался угомонить взбешенное сердце, которое буквально разрывалось в груди от прилипшей крови. — Обычно живу, как все люди, — он пожал плечами, выискивая ключи в кармане своих джинсов, — мне давно стало всё равно на трудности приближающейся взрослой жизни. Всякое бывает, но это никак не даёт повода унывать. Меня могут на несколько дней, а то и неделей лишать электричества. Слава богу не воды. Это нормально, так бывает. И иногда от этого никуда не денешься.       Минхо мог долго говорить на эту тему, но в подъезде было довольно прохладно, поэтому пришлось торопливо перебраться в квартиру, где их встретили всё та же тьма, тихий храп из соседней комнаты и раскатистое мурчание с кухни, которое как раз-таки и немного напугало Хвана прямо с порога. Парни стянули обувь и, по просьбе Ли, на цыпочках двинулись в комнату. Как только дверь закрылась, оба облегченно выдохнули.       Помещение провалилось в безмолвие. Джинни устроился с краю на кровати, в то время как Лино запрыгнул на неё с разбегу, пристраиваясь у стенки. Никто из них не решался вставить и слово, а нужно ли это было вообще?       Ночь только набирала обороты, и Хёнджин даже пропустил в голове мысль, что мать, возможно, будет переживать о его отсуствии дома, а, возможно, и не заметит пропажи, как всегда уснув в своей комнате, утыкаясь носом к стене и не желая никого видеть. В какой-то степени эта ситуация вновь болезненно кольнула под ребрами, заставляя непроизвольно вздрогнуть, однако Джинни давно для себя решил, что бороться с ней бесполезно. Ему, наверное, тоже, раз он до сих пор не смог сдвинуться с места? — Боишься темноты? — раздался шёпот сбоку, что заставило Хёнджина оглянуться. — Ты очень похож на моих котов. Они тоже боятся, когда в квартире нет света, и спят на кухне на подоконнике, потому что свет звёзд их очень успокаивает. — Если только немного. Непривычно сидеть в кромешной темноте без возможности рассмотреть того, с кем говоришь. Но меня успокаивает то, что в темноте я не один. Может, не всё так уж и плохо.       Лино мгновенно перешел в сидячее положение, устроившись в позе лотоса, и снова включил экран телефона, посветив им на своего собеседника. Готов поклясться, красные волосы буквально вспыхивали при падении света. В этот раз Хван даже не ворчал от повышенной яркости мобильника. Наоборот, притих и рассматривал то ли заставку, то ли лицо Минхо. Удивительно, как быстро прежняя раздражительность друг к другу сходила на нет. — Ты, наверно, очень любишь кошек. — Как ты это понял? — У тебя на рабочем столе фотография кота. И, учитывая, насколько громкое мурчание доносилось с кухни, у тебя дома не один такой. Это… Мило? — Не думал, что принцесса внимательна к деталям, — Ли усмехнулся себе под нос, повернув экран телефона к себе, — и правда, очень люблю. Они мне заменяют друзей, когда рядом никого нет. Помню, как с Чаном нашли их на улице котятами. Делать было нечего, взял с собой. Родители сначала были против, но потом смирились и даже смогли тоже немного их полюбить. Иногда животные лучше чувствуют, чем любой другой человек. Коты всегда выслушают меня и даже ответят на объятия, отчего уже и не так одиноко.       Хёнджин наблюдал, как менялось выражение лица Минхо, когда он с трепетом рассматривал фотографии своих кошек, которые сам же и сделал. Менялся на глазах, и теперь это был не шутник, целиком и полностью пропитанный сарказмом, а совершенно другой человек с большим и добрым сердцем. Это казалось таким удивительным, как люди менялись на глазах, стоило им просто немного открыться и довериться. И Лино доверился ему, показав первую слабость, которая могла стянуть суровую маску с лица. — Они всегда выбирают окно на кухне, там еще обогреватель рядом, поэтому им так и спокойнее, и теплее, а мне не придётся за них переживать и спать без задних мыслей. — У меня как-то была небольшая собачка, — добавил Хёнджин, усаживаясь рядом с Лино, — чуть больше взрослого кота. Я всё своё свободное время проводил с ней, считай всё детство. А потом, как родители разошлись, мой отец решил забрать её с собой. Оставил без семьи, без друга, а мать сгоряча взяла меня под руку и нам пришлось переехать. Интересно, как он там сейчас. Пёсик, имею в виду.       Лино спрыгнул с кровати, всё так же на ощупь подбираясь к окну. Ноги сами по себе путались среди бардака на полу, что оставили после себя коты, по всей видимости, ещё днем, пока их хозяина не было дома. Юноша отдернул шторы, впуская в помещение бледность плавающих по небу звезд, оттого казалось так темно, когда два подростка ввалились сюда. Удивительно, как Джинни завороженно рассматривал пыльцу на тёмном полотне, казалось, голубизна радужки наполнилась блеском падающих звёзд. Так тихо и спокойно, не хочется никуда бежать и прятаться. Краем мысли Хван поймал тот факт, что Минхо не издевался над ним, что удивляло еще сильнее. Он не такой, думал он и улыбнулся самому себе, страшась в это поверить. Ему действительно страшно — дать кому-то возможность поднести ладони к своей душе и крепко обнять. — Иногда мне казалось, что я посчитал все звёзды на небе, — Лино вёл указательным пальцем по ломаной линии созвездий, пытаясь вспомнить хоть одно из них, — когда остаешься один и нет возможности поговорить, излить душу, я начинаю считать звёзды. Это как обратный отсчет, к тому же очень успокаивает.       Хёнджин лишь мог пошевелить ртом от удивления. Наверное, его предвзятое отношение к окружающим людям сильно испортило восприятие действительности. Он не знал, как назвать этот феномен, когда человек при благоприятных условиях открывается уделенному вниманию, будто пышный бутон пиона при первых лучах утреннего солнца. Минхо был для него кем-то загадочным и необычным, такой сорт — редкость. Наверное, если можно дать этому название, то скорее всего это будет доверие.       Исходящее тепло от Лино согревало, накрывая с головой пледом. Не было прежнего страха и отторжения. Всякая неприязнь скатывалась комом вниз, прячась в крохотной впадинке. Эти глаза, в которых пылающие кометы зарождали жизнь, улыбка, впитавшая надежду и дивный смех, от которого колючие мурашки взрывались под кожей — всё это казалось до боли знакомым. Сердце болезненно сжалось, рывками пуская кровь по кругу. Джинни не заметил, как румянец брызнул на щеках. — Тебя же что-то тревожит, — снова добавил он, отрывая взгляд от неба, — представь, что тревога — это умирающая звезда. Рано или поздно она взорвется, а на её месте появится сверхновая, чистая и сияющая ярче солнца. Ты переродишься и сможешь начать жизнь с нового листа. Не боишься громкого «бум»? — Скорее мой мозг сделает «бум» раньше, чем я успею моргнуть, — Джинни руками изобразил микровзрыв над головой и тихо посмеялся себе под нос, — на самом деле я врос в это всё. Даже если у меня появится возможность вырваться, что меня будет ждать там, в новой вселенной? — Тебе решать, кто стоит за дверью. Ты творец своей жизни и только ты устанавливаешь границы и правила. Хочешь ли начать новый путь?       Минхо приоткрыл окно, чтобы в помещение проникал свежий воздух. Повеяло холодом. Приятным, цветочным и летним холодом, отчего легкие опустели, вытесняя остатки пепла со дна. Джинни даже не знал, что ответить. Он лишь прокручивал в голове последние события в его жизни и искал ту самую точку, с которой всё понеслось вниз вдоль лестничного проёма. Внутри что-то болезненно кольнет и потянет. Болезненная точка. — Однажды я сдался, — шепнул Хван, горестно улыбнувшись, — без шансов подняться. И сейчас нелегко. Столько всего. Наверное, жизнь была бы прекраснее, не будь в ней меня. — Принцесса, что за депрессивные мысли? Думай о позитиве. А лучше вообще отключить мозг и перестать реагировать на летящие в тебя иглы. Отнесись проще к жизни. Лето только началось. Считаю, что это отличное начало нового пути.       Лино достал из кармана помятую пачку сигарет, чем вызвал гримасу на лице Хвана. Минхо в недоумение бросил на него взгляд, сжимая зубами фильтр и лопая внутри кнопку. В полной тишине эхом пронесся скрежет колесика от зажигалки. Крохотный огонек сиял при каждой затяжке, а дымовые кольца уползали к потолку, теряясь в плотной шторе. — Ненавижу этот запах, — отозвался Хёнджин, морщясь всякий раз, когда нить табака врезалась в нос, — слишком едкий и тошнотворный. Я буквально пропитался этой гадостью, ни с чем не спутаю. — Извини, привычка, — Ли выдохнул дым в щель открытого окна, стараясь понизить проникновение табачного выхлопа к чувствительному Джинни, — родители против курения, а котам вообще нельзя такое нюхать. Знаю-знаю, вредно это. Но эта привычка прилипла со средней школы, когда стресс нечем было подавлять. Можно считать, что столкнулся с плохой компанией. Чан долго ругался, когда я курил при нём, даже пытался отучить. Но я оказался плохим и непослушным мальчиком. Поэтому он быстро сдался. Ха, слабак. Не каждый вынесет мой характер. Поэтому потом сдался я. — То есть как сдался? — не унимался, трепетал от любопытства. — Странный ты, конечно. — Не удивительно. Пытаясь угнаться за чьим-то одобрением, можно и споткнуться. Можешь считать, что я не справился и перестал бегать в попытках измениться. Да и к тому же, мне довольно комфортно и чье-либо мнение не столь важно. А ты? Ты сдался? — Я? Не знаю. Может, и сдался, а, может, и нет. Сложный вопрос. Всю свою жизнь мне приходилось выслушивать по поводу моей внешности. Глотать сплетни про родителей и прочее-прочее-прочее. — Хочешь сбежать? — снова очередная затяжка, после чего кривой окурок полетел в окно, — Куда угодно. Неважно. — Очень. Очень хочу. Да некуда. Куда бы я ни пошёл, моё «я» всегда со мной. Удивительно, что ты еще не пошутил надо мной и моими волосами, тем самым добив меня окончательно. — Они особенные, как и ты сам, — добавил Лино, усаживаясь на подоконник, — слышал сказку о марах? У них были ярко-красные мантии, вызывающие удивление и страх одновременно. Но в то же время их уважали за их смелость и отвагу. Ведь это прислужники самой богини смерти. Проводники. Люди боятся того, чего не знают. И издевательства как защитная реакция. Мар также многие ненавидели, с ними всегда боком шла сама смерть. Но что, если ты окажешься чьей-то судьбой? Решающей и долгожданной.       Юноша снова почувствовал прилив крови к щекам. Никто ещё никогда не делал столь гиперболического сравнения, и это было приятным? Скорее неожиданным. До него доходило, почему Лино постоянно упоминал в речи о сказке и сравнивал его с принцессой. В глазах Ли он казался необычным, словно сбежавший из книги сказочный персонаж. Весьма неожиданно. — Я правда скучал и ждал тебя, Хван Хёнджин, — прошептал себе под нос Минхо, выводя пальцем узоры на подоконнике, — с тех пор, как в детстве наши пути разошлись, я уже и не надеялся встретить тебя снова. Тогда ты был моим единственным другом.       Внутри похолодело. Хёнджин медленно поднимал удивленный взгляд на юношу, не до конца понимая суть происходящего. Лино продолжал удивлять, вот только колючие воспоминания сами по себе лезли в голову, заставляя думать-думать-думать. «— Они нас найдут! — пискнул Джинни, как ему тут же зажали ладонью рот. — Меньше паникуй, принцесса, — шикнул Ли, прижимая парнишку спиной к груди и заставляя молчать, — если ты перестанешь ныть, никто нас не найдет.       Они прятались после прогулки со школы во дворах за каким-то мусорным баком от погони школьников, которые явно хотели настучать им обоим по голове. Хёнджин дрожал в объятиях своего друга, в то время как тот навострил уши и приглядывался к любому движению со стороны. Надо же, уже тогда маленький рыцарь защищал свою красноволосую принцессу».

***

«— Они снова вылили мне на голову ведро воды, — полностью мокрый Хван стоял перед Лино, дрожащими руками смахивая остатки жидкости с лица. — Они меня ненавидят. — Они просто придурки, — Минхо вытирал нижней частью своей майки покрасневшие от слёз щеки парнишки, — не переживай, они ещё своё получат.       Тогда Хёнджин просто шёл со школы домой, ни о чем не подозревая, однако одноклассники решили его нагнать и проучить за неповиновение. Уже тогда ненависть к его внешности и образу пускала корни».

***

«— Я ужасен, — не унимался он, стоя перед зеркалом в ванной и держа в руках старые, ржавые ножницы, желая состричь все пряди. — Мне самому противно на себя смотреть. — Угомонись, — Ли перехватил чужую руку, осторожно выуживая острый предмет из хватки. — Ты сам себе это внушил и теперь страдаешь. Хёнджин, ты же прекрасный. И особенный. У тебя есть свой шарм, просто люди этого еще не поняли.       Хван под давлением общества почти поверил в свою ничтожность и уродство. Однако Минхо всё время твердил ему обратное, вытягивая из этого болота руками и ногами. Иногда у него это получалось, а иногда ручка выскальзывала, и они снова возвращались на начальный этап». — Ты просто исчез из моей жизни, — подал голос Ли, переводя искрящийся взгляд на юношу. — И снова буквально сваливаешься на мою голову. И всё же. Ты сдался?       Джинни пару раз моргнул, смотря на своего друга. Он все ещё не верил. Точнее, боялся в это поверить. Ведь Хёнджин тоже скучал по нему, не теряя надежды встретиться с ним снова. — Да. Я сдался, Ли Минхо. Слишком много времени прошло. Но теперь у нас появился новый шанс начать всё сначала.

Лето — время переродиться. Лето — начало обратного отсчёта с конца. Лето равно новая жизнь.