В рыжем цвете

Вустер, штат Массачусетс — Напомни, Сэмми, что мы тут забыли. Эмо-готов? Тру-готов? Остготов? — Дин задрал подбородок в ответ на недоверчивый взгляд брата. — Что? Я читал! — Ну надо же. Лично я забыл здесь вон ту викторианскую готику, раз уж мы проезжали мимо, — Сэм кивнул на серую квадратную башню, вполне мрачную на фоне хмурого неба. — Хочется иногда, знаешь ли, взглянуть на витражи сами по себе, а не в качестве декораций для нечисти в ассортименте. — Ой, да ладно тебе, в прошлый раз монашка была весьма аппетитной. Просто ты не смотришь определенные видео с монашками, ну, знаешь… Сэм закатил глаза. — Дин. Она. Была. Вампиром. — Шикарным вампиром! — Дин улыбнулся во все тридцать минус пара выбитых. — Красиво обезглавленным на фоне охрененного витража! — Знаешь что, — Сэм резко затормозил. — Оставь церковь без отрубленных голов мне, а сам пропусти стаканчик да хотя бы вот здесь. — «The Muse»? После Калиопы — как-нибудь обойдусь. Пойду с тобой, может, попадется симпатичная монашка без клыков. — Дин. Это не монастырь, это кафедральный собор. Святого Павла. С женщинами у него складывалось не очень. Не успели они подняться по ступеням к типичной арке над входом, как дверь открылась, и мимо них пробежал злющий мужик в недорогом, но каком-то очень правильном костюме. —… Чертовы педики! — донеслось до братьев брошенное городу и миру. Дин усмехнулся: — С мужиками у Святого Павла тоже так себе. Сэм укоризненно-сочувственно взглянул вслед благочестивому костюму: — Похоже, не всем католикам уютно в штате с либеральным законодательством. Внутри собора было… Красиво. Немного тоскливо, потому что из-за непогоды синие витражи казались темными, но спокойно, просторно. Дин не собирался признаваться в этом брату, но ему здесь определенно нравилось. Без вампиров, призраков, Лилит и прочих атрибутов Хэллоуина. На одной из скамей сидел понурый парень в яркой футболке с принтом, которая наверняка понравилась бы Чарли. Дин в этом ни за что не признался бы тоже, но он заметил, что парень симпатичный. Морда хоть на картину, рыжеватые волнистые волосы по плечи, глаза как у Бэмби. И эти несчастные глаза случайно взглянули на него. Дин улыбнулся с намеком на эмпатию: — Что, друг, джентльмен твоего сердца оказался чутка гомофобом? Сочувствую. — Что, Дик? Нет! То есть, да, он в этом смысле застрял в прошлом веке, но — нет, он мой друг. Я вообще женат, у меня двое детей! Дин проглотил шутку вроде «не перебор ли с либерализмом — разрешать подростку иметь детей», но парень, кажется, не в первый раз оправдывался: — Мне двадцать девять. Все законно. — Поздравляю, для старика ты неплохо сохранился. Ну, значит, твой Дик кого-то другого называл… Ну, ты понимаешь. Рыжий развел руками: — Я бы предположил, что он накурился до зеленых слоников, но обычно он догоняет по святости Папу. Слева деликатно кашлянули. — Патрик, — в голосе священника, седого добряка, слышалось мягкое неодобрение, мол, не годится говорить такое в храме божьем. — Добрый день, чем могу быть полезен? — а это уже Дину. — Здравствуйте, отец… — Джон. — … отец Джон. Да я, собственно… Я здесь за компанию с моим братцем-зубрилой. Музеи, витражи соборов, выставки — это все по его части. — Вы честны. Что ж, витражами ваш брат может любоваться сколько душе угодно, да и выставка скоро... Сэм нарисовался рядом. Какой-то настороженный. — Добрый день, святой отец. Простите, я не знаком с правилами в вашем храме. Это ваша сотрудница? — он кивнул на девушку в джинсе с анимешной внешностью и ярко-рыжими крашеными волосами, которая сидела на скамье и задумчиво смотрела в книгу. Скорее всего, библию. — Это наша прихожанка, Лиза. Она помогает на благотворительных мероприятиях, вы не смотрите, что так молода. А в чем дело? Сэм покраснел: — Возможно, мне показалось, но… Вон там ведь было маленькое золотое распятие? Джон и Патрик разом обернулись. — Было, — кивнул Патрик. — А теперь нету. — Я… я разберусь, — торопливо проговорил священник. Он выглядел искренне растерянным и немного напуганным. — Благодарю, — сказал он Сэму и почти заискивающе заглянул ему в глаза, мол, не рассказывай никому больше, а? Патрик покачал головой: — Не знал, что у Лиззи клептомания. Она хорошая девушка, правда, парни, преподобный ей поможет, если что. — Клептоманка? — Дин внимательно всмотрелся в лицо девушки, насколько позволяло расстояние, а потом перевел взгляд на Сэма. Тот недоверчиво усмехнулся. Рыжая встала, когда священник подошел к ней, ответила ему, но была словно бы не здесь. Вдруг она резко вздрогнула, замотала головой и вскрикнула, когда открыла собственный рюкзак. Да, там оказалось маленькое золотое распятие. — Что-то с ней не так, — шепнул Сэм брату, когда Патрик направился-таки на подмогу своим друзьям. Лиза откровенно паниковала, словно бы ее шокировало собственное поведение. — Только с ней? А что насчет того, как его там, Дика, с его проклятиями мужеложцам? Патрик сказал, что он был как обкурившийся, а курит он, похоже, так же часто, как Лиз ворует церковное имущество в присутствии четырех свидетелей. Дверь собора хлопнула. Опять. У бедняги Святого Павла день сегодня явно не задался. По проходу между скамьями решительно цокала каблуками женщина лет тридцати. Походка у нее была как у чертовой ведьмы Ровены, хоть на танцевальный конкурс, а фантастическую белизну кожи подчеркивало строгое черное каре. За такой Дин приударил бы, пожалуй. Если бы не понимал со всей ясностью, что ударить сейчас способна именно она. Кого угодно, вот этой ножкой в изящной смертоносной туфельке. — Отец Джон! Я бы очень, очень хотела с вами поговорить. Вустеру действительно необходима помощь церкви, ваша помощь! А не только инициатива частных лиц, которых беспокоят нравы в нашем городе! Дин буркнул себе под нос: — Да не такую я просил монашку. В смысле, не буквально монашку, помешанную на морали. — Эй, смотри, — Сэм показал ему экран своего смартфона. На фото красовался типичный фрик с плакатиком в духе «вокруг сплошные грешники, разврат и разложение, все плохо, мы все умрем». Следующее фото демонстрировало, наоборот, трех благостных девиц с брошюрками про семью. Дальше была откровенно агрессивная акция против абортов. — Погоди-ка, — Дин вернулся ко второй фотографии. — Точно, она, — согласился Сэм. Ткнул пальцем в парочку, которая стояла чуть в стороне от семейно озабоченных девушек. — Судя по тому, как они стоят, это парень или муж нашей гневной брюнетки. И он… — … рыжий, — закончил Дин. — Спорим, чувак что-нибудь украл или засветился на вечеринке в гей-клубе? — Но почему рыжие? — Старик, это же очевидно: у рыжих нет души! Ты что, South park не смотрел? Тебя это, кстати, тоже касается, Саманта. Взглядом Сэма можно было охлаждать пиво. Сразу ящик. Дин поморщился: — Упс. Неловко вышло. Прости, я не имел в виду те времена, когда ты шлялся без души в прямом смысле слова. Ну, что бы там ни было, с нравами городка преподобный Джон разберется явно лучше нас. Ты насмотрелся на витражи? Поехали? — Дин. Ты же сам видишь: тут что-то нечисто. С Лиз точно. Она была не она, когда стащила распятие. И теперь ей плохо. Тебе не кажется, что дело по нашей части? — Чувак, ты заразился местным благочестием? Никого не выпотрошили, не съели, не замуровали в стене собора живьем. На что мы должны тратить свое время? Сэм упрямо сжал губы. Потом ответил: — Ты сто раз говорил мне, что забываешь о метке только когда работаешь. Сейчас другой работы у нас нет. А метка есть. Дин фыркнул: — Признайся, что тебе просто понравилась Лиззи. Ну чего? Девчонка-то и впрямь симпатичная. Сэм полистал фото, потом посмотрел в сторону Джона и его прихожан: — Да здесь многие симпатичные. Я серьезно. Вечером они подводили итоги. — Значит, «Муза» тебя не устраивает, а в «Дохлой лошади» ты ешь второй бургер подряд? — Дохлая лошадь пока ничего плохого нам не сделал. В отличие от. Давай прикинем, что у нас по рыжикам, Саманта. Сэм закатил глаза и стиснул челюсти. В принципе, если бы кто-нибудь догадался создать инстаграм «Типичный Сэм», то он был бы забит сотнями вариаций этого выражения лица. А все потому, что у него имелся охуенный старший брат. Ну не хуевый же? Рыжие в этом странном деле без особо пострадавших засветились в изрядных количествах. Кроме Патрика, Лиз и Франческо («Е-мое, вот имечко», — заметил Дин), насчитали еще шестерых, пойманных на мелком воровстве, умеренном попрании нравов («Пошлый анекдот на уроке в выпускном классе? Огонь, мне б такую училку!» — снова заметил Дин) и… натворивших что-то. Что-то не то. Что конкретно — обвинители не сообщали. Просто полыхали праведным гневом, как друган Патрика. — Погоди-ка, Дин, — Сэм постучал по клавишам ноута, и на экране выстроились несколько заметок с фото. — Тут тоже, кажется, есть система! Франческо и его жена пришли поддерживать акцию этих девиц. Не знаю, насколько увлечен крепкими семьями Франческо, но супруга его является организатором семейного клуба, читает лекции… Высокоморальная женщина. Дик — видишь? — озабочен ростом количества однополых браков. Муж вот этой рыжей избил ребенка за украденный из его магазина «Сникерс». И вот, и вот эта дамочка… — Круто. Выходит, рыжики взбунтовались против блюстителей нравственности и закона? — Дин с сожалением посмотрел на свою опустевшую тарелку, прикинул, что против третьего бургера взбунтуется не правильный зануда Сэм, а его собственный желудок, и тут сообразил: — А что Лиззи? Отец Джон мимо, он нормальный мужик. Может, у нее родители повернуты на морали? Или парень? Сэм опять помучил ноут, но в конце концов развел руками: — Ничего подобного не нахожу. Попробую поговорить с отцом Джоном, если он еще в соборе. — Иди-иди, щенячьи глазки. Но помни! Идея прикинуться студентами-мозгоправами была моя! — А исполнение — мое, — самодовольно усмехнулся Сэм. Кажется, мстил за Саманту. — Эй! Я тоже войду в… доверие к кому-нибудь там, за стойкой, — возмутился Дин. — В доверие, брат. Не забудь: исключительно в доверие. — Осторожнее, мистер мораль, как бы Лиззи не обокрала тебя в отместку за твои нравоучения! Сэм скрылся за дверью. Бутылка с пивом опустела. Дин прикинул, что самое время заказать чего покрепче и поискать себе симпатичную пару на ночь, раз уж у них такое халявное и красивое дело — как вдруг ему на глаза попалась девушка. К которой почему-то совсем не хотелось подкатывать. Она была… прекрасной. Да, в лексиконе Дина водились подобные словечки. Нежное печальное лицо так и просилось на холст или на фото в стиле двадцатых. Темные глаза какой-то невероятной, древней формы туманно смотрели в кружку с пивом. В волосах девушки были цветные прядки, одежда не отличалась особым изяществом, и кружка пива определенно принадлежала к этому грешному миру, и все же… И все же почему бы действительно не войти в доверие? Раз уж он типа студент-мозгоправ, а девчонка явно грустит. — Привет! Можно к тебе? — Привет! А я тебя видела сегодня. Ты выходил из клуба Полы. — Кого? Ах, да… Видишь ли, я учусь на психолога, и мне интересны такие места. А тебе? — А меня они бесят, — пожало плечами неземное создание, допило пиво одним махом и жестом попросило официанта повторить. Пальчики у нее тоже просились на картину, типа поднести к губам цветок или обратиться к небу с молитвой. Дин тряхнул головой. Херня какая-то. Меньше надо шляться по соборам. — Бесят? Почему? — Я феминистка, да и вообще — за свободу выбора. Семья — это замечательно, когда ее действительно хочешь. Муж, детишки, собака. Это правда мило. Просто не для всех. А Пола вбивает в голову девчонкам всякую чушь. Это в двадцать первом-то веке! Моя подруга хотела поступать в колледж, а сейчас подпала под ее влияние… Брр. Дин мысленно вздохнул. Бунтарка. Как его Сэм. И опять эта чертова тема с колледжем. Бунтарку звали Дейзи. В предках у нее оказались персы — ах вот откуда необычный разрез глаз. Пиво в ее компании пилось неторопливо и душевно. — Ты крутая, — после очередной кружки заметил Дин. — Кажется, будто ваш городок слегонца тронулся на возврате к традиционным ценностям, а ты молодцом. За свободу и все такое. Ты бы спелась с моей хорошей подругой, — неожиданно вспомнил он о Чарли. Хотя почему неожиданно? Чарли прекрасная, рыжая. В тему. — Я думала, что я крутая, — криво усмехнулась Дейзи. — Пока не обнаружила, что мой парень… В общем, похоже, он по парням. Это его дело, его свобода, но мне… обидно? Не знаю. Прости, что болтаю лишнего, это у меня уже пятая кружка. Дин насторожился. — Он тебе сам об этом сказал? — Нет, я случайно… Ну… Без подробностей. Он даже не в курсе, что я заметила. — Слушай, Дейзи. А твой парень часом не рыжий? Персидские глаза сделались еще больше. Хотя куда уж. — Ты его знаешь?! После шестой кружки его прелестная собутыльница решительно заявила, что с нее, пожалуй, хватит. Дин как истинный то ли монах, то ли идиот галантно проводил даму до ее дома (разок при этом с тактичностью джентльмена придерживал цветные волосы, пока дама блевала), а потом в тоске и недоумении потащился в мотель. Схема определенно ломалась. Дейзи на моралистку походила как Элтон Джон на натурала, Лиза, возможно, не имела проповедников в ближайшем окружении, если не считать отца Джона. И кто знает, сколько еще рыжиков огорчили своих близких без всякого повода? А тоска заедала потому, что тело требовало, так сказать, аморалки, но ни на поиски другой девушки, ни на перспективу посмотреть платные каналы не откликалось. В номере Сэма не оказалось. Дин немного помучил ноутбук в поисках зацепок, и тут… Тут отчего-то вспомнил слово, некогда ужаснувшее его до мурашек. «Фанфик». О да, от «Динстиила» его и сейчас бросило в холодный пот. Но есть же и другие истории, в других жанрах. Без магнитно-резонансных сцен. На удивление, все пошло как надо. Ого, еще как! Особенно когда рыжуха Санса Старка оказалась стараниями душки-автора… ох какой горячей штучкой! Дин прикрыл глаза, решив дочитать чуток попозже, и трудился, не покладая, хм, руки… — О да! Да, давай! От томного голоса Сэма упали: пустая бутылка из-под пива, стул из-под вскочившего Дина, ну и то, что всего секунду назад гордо показывало ровно полночь. — Ты… Сэмми, какого хрена?! — рявкнул Дин, с ужасом глядя на разомлевшего, поплывшего брата, который жадно смотрел на… Нет, лучше не продолжать. Даже мысленно. Стоп. Вот сейчас и посмотрим, какого хрена. — Ау-у-у! — взвыл Сэм своим нормальным голосом, прижимая ладонь к плечу, в которое попала соль. От него отделился призрак. Просто невероятной красоты юноша с рыжими кудрями и примерно сотней демонов в глазах. В каждом глазу по сотне. Он схватил со стола последнюю бутылку пива, хихикнул и вылетел в окно. — Е-мое! — Дин поспешно привел себя в порядок. — Это вот это что было?! — Леонардо, — ответил Сэм. Закатил глаза, не сжал челюсти. Добавил: — Леонардо да Винчи. Иоанн Креститель. Следующий примерно час они молчали. С умным видом искали что-то в сети, чистили оружие, пили… — Последнее пиво спер, гад! — нарушил молчание Дин. … пили кофе. Опять молча. Заговорил Сэм: — Слушай, давай просто забудем. Ничего не было. Это призрак. — Согласен, — Дин скрипнул зубами. — Ничего не было. А призраку я устрою полный… В общем, поджарю все, что смогу, до хруста. — Да? — Сэм недобро ухмыльнулся. — Ну удачи тебе. Слетать в Италию и найти неведомо где закопанное тело. — С чем-то он сюда притащился? О! Слушай, пока ты не пришел сдавать преподобному Лиззи, мы с ним мило болтали, и он вроде говорил о выставке. Загугли-ка, в Вустер случайно оригиналы да Винчи не привезли? — Шутишь? Я не нахожу тут ни одной даже самой захудалой выставки. Ну разве что Пола и ее подружки выставляют на распродажу выпечку. Сойдет? Так ничего и не надумав, они легли спать. Дин крепко зажмурился и пожелал себе увидеть во сне горячую северянку Сансу Старк. Вместо этого ему снились дохлая воскресшая лошадь, безалкогольная «Кровавая Мэри» и гадский любовник Леонардо да Винчи, который тырил его, Дина, носки. Утром все разрешилось на удивление легко. Отец Джон рассказал, что их приход получил в дар имущество покинувшего сей бренный мир священника. Вроде бы ничего ценного, старые книги, рисунки. Их было не слишком много, и выставку анонсировали на конец недели. Надеялись к тому моменту все разобрать. Дальше пошло еще легче. Помещение, где хранился этот хлам, естественно, никто не охранял, замок поддался с первого раза, и материала было не так уж и много. Рисунок нашелся во второй книге. Он лежал там, видимо, давно, почти прилип к странице. Ничего особенного он из себя не представлял, просто растительный орнамент, хоть и, по словам Сэма, весьма изящный. — Нет, ну ты посмотри! — Дин перевернул рисунок. — Забавно припрятанный член, — усмехнулся Сэм. — Он тебя пугает? — Меня пугает, что кто-то вообще догадался нарисовать член! — Это ты еще целиком картины не видел. Дин опасливо взял протянутый братом смартфон. С экрана на него смотрело лицо почти точь-в-точь такое же, как он видел минувшей ночью. А ниже… Нет, ну серьезно, эй, вы там! Кому придет в голову рисовать чей-то стояк?! — Ну вот мы и нашли, что сжечь! — Дин? — Что? — Дин. Ты хоть понимаешь, что держишь в руках? — Запрятанный в траву хрен, твою ж, Сэмми! — Дин. — Возможно, нарисованный рукой Леонардо да Винчи. — Мы точно собираемся это сжечь? А казалось, что все так просто… — Вы с ума сошли? Вы хоть представляете, сколько стоят эти каракули? Призрак сидел на столе и лыбился так, что даже бить по этой роже было бы бесполезно. При жизни. — Ты охренел?! — рявкнул Дин. — Ладно мы с братом, мы эту поебень как-нибудь переживем. Ты зачем Дейзи личную жизнь поломал? Она хорошая девочка! И что-то мне подсказывает, что ее парень не глядит в сторону других парней. — Я пошутил! — улыбка рыжей твари стала еще шире. — Ты вообще видел Дейзи? Какая красотка, а ручки — для «Мадонны в скалах»! — Пошутил?! — теперь уже Сэм взбесился. — С Лизой тоже пошутил? Бедняжка сама не своя, она думает, что украла распятие в храме! — Ой, да цена того распятия в ваше-то время, — махнул рукой наглец. — Вот, помнится, украл я у Лео бумагу… — Слышь, ты, как тебя там, Салаи! — Дин угрожающе схватил рисунок. — Меня тоже бесят моралисты, но не настолько, чтобы портить жизнь целому городу! — Я, кстати, Джакомо. А ты… Ты, мужественный мужиковый мужик, тебе эту вещицу держать в руках как, нормально? Дин невольно положил рисунок на ближайшую поверхность. — Чего? Сэм подхватил: — Что там? Что притащило тебя сюда вслед за этой бумагой? Салаи разлегся на столе и закинул ногу на ногу. — Рисунок, как вы понимаете, рисовался с натуры. А согласно натуре, если к столь твердым намерениям приложить определенные усилия… В общем, что выплеснулось, того ведь не воротишь. — Твою ж! — хором отреагировали Дин и Сэм. — Так что это даже не столько я, сколько… м-м-м… субстанция. Ох, как запаниковал Дик, когда увидел в своей уборной Патрика с этой вашей штучкой в руке… Да, с презервативом! Который Дик с законной супругой употребил. Дин прижал руку ко рту и сквозь позыв к рвоте взмолился: — Можно без подробностей? Салаи расхохотался: — Твои подробности чуть не увидел твой брат! Поделом тебе, ходячая мораль. Ты точно получил по заслугам. — Это я ходячая мораль?! Сэм жестом попросил брата захлопнуться. — Дин — в каком-то смысле да. Противники абортов и однополых браков — точно да. Остальные что тебе сделали? Я не знаком с Дейзи, но Лиза не заслужила своих страданий! Салаи закатил глаза (и он тоже, сговорились что ли): — Простите великодушно! Мой отец приставал ко мне, едва я шагнул в отроческий возраст, а после нищета швырнула меня в проституцию. Хреново у меня с принципами. И жратву воровать доводилось, лишь бы не сдохнуть от голода. Не всегда у меня был Лео, — призрак лениво потянулся, сел и послал им воздушный поцелуй: — И если уж мы заговорили о воровстве… Рыжий наглец исчез. В комнату вошел отец Джон. Искоса глянул на Сэма и Дина, схватил рисунок и резво умчался куда-то, придерживая полы своего одеяния. Дин почесал затылок: — Что делать-то будем? Догонять священника, отбирать у него рисунок? — И сжигать? — Сэм покачал головой. — Только зря мы об этом думаем. Джакомо — ученик самого Леонардо. Уж он-то объяснит отцу Джону, как спрятать рисунок от нас подальше. — Зашибись дело. Они вернулись в собор. Постояли немного напротив ярко-синих витражей, сквозь которые сегодня лилось солнце. Улыбнулись Лизе. Попрощались с отцом Джоном, который вышел к ним с приветливой улыбкой и очевидно не помнил, что творил всего несколько минут назад. Покинули серые стены храма. Дин придержал брата за плечо. — Видишь красотку под руку с рыжим? Это Дейзи. — Похоже, они помирились, — Сэм обернулся, чтобы взглянуть на громаду собора. — Знаешь, а ведь Джакомо не так уж сильно попортил кровь здешним. Кому действительно надо, те поговорили и вместе. А для кого дружба пустяк… Не верю я что-то в Дика и Патрика. Дин промолчал. Его до сих пор слегка мутило от воспоминаний о глазах Сэма, безумно глядевших на похождения его правой руки. Но в общем-то брат был прав. Ну случилась херня и прошла херня. Не повод ссориться. Может, повод выпить пивка. Или алкогольной «Кровавой Мэри». — Ну и дельце, — вздохнул Дин. — Вот что мы с него поимели кроме некоторого ахуя? — Чувак, — Сэм глянул на брата как на идиота. — Ты говорил с человеком, который знал Леонардо да Винчи.