Часть 1
10 июля 2022 г., 10:46
Сейчас жизнь ощущалась именно так, как должна была, и с каждым днём, несмотря на неприятные мелочи – забытые ключи, спину ушедшего уже автобуса, незаконченную домашку, – Танджиро вздыхал всё свободнее, а улыбка на его лице становилась спокойнее, как северный ветер над сентябрьской долиной. Решение нормально закончить учёбу в институте и отказаться всё-таки от подработки сказалось благоприятно. Теперь Танджиро высыпался, научился лучше планировать бюджет, а по вечерам появилась масса свободного времени, такая, что первые несколько недель он просто валялся с Недзуко на диване и не делал абсолютно ничего.
Чувство вины отпускало не сразу, заставляло морщиться скрежетом ржавых цепей где-то под горлом, но мама поддерживала это решение, хихикая в трубку, как и Недзуко, и Танджиро постепенно начало отпускать. Однажды на паре по истории японской литературы Танджиро приступил к исполнению своей маленькой мечты и нашёл адрес тренажёрного зала неподалёку от их дома.
Жизнь выстраивалась аккуратно, неторопливо и улыбчиво, и Танджиро с нескрываемым наслаждением тянулся после первой своей тренировки; мышцы налились усталостью, как летние ягоды, а сердечный ритм понемногу утихал в такт крови, стучавшей в ушах. Глубоко вдыхая, Танджиро выключил музыку в наушниках, закинул на плечо спортивную сумку и направился в раздевалку. В это время в зале было немного народу, и настроение подлетало всё выше листочком, закрученным вихрем.
Казалось бы, совершенно ничего не могло пойти не так.
В небольшой раздевалке, усеянной шкафчиками и узкими скамейками, был только один юноша, на вид – ровесник Танджиро; у него были растрёпанные светлые волосы и совершенно замученный вид. Дыхание тяжёлыми раскатами вырывалось из его груди, пока он пытался стянуть мокрые от пота штаны, но, кажется, он был в порядке, поэтому Танджиро поставил свою сумку на скамейку и тоже принялся переодеваться. Мышцы живота немного поджимались, и он быстро списал это на результат недолгой, но интенсивной тренировки, успев забыть об этом, когда дверь раздевалки резко распахнулась.
В неё влетел ещё один юноша, закрыв комнату с такой силой, что громыхнуло, казалось, на всё здание. Он тоже тяжело дышал и был уже без футболки; Танджиро немного смущённо отвёл взгляд, стараясь как можно аккуратнее сложить свою в пакет и не смять её. Измученный за его спиной что-то еле слышно проворчал себе под нос, завязывая шнурки кроссовок, а новый парень протопал к одному из шкафчиков и стал переодеваться как ни в чём не бывало.
Они закончили примерно в одно время, подходя к двери, и тут-то Танджиро понял, что чутьё его не обмануло. Ручка не поддавалась.
– Ой, – тихонько сказал он, попробовав потянуть сильнее. Наглухо.
– Ну, чего там? – громыхнул крайний с иссиня-чёрными волосами, протиснувшись к двери и тоже дёрнув за ручку. – Чё встали?
– Что с дверью? – побледнев ещё больше, спросил первый. Танджиро обернулся к нему с виноватой улыбкой.
– Кажется, заклинило. Может, защёлка с другой стороны опустилась?
Третий парень уже тянул ручку изо всех сил, и его шлёпнули по руке:
– Это ты и сломал! Не трогай! Мы сейчас из-за тебя тут застрянем!
– Чего?! – взревел тот в ответ. – Как это из-за меня?!
Танджиро примирительно вскинул ладони, но его никто не собирался слушать. Один рычал, как гепард, у которого из-под носа ушла газель, другой переходил на тон всё выше и выше, и Танджиро, чуть морщась, подумал, что он может быть профессиональным певцом или что-то типа того. Пока эти двое спорили, он попробовал позвонить по номеру администрации зала, но трубку никто не взял.
А потом, обернувшись, понял, что эти оба затихли и смотрят на него.
– Раздевалки точно проверяют, – сказал Танджиро, усталым, но вполне ободряющим тоном. – Придётся немного подождать, наверное.
Первый парень присел рядом с ним на скамейку, вздохнув с неподъёмной печалью, а виновник происшествия смотрел очень внимательно, скрестив руки на груди. Танджиро только сейчас заметил, насколько он красив: чёткие черты лица, большие зелёные глаза, обрамлённые длинными ресницами, мягкие на вид губы – и зарумянился, невольно отводя взгляд в сторону. С минуту они сидели в напряжённой тишине, прерываемой вздохами первого парня.
– Меня зовут Танджиро, – неловко выпалил Танджиро, и остальные тут же повернулись к нему. Он пожал плечами, искренне улыбнувшись: – Может, скоротаем немного время.
На лице первого появилась наконец робкая улыбка.
– Зеницу, – кивнул он, протягивая Танджиро руку.
– Иноске, – встрял третий, тут же подходя ближе.
Для Танджиро всё началось именно с этого вечера. Спасли их только через тридцать четыре минуты (по горячим и жалобным заверениям Зеницу), и, со смехом разойдясь после этого по трём разным сторонам перекрёстка, они встретились снова на следующий же день.
****
Мышцы плеч приятно ныли, и при каждом движении теперь кожа натягивалась, а руки будто становились прозрачными, и Иноске мог почувствовать каждый сантиметр уставших мускулов и напряжённых костей. В парке пахло летним вечером и чем-то очень сладким с цветущих пушистых деревьев.
– Ребята! – простонал Зеницу, и его тяжёлые, ухающие шаги замолкли совсем рядом. Он тоже наклонился, упираясь руками в колени, и сбивчиво дышал. – Вы куда... так быстро! Дого... ворились же вместе бежать!
Иноске сплюнул горькую слюну на асфальт и утёрся ладонью.
– Сегодня больше, чем вчера! Напролом!
– Прости, Зеницу, – с улыбкой ответил Танджиро; его грудь сильно вздымалась. – Увлеклись.
Зеницу снова начал возмущаться, но Иноске уже не прислушивался. Зеницу в принципе был громким, по поводу и без, а солнце молча клонилось к закату, окрашивая маленькие облачка в гранатовый цвет. Лёгкий ветерок приятно освежал пылающую кожу, и Иноске опустил ресницы, потягивая носом свежий запах парковой листвы.
В животе было спокойно-приятно, как после очень сытного обеда, и вместе с тем его совершенно не клонило в сон. Рядом с Лобешником и Зеницу Иноске почти всегда хотелось что-то делать. У него никогда не было друзей, поэтому совместные тренировки или то, как они шатались по городу после учёбы, заставляло его вполне себе довольно улыбаться.
– Я сегодня и правда устал больше, чем обычно, – поделился Танджиро, утирая рукой капельки пота со лба. Зеницу активно закивал.
– Да вообще! Аж голова кружится! Иноске, хочешь сказать, ты ни капельки не выдохся?
Мускулы и правда ныли, как закипающая вода, но Иноске упрямо поджал губы и помотал головой. Зеницу скорчил рожу.
– Ой, да ладно! Обманщик!
– Это потому что ты слабак! – взвился Иноске. От того, что Танджиро устал тоже, он про себя просто отмахнулся.
Глаза Зеницу от возмущения полезли из орбит, и Иноске расставил ноги шире, принимая боевую стойку. Зеницу был громким, шумным и смешным, и над его шутками Иноске иногда хохотал, как безумный, зато во время спаррингов он визжал так, словно его не задели легонько, а приложили со всей силы, и они зачастую переругивались и спорили. С виду Зеницу мог показаться скромным мальчишкой с гнездом на голове, но на деле Иноске уже знал, что он может и руку по локоть откусить, и втайне в нём это уважал; однажды он пошёл разбираться с работниками фастфуда за забытые соусы, и за столиком Иноске и Танджиро встречали его, как победителя.
– Не буду я с тобой драться! – заорал Зеницу так, что проходившие мимо парень с девчонкой вздрогнули, обернувшись в их сторону. Танджиро с виноватой улыбкой обернулся к ним. – Меня ноги едва держат!
– Ты струсил! – крикнул в ответ Иноске, а сам улыбался во всё лицо, так, что щёки болели так же, как забитые долгой пробежкой мышцы ног. Ему было так весело с ними, что самому иногда становилось неловко.
– Ребята, – раздался мягкий голос Танджиро, звучащий так же, ветер в кронах высоких деревьев. – Давайте поспокойнее! Детей напугаете.
По улочке парка и правда побежали шпингалеты, едва достававшие макушкой до бёдер Иноске, и он сердито отфыркнулся, глядя на покрасневшее от злости и усталости лицо Зеницу. Несмотря на это, он знал, что Зеницу – его друг. С Лобешником была совсем другая история. Зеницу мог и на шее у Иноске повиснуть – и ничего. А Танджиро стоило только в глаза Иноске посмотреть, как сердце тут же встукивало, как после подхода на отжимания.
У Танджиро большие добрые глаза, улыбка – открытая и тёплая. Он вкусно готовит и всегда говорит приятные вещи. Он всегда помогает, на тренировках выкладывается на все сто и с каждым разом всё лучше и лучше противостоит Иноске в спаррингах. В схватке глаза Танджиро загораются, как фонари ночью, и от него пахнет чем-то лесным и сладким – или от кожи, или от волос. В таких мыслях Иноске ходил уже слишком давно, а терпение у него было далеко не железное. И теперь при каждой встрече у Иноске как в животе чесалось. Хотелось слишком много, так, что иногда он застывал на месте, не зная, что именно выбрать, а потом оказывалось, что всё это провернуть как-то немного неловко, или Танджиро уже ушёл, и Иноске каждый раз рычал себе под нос, будто добычу упустил.
– Вот-вот, этот кабанище опять позорит меня перед честным народом! Я побежал, – отдуваясь, выпалил Зеницу. – Но с меня сегодня два подхода, не больше!
Он побежал дальше, подгоняемый внезапным приливом сил, но Иноске уже не смотрел на него. Потому что Танджиро застенчиво ему улыбнулся, его щёки раскраснелись от бега, и это выглядело так мило, что у Иноске в груди защемило.
– Не будешь его догонять? – спросил Танджиро. На нём была толстовка, мятая жёлтая футболка, спортивные штаны, в которых он всё время видел его в зале, и во всём этом Танджиро выглядел бесконечно очаровательно; Иноске со злостью сцепил зубы.
А потом завопил и хлопнул ладонями по щекам Танджиро, стараясь не бить слишком сильно; казалось, он сейчас лопнет, как вулкан!
– У тебя лицо такое мягкое! – требовательно воскликнул Иноске, заливаясь румянцем. "Доброе", "милое", "красивое". Мышцы как железной нитью прошило, и он неловко поджал губы, не подозревая о том, что со стороны можно было подумать, что он побагровел от ярости. Танджиро растерянно захлопал ресницами, чуть поморщившись от боли, но Иноске ещё крепче прижал ладони к нежнейшей коже его щёк; у него что, даже щетина не растёт?
– И-Иноске! Ты чего?!
Лицо Лобешника оказалось очень близко. Так близко, что Иноске почувствовал запах его волос – влажный от пота и цветочный, как ароматные кусты, высаженные вдоль парковых тропинок. Хотелось вжаться носом в щёчку и тереться об неё, чтобы запах был острее и яснее, как от свежей выпечки, в которую так приятно вгрызаться зубами, когда живот невозможно урчит от голода.
– Мягкое, – повторил Иноске, сжав пальцы на щеках. Он смотрел, как заворожённый, в широко распахнутые глаза напротив, и в желудке ёкало узелками, поджималось, как перед дракой. Сердце запрыгало белкой, хотя он уже отдышался после забега, и Иноске притянул лицо Танджиро ещё ближе, наблюдая, как оно покрывается густой краснотой.
– Эй, вы! Вас что, весь вечер ждать?!
Танджиро ловко вывернулся из его рук, отпрыгивая назад, и Иноске недовольно рыкнул, чувствуя батарейно-горячее покалывание в ладонях. А потом прибавил ходу, оставляя позади Танджиро, и рванул так, что Зеницу взвизгнул от ужаса, и его крик разнёсся по парку далёким эхом.
******
Зеницу в очередной раз вздохнул, заламывая пальцы, и Танджиро задумчиво покусал нижнюю губу, уже отдававшую приятной ноющей болью. Какие ещё слова нужно было подобрать? Они с Иноске уже покачали его на качелях, включали его любимые песни на площадке, но друг снова и снова возвращался мыслями к предстоящей пересдаче и сникал, как гаснущий под проливным дождём светлячок; казалось, от тревоги весь Зеницу становился как-то меньше и печальнее, как мальчик из сказки.
– Надеюсь, сдам, – простонал он в который раз, и Танджиро, не зная, что ещё сказать, потрепал его по плечу.
– Сдашь конечно, – кивнул он. – Просто... Понимаешь, сейчас ты всё равно ничего не изменишь, ты уже подготовился, осталось только дождаться завтра.
– Понимаю, – горестно прохныкал Зеницу, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. Танджиро с немой мольбой в глазах обернулся к Иноске.
Несмотря на грандиозные различия, в чём-то его друзья всё-таки были похожи. И Зеницу, и Иноске были громкими и вспыльчивыми, заводясь с полуоборота, вопя порой так, что у Танджиро, привыкшего к домашней тишине, звенело в макушке. И всё же он спокойно мог обнимать расстроенного Зеницу, в ответ на его улыбку чувствовать только озёрно-спокойное тепло, как при взгляде на Недзуко, а с Иноске всё было совсем по-другому. Сердце било крыльями каждый раз, когда Танджиро ощущал его необузданную энергию, и это притяжение отдавало более тяжёлым магнитом, чем желание встретиться и провести время с Зеницу. Он почти чувствовал запах железных гантелей и лесных зарослей, когда думал об Иноске, и не мог сдержать смущённой, но широкой улыбки, когда его видел. Переодеваться после тренировки с Зеницу не составляло никакого труда, а вот с Иноске... Танджиро научился чему-то за время их дружбы от них обоих, но порой в груди цвело от восхищения тем, как Иноске просто видит мир, и он иногда встряхивал головой, стараясь вытолкнуть из неё излишние переживания.
Иноске не был глухим к бедам друзей, но и их воспринимал по-своему. Он раскачивался на турнике, повиснув на вытянутых руках, и сразу же встретил взгляд Танджиро.
– Хорош ныть! – крикнул он. – Ты же готовился лучше. Если просрёшь – будет уже твоя вина!
– Ну спасибо! – моментально завёлся Зеницу, и его плечи вздрогнули, как от холода. – Помог так помог!
– Иноске просто хотел сказать, что ты всё сдашь, потому что готовился больше на этот раз, – успокоил его Танджиро. Друг тяжело вздохнул.
– Если б ты не работал переводчиком этого тупого кабана, я б давно ему накостылял.
Видеть его злым было всё же приятнее, чем отчаявшимся, и Танджиро облегчённо улыбнулся.
– Мы оба тебя поддержим, не сомневайся. Даже если не получится, это не конец света, можно будет...
Варианты будущего Зеницу прервал крик с турника, и они оба невольно обернулись.
– Лобешник! Смотри!
За каких-то пару мгновений Иноске забрался на турник с ногами, удерживаясь на нём, как курица на насесте, и у Танджиро в животе испуганно ёкнуло. Он не успел даже рта раскрыть, как Иноске, с силой оттолкнувшись ногами вниз, сделал кувырок и приземлился на землю, тяжело стукнувшись подошвами кроссовок о пыльную площадку.
– Ха! – воскликнул он, полный торжества, как пирог с начинкой.
– Ну даёшь! – тоненько воскликнул Зеницу, позабыв про висевшую над ним мечом пересдачу. – Переломаешься!
Танджиро восхищённо вздохнул, улыбнувшись так, словно грудь перетянули проволокой – страх прошёл так же быстро, как появился, и всё же он не мог не заметить, что на такие трюки из их компании был способен только Иноске. Закалённый с детства, он ловко управлялся со своим телом, как лесной зверь, и на тренировках Танджиро всё время подгонял себя, стремясь заниматься с ним на равных.
Иноске вдруг перестал улыбаться, глядя на него. Его глаза сверкали чем-то непонятным и очень ярким, как гладкая фольга из-под мороженого, и он быстро приблизился к ним – точнее, так сначала показалось. Иноске вдруг наклонился очень низко к лицу Танджиро, и воздух застрял у последнего где-то в горле.
Он уже видел Иноске так близко, и к лицу его успел привыкнуть, но сердце всё равно запрыгало, как сумасшедшее, отдаваясь во всех мышцах сразу; от Иноске пахло жаром, лоб блестел от пота, а мягкие губы вдруг оказались близко настолько, что Танджиро с головы до пят покрылся пунцовым томатным соком. Ему достаточно лишь чуть-чуть податься вперёд, совсем немного, несколько сантиметров, и их губы могли бы соприкоснуться...
Иноске рывком отступил от скамейки и поставил руки на талию, глядя то на него, то на так же притихшего Зеницу, и молча переводил дыхание. Танджиро сглотнул вмиг пересохшим горлом, стараясь протолкнуть сердце обратно. Может, он злится на его молчание?
– Это было очень круто, – выдавил Танджиро, смущённо улыбнувшись. Лицо по-прежнему горело. – Но будь осторожнее, пожалуйста.
Иноске смотрел на него, и он был таким резким, гибким, прямым, громким, красивым, что Танджиро пришлось громко и судорожно вздохнуть, молясь, чтобы этого никто из друзей не заметил. А Иноске кивнул, улыбнувшись, как обычно, и снова направился к турнику, как ни в чём не бывало.
– Я иногда совсем его не понимаю, – пробормотал тихонько Зеницу. – Но это и правда было очень круто. Спорим, он много раз пробовал, бился башкой об землю, поэтому сейчас и соображает туго...
Танджиро нервно рассмеялся. Сейчас в голове очень тревожно прыгала только одна мысль.
Он всё-таки успел влюбиться в Иноске.
*****
Запахи по квартире плыли такие, что полузабытый с обеда голод встрепенулся, как дикий пёс, отряхнулся и вскочил на все четыре лапы, тут же наливающиеся силой и очнувшейся бодростью. Иноске жадно потянул носом, а Зеницу, замерший рядом, жалобно проскулил:
– О, Будда! У вас тут что, целый ресторан?!
Недзуко горделиво улыбнулась. Она была чем-то похожа на Лобешника и вместе с тем совершенно от него отличалась; девушка молча кивнула головой направо от коридора и ушла в том направлении, встряхнув напоследок длинными тёмными локонами, от которых пахло чем-то цветочно-девчачьим.
– Сестра-красавица, ещё и готовить умеет, – прошептал Зеницу, аккуратно подвигая свои кроссовки в сторону. – У него вообще минусы есть? Эй! Иноске! Ну-ка убери свою обувь!
Иноске, проигнорировавший как обращение, так и брошенный точно в спину кроссовок, был абсолютно с другом согласен. Танджиро пророс у него в голове с корнями, совсем не так, как тот же Зеницу, которого Иноске тоже считал своим лучшим другом. Ему казалось, что, куда бы он ни пошёл, в груди всегда шелестит его имя, или стук больших серёжек, или тёплый смех – всё равно что носить с собой большую опушку леса за городом, где вырос Иноске.
Недзуко раскладывала палочки для еды, а Танджиро помешивал в кастрюле что-то невероятно пахнущее. Он обернулся на звуки шагов и улыбнулся так, что лампочка под потолком мигнула.
– Вы как раз вовремя! Привет!
– Такое мы бы не пропустили, – рассмеялся Зеницу, неловко теребя рукав своей толстовки. – Вам чем-нибудь помочь?
– Нет, уже всё готово. Садитесь, – довольно кивнул сам себе Танджиро, зачерпнув большой ложкой немного бульона. Иноске встал у порога, внимательно глядя на то, как он вытянул губы трубочкой, тихонько остужая суп. Выглядело мягко. Как булочка с начинкой.
Как весь Танджиро.
Отхлебнув немного, он выключил конфорку и потянулся за половником.
– Ты, конечно, говорил, что умеешь готовить, но чтобы настолько! – восхищённо покачал головой Зеницу, когда они вчетвером уже приступили к еде. На небольшой кухне пахло специями и свежей лапшой, светлые обои и стол подмигивали сиянию лампы под потолком, а за окном прогуливались серые осенние облака. В животе Иноске теперь помимо вкуснейшего ужина покачивался, как на волнах, уют.
Танджиро польщённо покраснел.
– Спасибо, Зеницу! Это моя любимая.
Зеницу недовольно и очень чувствительно пихнул локтем жующего с невероятной скоростью Иноске.
– Остолоп, спасибо бы хоть сказал! Жрёшь в три горла!
Недзуко захихикала в свою плошку, а Иноске только бросил на него недовольный взгляд. Рот был набит до отказа, так, что, если разомкнуть губы, всё повалится на стол; стряпня Танджиро была вкуснее всего, что он когда-либо пробовал, и прерываться не хотелось ни на мгновение. Сам повар издал звонкий соловьиный смешок, и Иноске невольно навострил уши, повернувшись к нему.
– Всё хорошо, Зеницу! – успокоил его Танджиро. – Кажется, Иноске очень нравится, а это для меня лучшая похвала.
На каких-то пару мгновений всё вокруг поплыло, как над жарищем костра под открытым небом. Иноске замер с набитым ртом, уставившись на друга во все глаза. Танджиро буквально сиял от радости, как рассветное солнышко, и выглядел таким счастливым, таким милым, как налитый золотом весенний одуванчик, и Иноске очень громко сглотнул всё, что успел и не успел прожевать. Лицо Танджиро просто хотелось разглядывать – лучистые глаза, нос, щёки, рот, – и взгляд Иноске зацепился за крошку у уголка его губ. Сейчас он выглядел домашним, расслабленным и пах деревянными половицами и густой лесной сенью; Танджиро застыл, как и все остальные, не донеся палочки до рта, когда Иноске потянулся и стёр крошку большим пальцем.
Недзуко едва слышно пискнула себе под нос. Из палочек Зеницу выскочила половинка варёного яйца. А Лобешник просто смотрел в ответ широко распахнутыми глазами, такой близкий, что его очень хотелось поцеловать. Чмокнуть прямо во влажные от солёного островатого бульона губы и прижать к себе как можно крепче.
Вместо этого Иноске слизнул крошку, чувствуя, как собственные щёки превращаются в раскалённый противень, и протянул опустевшую плошку:
– Добавки!
Эта ужасно странная и до жара в ушах неловкая ситуация растворилась потом в общих воплях Зеницу и Танджиро про "весь холодильник сожрёшь", и Иноске смущённо отфыркивался, мотая головой, как большая собака.
*****
Приставка тихонько шумела, геймпад в полумраке комнаты мерцал ярко-синим, как стрекоза, а за плотно задёрнутыми шторами напевал протяжную песню ветер. Единственным источником света был экран телевизора, на котором герой бежал по зелёному тракту. Сейчас геймпад был в руках Зеницу, и он сосредоточенно высунул кончик языка, не отрываясь от экрана; Иноске и Танджиро сидели с ним рядом на полу, а Недзуко забралась с ногами на диван, обнимая колени.
– Так, – Зеницу немного выпрямил спину, и его эльф остановился. – Куда теперь?
– Открой задание активное, – подсказал Танджиро. Иноске зашуршал пачкой чипсов. – Ага... В деревню Редклифф ты пока не попадёшь, значит, выбери другое.
– Почему?
– Там уровень больше надо...
– Тут геймплей легче, – поделился Зеницу, с улыбкой просматривая инвентарь. – Но мне всё равно пока очень нравится.
Танджиро потянулся за чипсом, случайно прикоснувшись к руке Иноске, и слишком поспешно её отдёрнул. Ну, в темноте хотя бы не было видно, как сильно он покраснел – точь-в-точь школьник. Иноске заёрзал, по-прежнему скрещивая ноги.
– Эй, Моницу, моя очередь.
– Ты тоже играл! – возмущённо воскликнул Танджиро, оборачиваясь к нему и мигом забывая про своё смущение. Какой же Иноске иногда был вредный!
Он в ответ показал язык, а Зеницу расхохотался.
– Ну, Иноске, доигрался! Довёл даже Танджиро!
Недзуко громко хихикнула, и Зеницу покраснел от удовольствия. Иноске на него не обратил внимания; он смотрел в упор на Танджиро, упираясь руками в широко разведённые колени, а тот нервно сглотнул, не собираясь, впрочем, уступать. Неважно, что Иноске был таким красивым и таким уютным сейчас, и как счастлив был Танджиро, проводя время вот так со своими самыми дорогими людьми.
– Я и так эльфа уступил, – заявил Иноске. – А хотел кунари.
Зеницу присвистнул, сворачивая куда-то с тропинки и уводя за собой отряд.
– Даже аргумент привёл. Твоя очередь, Танджиро.
– Плойка моя, – просто пожал плечами Танджиро, азартно улыбаясь. Иноске молча моргнул, и его лицо странно застыло.
– Я знаю, – Зеницу щёлкнул пальцами. – Вы должны сыграть, кто победит, того и очередь.
– Камень-ножницы-бумага?
– Гляделки, – сказал Иноске, подвигаясь ближе. Танджиро лишь краем глаза заметил очертания его крепких плеч на фоне штор, но сердце уже сделало полный оборот.
– Идёт, – кивнул он, опустив ресницы. Зеницу не смотрел в их сторону, забирая себе остатки игрового времени до конца спора. Недзуко смотрела то на ребят, то в экран, и её глаза хитро и весело поблескивали в полутьме.
– Раз... Два... Три! – хором воскликнули они, распахивая глаза.
Танджиро замер, понимая, что вдохнул и забыл выдохнуть. Иноске оказался ещё ближе, чем он думал, в который уже раз? Может, у Иноске просто нет чувства чужого личного пространства? Это было бы неудивительно с его характером и манерами, в конце-то концов! Паника начала закипать в крови, отчего казалось, что кожа булькает и нагревается. Танджиро быстро справился с собой, продолжая дышать, как на тренировке, но лицо неудержимо краснело, а губы пересохли, и он провёл по ним языком.
Застывший взгляд Иноске метнулся к его рту и завис там на пару секунд. Танджиро смотрел на него так внимательно, будто от этого зависела его жизнь, не меньше; в больших глазах Иноске отражались зелёные, жёлтые, фиолетовые блики с экрана, и он уже наклонился к нему так близко, что кожей чувствовал его горячее дыхание. Сейчас сорвётся. Волнение схватило за горло, и Танджиро снова попытался сглотнуть. Не моргать...
Иноске прочистил горло и моргнул прежде, чем Танджиро успел успокоиться.
– Вот чёрт, – сердито ругнулся Иноске, с силой шлёпнув себя по ногам и отвернувшись. Танджиро проморгался, стряхнув с ресниц набежавшие слёзы и чувствуя, как в груди стало клаустрофобично тесно.
– Вот это да! Поздравляю, – улыбнулся Зеницу, передавая геймпад Танджиро. – Победил Короля Гор.
– Подумаешь, – сказал Иноске, встретив виновато-смущённый взгляд Танджиро. Он выглядел абсолютно спокойным, с шорохом перетягивая к себе на колени пачку чипсов, и сел ближе к ребятам. А Танджиро, длинно выдохнув сквозь приоткрытые губы, порадовался, что в полумраке никто не заметит румянца на его щеках и шее.
– Эй! Зеницу! – тут же завопил он, посмотрев в экран. – Зачем ты пошёл к медведям?!
Его крики вперемешку с воплями Зеницу потонули в смехе Иноске и Недзуко.
*****
Электрический чайник противно шумел, когда вода в нём вот-вот должна была закипеть, и Иноске чувствовал себя так же. Что-то скребло его изнутри, как будто термиты подтачивали сухое дерево до мелкой крошки, и в последний момент он почему-то трусливо отступал. Танджиро был мягким, как тофу, и напугать мог только в напряжённом спарринге, но стоило Иноске оказаться как можно ближе к его лицу, к доверчиво распахнутым глазам, к волосам, пахнущим луговыми цветами, как в висках начинало стучать так, будто в лицо бил безжалостный зимний ветер. Каждый раз тело Иноске реагировало против его воли, но до конца он дело так и не доводил, отчего и злился на себя всё больше и больше. Ещё месяц, а то и больше, так продолжаться не могло.
Чтобы он чего-то настолько боялся? Когда ему было десять, он пошёл в лес после захода солнца, слыша на опушке волчий вой, держа на поясе один только старый кинжал, а здесь волновался так, что не мог стукнуть губами губы Лобешника?
Принять решение оказалось проще, чем всё это провернуть. Казалось, все хорошие возможности уже упущены; больше лицо Танджиро не оказывалось так близко, а стоило об этом подумать, как мускулы скручивало жгутом. Он мог бы просто сделать это в следующую же встречу, но, наверное, так не делалось. Спросить у Зеницу?
Опустив гантели на пол после очередного подхода, Иноске скривился и захотел сплюнуть себе под ноги. Этот дурак, конечно, его друг, но не настолько же он ещё ополоумел.
Танджиро занимался на тренажёре неподалёку. Зеницу тоже был с ними. Чем больше Иноске размышлял, тем больше противная тошнота подкатывала к горлу, а брови всё злее сползались к сморщенной переносице. Кровь стучала в кистях, и Иноске тут же опустился на пол, приступая к отжиманиям отрывистым, быстрым и низким, касаясь грудью пола.
– Как думаешь, с ним всё в порядке? – обеспокоенно спросил Танджиро. – Кажется, он задумчивее, чем обычно.
– Иноске думает три раза в год, по праздникам, – отрезал Зеницу, включая беговую дорожку. Он давно догадывался, в чём дело, но не собирался говорить другу о своих предположениях. – Мне кажется, всё нормально.
Танджиро недовольно вздохнул и снова вернулся к тренировке, а Зеницу перешёл на быструю ходьбу, косясь в сторону пыхтящего Иноске. Прежде, чем он дойдёт до конца, с него восемьдесят потов сойдёт...
Иноске так не думал.
Он свернул к скамейке в тот момент, когда у неё стоял Танджиро; вытащив из рюкзака бутылку с водой, он начал жадно пить, поставив руку на талию, и не замечал его до последнего. Иноске взял свою воду, молча глядя на Танджиро.
Уставший, с блестящими на коже капельками пота, сегодня он был в майке и спортивных штанах и выглядел красиво. Незащищённым и сильным. И стоял совсем рядышком.
Иноске попытался представить, как он отреагирует, но что-то больше пощёчины от крикливого почему-то Танджиро у него в голове не ожидалось, и он кивнул сам себе. В груди разбегалось щекочущими мурашками, как перед хорошим спаррингом.
– Лобешник, – выдавил он, в последний момент сильно смутившись. Танджиро с готовностью повернулся к нему, не прекращая пить; его кадык прыгал вверх-вниз, и Иноске уставился на него, чувствуя, как внизу живота потеплело. – Есть одна вещь.
Не то чтобы разговор клеился. Но Иноске, почти с вызовом скрестив руки на тяжело вздымающейся после подхода груди, знал, что нужно припорошить что-то ещё.
– Ты хочешь со мной о чём-то поговорить? – догадался Танджиро, вскинув брови. Он облизнул влажные губы, и Иноске, до этого пытавшийся связать слова в голове, растерял их все.
– Штука в чём, – сказал он. – Ты мне очень нравишься.
Сказать это оказалось проще, чем думалось до этого, и Иноске потом сам себе утвердительно кивал, мол, он всегда прав, нечего лишнего рассусоливать! Из центра они выходили, держась за руки и краснея попеременно гирляндными пятнами, и ради этого стоило потерпеть и колкие шутки Зеницу, и душившую руку смущения на глотке, и вообще... Ну, стоило это.
Самодовольные мысли тоже растворились с тихим шипением, как случайно попавшая на раскалённые угли вода, когда Танджиро очень нежно поцеловал его перед тем, как убежать за угол своего дома. Уж чего он не мог ожидать, так это того, что Иноске с облегчённым хохотом побежит за ним.
