Мы страдаем от любви, и без любви.

Маша смотрела в окно, держа обеими руками керамическую кружку с горячим чаем. Тепло согревало пальцы и, казалось, расходилось по всему телу. Где же она так перемерзла? Теперь было больно глотать, ее тело просилось домой, под горячий душ, затем в мягкую пижаму, шерстяные носки и под теплое одеяло. Но она, отпустив своих кружковцев, должна была дождаться посетительницы. К тридцати годам у Маши был диплом учителя труда и некоторый опыт работы в школе. Решив однажды что-то поменять в своей жизни, она бросила школу, и зарегистрировалась как частный предприниматель. Подруга, которая работала в детском саду старшим методистом, составила ей протекцию в аренде свободного кабинета, и Маша обосновалась в конце коридора в комнате с кладовой. После обеда она проводила там занятия по рукоделию - плетение из бисера, макраме, валяние из цветной шерсти, вышивка лентами - что сама умела, тому и учила. Кроме умелых рук у Маши был еще какой-то непонятный дар. Она умела, как говорила ее подруга "выровнять" человека в состоянии жизненной растерянности и депрессии. И через определенное время к ней стали наведываться клиентки "с тяжелым камнем на душе", и более того, визиты эти стали не случайными, а регулярными, Маша даже испугалась: кто она такая, чтобы люди приходили к ней, как на исповедь, в надежде на какую-то помощь от нее? И вот Маша уже назначала время и лимитировала "прием", чтоб и кружковцев своих не растерять. *** Она смотрела в окно, погрузившись в свои мысли, как вдруг ее внимание привлекла полоска света от фар, легковой автомобиль остановился метров в двадцати от окна, в которое смотрела Маша. Затем из этой машины вышла женщина, которая направилась к калитке детского сада, Маша устало вздохнула - это, вероятно, была ее "пациентка", но что-то же могло понадобиться от нее женщине, которая ездит, в марках машин Маша не разбиралась, но на "Жигули" она явно не смахивала. Через пару минут в кабинет постучали. Все же это была она, новая посетительница. Скептически поджав губы и не скрывая удивления, она рассматривала с порога скромный интерьер кабинета "психотерапевта" и саму хозяйку этого помещения. - Чай будете? - спросила Маша вместо приветствия. - Вы Маша? - поинтересовалась женщина вместо ответа, сжимая в руках кожаные перчатки. - Да. Как обращаться к вам? На мгновение женщина задумалась, заправила за ухо белую прядь и ответила: - Кира. Отчество не обязательно. Вы думаете, наш разговор может что-то изменить в моей жизни? - Кто знает? - отозвалась Маша. Кира сняла пальто, встала и повесила его на крючок. - Моя подруга вас очень хвалила. Но я не думала, что вы... что вы такая молодая. - А если бы я была старая, вам было бы приятнее? - улыбнулась Маша. Посетительница хмыкнула, тоже улыбнулась, махнула рукой и сказала: - А кофе у вас есть? - Есть. Растворимый. Но чай лучше. - Ну, тогда давайте чай. Курить можно? - И она, не дожидаясь ответа, достала из кармана пальто пачку сигарет и зажигалку. - Если без этого никак, - снова улыбнулась Маша, - но придется открыть форточку. *** Минут через десять Маша уже стала понимать, в чем ее проблема. Женщина говорила и говорила, улетая воспоминаниями в свою молодость. Кира до сих пор не понимала, почему она выбрала его, Феликса. Может, потому что именно им могла крутить, как хотела. Ее избранник готов был сделать для нее все, только шевельни пальцем, он был счастлив уже тем, что его предпочли другим. У них родился сын, муж успешно преодолевал ступеньку за ступенькой в научной карьере, и Кира разрывалась между ребенком и любимой работой. Кира залпом выпила уже остывший чай и принялась проклинать сайт одноклассников в Интернете, где ее муж отыскал свою "старую тумбочку" - первую школьную любовь. Он даже сам сгоряча поделился с женой находкой: - Кира! Нет, ты представь себе, сколько тут наших нашлось! И даже Галя Симкина! Если бы ты знала, как я когда-то был в нее влюблен! На фотографии была хорошенькая кудрявая девочка, в накрахмаленном фартуке, с двумя тяжелыми темными косами. - Отличница, наверное, - отметила Кира. - Хотя в глазах черти водятся и нос кривой, - не удержалась она от чисто женского "комплимента", чтобы муж не слишком идеализировал это ретро. Однажды, когда муж был на работе, Кира уселась за компьютер с целью завести страничку на том же сайте, отыскать Галю и строго предупредить ее: руки прочь от чужого! Но вдруг заметила клочок бумаги, который выглядывал из-под клавиатуры. На нем было написано: "Пароль Ян". Кира замерла, Яном звали их сына. А пароль был если не от страницы мужа, то уж от его почтового ящика. *** Кира стояла у окна и докуривала уже третью сигарету. Сначала она рассказывала очень эмоционально, часто что-то восклицая: -Нет, ну вы представляете?! Потом выпустив пар, вздохнула, и уже более спокойно начала рассказывать, в какой кошмар превратилась ее жизнь после того, как она получила доступ к электронному почтовому ящику мужа. - Я каждый день проверяла почту, как наркоман, жаждущий дозы, меня трясло, не могла дождаться, пока он откроет письмо от "милой Гали"! Я еще могла сдержаться, чтобы не открыть письмо раньше мужа. Ведь Феликс придет и увидит, что кто-то рылся в его почте, и изменит пароль, а заодно и отношение ко мне... - Я ненавижу сайт одноклассников! Ненавижу Интернет! Его компьютер, я ненавижу эту "Джульетту", овладевшую его мыслями! - говорит она Маше, которой не слишком доверяет, однако не может выпустить пар в другом месте - потому что близких подруг так и не нажила. *** После пережитого стресса Кира выработала собственную стратегию в данной ситуации. Она, как Шахерезада, ежедневно рассказывала мужу "сказки" о различных случаях из жизни ее друзей или давних родственником. Неозвученой моралью каждой сказки было то, что глупые мужчины в поисках лучшего теряют имеющееся хорошее. Феликс слушал очень внимательно, и иногда задавал вопросы. Кира поняла: он обдумывает возможные перспективы, вырабатывает тактику отступления из семьи! Хотя какая уж это семья, когда единственный сын вылетел из гнезда и зажил отдельно, хоть и не создал еще собственной семьи? *** Маша, уставшая и нездоровая, понимала, что посетительнице действительно плохо и она рада, что может хотя бы выговориться, понимала также, что женщина может, в конце концов, спросить, что же ей делать, как действовать в этой ситуации? Но Маша меньше всего хотела давать конкретные советы, ведь это чужая жизнь, хотя этой дамочке можно посоветовать что угодно. Все равно она выйдет, успокоится, сядет в свою машину и, подумает, что "психолог" слишком молода, давать советы. Да и вообще никакой она не психолог, а так - самозванка, то есть слушать ее не обязательно, хотя за визит, и заплачены деньги. Вдруг заиграла мелодия мобильного. Кира встала и направилась в угол, где на вешалке грустило ее пальто. Достала из кармана трубку мобильного, посмотрела на экран, поджала губы, вздохнула, нажала на кнопку и, и, стараясь говорить спокойно, произнесла: - Слушаю! Что? Волнуешься? Не напрягайся! Да, немного загулялись, все хорошо, ты ужинай без меня, мы тут с подружками шопинг устроили, так и поели заодно. Да. Пока. Она нажала на "сброс", сунула телефон обратно в карман и, вдохнув побольше воздуха, начала причитать: - Нет, вы слышали? Он, видите ли, волнуется! Да ты бы и рад был, чтобы меня где-нибудь танком переехало и тебе не пришлось бы ничего решать! Его, оказывается, волнует, не случилось ли чего в дороге! Он спрашивает, хватило ли мне денег на шопинг! Будто я не могу пользоваться его кредиткой! Ненавижу гада! Я ему отомщу! Он у меня запомнит свои романтические сюси-пуси с Галей! Представляете - они общаются уже месяц, а она до сир пор не прислала ему своей свежей фотки! Корова кривоногая! Она говорит, что не умеет прицепить к письму фото! Кто этого в наше время не умеет? Было бы желание! Если бы вы знали, чего мне стоит не написать ей все, что я по этому поводу думаю. Но... тогда я буду кругом виновата, а она - несчастная жертва. И вот я ему рассказываю сказки о том, как дядя Вася закончил в грязи, оставив тете Олю, мать моей подруги... Шахерезада, блин! - Кира ударила кулаком в дверь рядом вешалкой. *** Вдруг резко открылась дверь кладовки, едва не сбив с ног посетительницу, и в кабинет буквально врывается миловидная, но взволнованная женщина лет тридцати в белом халате. Она даже не извинятся за то, что толкнула дверью Киру, на мгновение замирает, гневно, но с интересом разглядывая ее, потом бросает взгляд на Машу, которая сидит спиной к окну, укутав плечи шарфом, но от неожиданности тоже подхватывается. Первой приходит в себя Кира. - Кто это, Маша, разве у нас не приватный разговор? И чего бы я так таращилась!? - спрашивает она непосредственно у незваной гостьи. - Да вот смотрю, кому это жизнь не мила, хоть удавись, кому это хуже всех!? - отвечает молодая женщина, вызывающе вскинув голову, и делает энергичный жест рукой, словно изображая перед собой большой вопросительный знак. Кира вскипает - эта сумасшедшая слышала их разговор, точнее, ее монолог! Вот так сходила выговориться наедине с психологом! Она смотрит на Машу, но уже с укором - ничего себе кабинет психотерапии! А как же тайна исповеди? Маша растеряно молчит. - Ты не очень-то себе позволяй, у меня сын твоего возраста! Должна бы уже знать, что подслушивать не прилично, ты не наивный ребенок! - Конечно, не наивный. И не ребенок! Я здесь работаю в вечернюю смену. После того, как отстаю, день на рынке и натаскаюсь ящиков с овощами и фруктами в любую погоду. А вечером мою здесь лестницы и коридоры и помогаю дежурной воспитательнице укладывать детей круглосуточной группы. А потом - с разрешения директора - и сама ложусь спать на одной из свободных детских кроваток, чтобы утром снова идти на работу. Переодеваюсь в этой кладовке, где - тоже с разрешения директора - я храню свои вещи и вещи моей дочери, которая учится в школе-интернате. Кира и Маша смотрела на женщину, словно парализованные. - Ну-ну! Мать-одиночка, неспособная позаботится о собственном ребенке, будет меня учить жизни! Это ваша коллега, Яна? И я должна это выслушивать? - бурно реагирует Кира. - Нет, вы не кривите губы, дамочка, не в интернате, где начинают свой путь обездоленные дети сомнительных родителей, а в республиканской балетной школе-интарнате, такая одна в столице, и принимают туда особо одаренных детей. Выражение лица Киры из скептически-недовольного становится скептически-небезразличным, а "гостья" продолжает: - Мы переехали с мужем и Агнессой в Москву, чтобы отдать дочку в балетную школу, это было ее мечтой, но тут напоролись на авантюрную строительную компанию. Вообщем я не буду вдаваться в подробности, но в итоге мы оказались на улице. Эта история сильно подкосила мужа, он начал лечить депрессию водкой - и закончил жизнь под колесами маршрутки. Кира услышав ее последние слова, прижала ладони ко рту и замерла, а Маша плотнее укуталась в шарф и облокотилась на стену. - Оставшись без мужа, без крыши над головой, с ребенком, которого только устроили в балетную школу, я имела все шансы спиться. Пожалуй, только ответственность за дочку удержала меня. Женщина замолчала, посмотрела на Машу с Кирой, на лице ее промелькнуло растерянность и удивление, что она рассказала все о себе совершенно незнакомым женщинам, да еще и ставила себя в пример. Она смутилась и горько улыбнулась: - Вы не обижайтесь, пожалуйста. И не думайте, что я себя нахваливаю, просто вырвалось. Я зашла переодеться и случайно услышала ваш рассказ, слишком уж вы громко жаловались на жизнь. И знаете, я думаю, что даже нам с дочкой не хуже всех. Вам тоже можно посочувствовать, но, как говорится, кому суп жидок, а кому жемчуг мелок, уж простите... Пойду я, мне еще работать и работать. - Скажите хоть, как вас зовут? - спросила Кира. - Маргарита. Простите еще раз! А вас очень красивые изделия, - обратилась она уже к Маше. Было бы время - ходила бы с радостью в ваш кружок я тоже кое-что умею, - улыбнулась она Маше. - Я хорошо шью, делала костюмы дочке для выступлений, себе одежду шила, с бисером экспериментирую, может, еще бы чему-то научилась. - Заходите, буду рада. Просто так заходите, на чай, - ответила Маша, а Кира молча проводила неожиданную гостью взглядом.