Любимец Фортуны

Эми застыла: книги, которые она брала у лорда Роберта и несла, чтобы вернуть, посыпались у неё из рук. Вместо потрепанного узника, который ничем с виду не отличался от папиных стражников, в его камере сегодня был ослепительный граф, которому самое место во дворце, рядом с королевой. Она с любопытством завертела головой, может и Ее Величество здесь? Иначе ради кого бы еще лорд Эссекс так преобразился? С таким вельможей она бы и двух слов не смогла связать, только бы и сумела , что блеять от смущения и пялиться во все глаза. -Заходи, Эми. Раньше ты не была со мной такой… робкой. -Я …мне … доброй ночи! Хорошенькая Эми выскочила от него как ошпаренная. И выглядела она потрясенной. -Я никогда не видела никого красивее, чем лорд Эссекс,- выпалила девочка, едва переводя дух. -Я тоже не видела -призналась ей Фрэнсис. Выглядел Эссекс совсем, как раньше, до Ирландии. Улыбка была одной из самых привлекательных его черт. Как и вера в себя. Она много раз уже это видела, но каждый раз зрелище заставало её врасплох. Неудивительно, что люди были готовы идти на смерть за одну улыбку её мужа. -А, Фрэнсис. Достаточно ли я хорошо выгляжу, чтобы вернуться ко двору? Даже в мрачной камере, казалось, стало светлее. Роберт сидел перед зеркалом и расчесывал серебренным гребешком свои усы и бородку. И напевал фривольную французскую песенку про кавалера, который знавал так много красавиц, что никак не могу выбрать, какую из них сделать своей возлюбленной. Эссекс, несомненно, знал о чем поет, на собственном опыте. -Ты также великолепен, как и скромен. -Зачем мне скромность при дворе? Ее муж снова блистал атласом и золотым шитьем в свете многочисленных свечей. Впрочем его тщательно причесанные волосы сияли куда ярче шитья. А завиваться Роберту не было нужды, природа сама завила их точно по моде. Здесь его волосы казались темнее, чем раньше, они давно не видели солнца. Теперь его бородка лежала волосок к волоску. Его безупречная внешность вполне подошла бы и дворцу. Давно, очень давно она не видела Роберта таким ослепительным. Фрэнсис поправила ему кружево воротника. От мужа пахло гвоздикой. Слабо, но приятно. Ей нравилось смотреть, с каким изяществом и непринужденностью Эссекс носит шитье и дорогие ткани. -Достаточно ли я хорош, чтобы порадовать твои глаза?- с тихим смешком спросил ее Роберт. Вместо ответа Фрэнсис погладила его по щеке, а потом обняла. -Я так счастлив, что готов станцевать с тобой вольту. Он и вправду поднял её на руки и закружил. А потом пошатнулся. И только тут Фрэнсис заметила нездоровую худобу мужа. Эссекс всегда был очень стройным, а лишившись свободы с трудом заставлял себя есть. Или не заставлял. Фрэнсис и не замечала, как сильно он похудел. За косматой бородой было не разглядеть лица, а тёплый плащ, в который Эссекс часто здесь кутался, скрывал фигуру. Так что наряд придворного на нем теперь висел. - Здесь так ужасно кормят? - Ты знаешь, мне всё равно, что у меня в тарелке. Я и не думал, что не смогу даже поднять жену. Прости меня - сказал он и опустил глаза. У Эссекса были неприлично длинные ресницы. Интересно, нашлась ли хоть одна дама, которая не простила бы его? Не в этой жизни, похоже. А впрочем одна все же нашлась. Правда не женщина из плоти и крови. а королева Англии. -Ты пообедаешь со мной? Здесь вполне прилично готовят. В Ирландии было куда хуже. Это была весьма бледная похвала, учитывая, как Роберт едва ли не в каждом письме жаловался на снабжение его армии. Вино и фрукты красовались на столе. Во всём облике мужа было с трудом сдерживаемое торжество. Неужели королева все же его освободить решилась? Муж разлил по бокалам венецианского стекла вино и стул ей отодвинул. И выглядел таким радостным. словно ему только что вручили должность Сесила и большую государственную печать. -Твое здоровье, Фрэнсис. Сегодня мы празднуем. - Мне радостно видеть тебя таким, но что именно мы празднуем? -Генри сказал, что она не здорова. Не может спать. И что ей недолго осталось. А значит мне нужно выглядеть как можно лучше, когда я отсюда наконец-то выйду. Теперь граф Саутгемптон был едва ли не единственным источником их сведений о дворе. И, по мнению Фрэнсис. очень ненадежным источником. -Надо думать, Генри хочет занять камеру по соседству. Хочет в Тауэр за изменнические разговоры. Фрэнсис как никогда хорошо понимала Бэкона, который пару раз в сердцах заметил, что Роберт ничему на своих ошибках не учиться. Служить для Эссекса гласом рассудка - это было тяжёлое и неблагодарное дело. А после того, как Фрэнсис Бэкон переметнулся к Сесилу эта роль досталась ей. Про скорую кончину королевы они не говорили, это и так висело в воздухе. А Яков Шотландский, заняв престол, освободит опального графа, а может и не только освободит. От кого он долгие годы узнавал о состоянии дел в государстве и при дворе? - Теперь тобой опять можно любоваться. Подожди, и ты снова займешь то положение, которого достоин. -Безоговорочная любовь- самый большой подарок, который может женщина сделать мужчине. Может, однажды ты снова будешь мной восхищаться и гордиться. Бледное лицо мужа сегодня казалось непривычно радостным, а на фоне его роскошной одежды грубая каменная кладка выглядела еще безобразнее. Они сели возле окна. -Возможно, при другом дворе расстановка сил измениться. -Я приложу для этого все усилия. Роберт просиял, в своих способностях поладить с королём Яковом он никогда не сомневался. -Разве тебе совсем не жаль королеву? - Когда-то она была очень добра ко мне. Когда я был мальчишкой. -Во многом ты таким и остался. Когда Фрэнсис впервые его увидела, Эссекс жаловался отчиму , что плоеный крахмальный воротник немилосердно натирает шею, и что древние греки подобного не носили. Граф Лестер насмешливо улыбался, пасынок очень его забавлял. А потом Эссекс поклонился ей, довольно неуклюже, но Фрэнсис посмотрела ему в глаза и увидела в них обещание будущей красоты… - Ты был для королевы как сын. Неужели у тебя не найдётся для неё ни единого доброго слова? -Я читал ей или пел, когда Бэсс страдала от бессонницы, я просиживал с ней ночи напролет. Да я провёл с ней больше времени, чем с родной матерью! -Ты оскорбил великую королеву. -Она была великой королевой. Когда разгромила Армаду. А теперь это просто жалкая завистливая старуха- тихо сказал ей Роберт Она и не заметила, как муж положил голову ей на колени. Фрэнсис было радостно знать, что все эти годы она была единственной, кто целовала его по- прежнему пугающе красивое лицо и гладила медные кудри. -Мне очень не хватает тебя по ночам. Обещаю, что когда выйду отсюда, то всегда буду тебе верен. Жаркий шепот и нежный поцелуй. Хотелось бы ей верить, но не очень получалось. Эссекс всегда раздавал обещания и клятвы с пугающей легкостью, но в его любви, в отличие от его верности у Фрэнсис не было причин сомневаться. -У тебя усталый вид, но ты всё равно красива. Кто тебя расстроил? Мои кредиторы? Совсем скоро все измениться.