warmth

рыжие локоны, словно жидкое золото, разливаются в руках и переливаются живыми оттенками. чуя невероятно красив. с еле заметными на загорелом лице веснушками он похож на ребёнка. слегка обкусанные губы отливают персиковым. манят. ресницы подрагивают, что выдаёт его как актёра — он не спит. просто наслаждается холодными руками осаму в своих волосах, тёплым ветром, шумом моря. в них так много слов, так много нежности, она льётся через край, смешивается с золотистым песком, вливается в морскую синеву, пробирает мелкой дрожью под самым сердцем. осаму лёгким движением губ прикасается к чужой горячей коже. чуя пахнет морским прибоем, сигаретами, мятным шампунем. чуя источает свой собственный аромат, который не ясен никому, кроме осаму, и он незаметно от этой мысли улыбается. солнце припекает голову, и дышать становится будто бы сложнее. дазай без извечных бинтов на теле, и бледность его бросается чуе в глаза. осаму выцеловывает созвездия из веснушек на его спине. чуя невесомо проходится по мелким шрамам на руках. осаму вплетает ласку и морской воздух в косу и затягивает красной резинкой. чуя старательно моет его голову, стараясь не попасть в глаза. в них рассыпано бесчисленное количество звёзд, рабито несметное число мечт и надежд, но ярким пятном выделяется что-то бархатное, тёплое, источающее свет. что-то такое, что даже любовью назвать не хватит. что-то намного больше. осаму расслабляется в руках чуи, засыпает у него на плече, фотографирует его, пока тот не видит. чуя расплетает волосы, забывает сигареты в машине, готовит завтраки. они — небо друг для друга, воздух, земля под ногами, опора; осаму целует чую в висок и желает спокойной ночи. чуя доверчиво прижимается и засыпает.