Звёзды

Вечернее солнце игриво бросало лучи сквозь оранжевые занавески, заливая кухню шлейфом золотистого света. Антон сидел у открытого окна на подоконнике, наслаждаясь нежными порывами тёплого летнего ветра, ласково играющего с его волосами. В руках у него, как обычно, была книга, найденная на чердаке в куче пыли и паутины. Туда уже много лет никто не лазил, а заняться там уборкой руки у родителей дошли только сейчас, и среди кучи хлама блондин нашёл несколько интересных для себя книг, одной из которых оказался «Маленький принц». Когда-то в детстве мама читала ему её много раз, и сейчас он решил перечитать её самостоятельно. - Хотел бы я знать, зачем звезды светятся… - Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою… Антон прочитал эту фразу шёпотом, вспоминая, как она нравилась ему в детстве. Он посмотрел в окно, склонив голову набок. Небольшой уютный двор, ограждённый старым покосившимся забором, который отец уже третий год обещал починить. Несколько грядок в углу, бесчисленное количество самых разных цветов, высаженных вдоль тропинок, и высокая яблоня, чьи раскидистые ветви доставали до окон Антона и Оли, даря лёгкую тень в солнечные дни. Когда-то это место выглядело серым и жутким, но благодаря усилиям Петровых за пять минувших с переезда лет сильно преобразилось, перестав вгонять в уныние одним своим видом. Отец семейства разобрался с проблемами в городе и нашёл нормальную работу недалеко от посёлка. Постоянный страх постепенно ушёл, забрав с собой нескончаемые ссоры и ненависть между родителями. Иногда Антону казалось, что он вернулся в детство, что все это иллюзия, которая разобьется в любой момент. Но время шло, и любовь родителей постепенно возвращалась, согревая и их, и детей. - Что ты там бормочешь? – спросила Карина Петрова. Она сидела за столом и нарезала овощи для супа. - Да так, мой любимый момент из «Маленького принца»… Помнишь его? - Это который про звезды? Помню, конечно. Ты ещё всегда говорил, что станешь космонавтом, когда вырастешь, и полетишь искать свою звезду, а то с земли тебе плохо видно. Небо в городе почти всегда было затянуто туманом облаков и дымом вечно пыхтящих заводов. Маленький Антон часами сидел по ночам и смотрел на звезды, стараясь найти ту самую. Ту, что горела бы ярче всех остальных, и которую он узнал бы из тысячи. Но звезд всегда было либо слишком мало, либо не видно совсем. Когда они в спешке переехали в посёлок, было уже не до них, однако именно здесь парень наконец-то увидел, насколько прекрасным может быть безоблачное ночное небо, хранящее в себе бесчисленное множество звёзд. В ответ на слова матери Антон безмятежно улыбнулся, перебирая пальцами пожелтевшие страницы, от которых исходил ни с чем не сравнимый аромат старой бумаги. Птицы звонко пели свои песни, шумела листва, поскрипывала калитка под порывами ветра, вдалеке лаяла соседская собака. Эта симфония, ставшая до боли родной и любимой, прогоняла любые плохие мысли и воспоминания. Казалось, что лучшей жизни уже быть не может, да и не хотелось. Антон отложил книгу, умиротворенно прикрыв веки, положив между страниц скомканный кусочек бумаги, на котором размашистым почерком было выведено: «Жди меня сегодня ночью». Эту записку оставил Рома, забежавший сегодня утром, якобы поздороваться, так как шёл мимо. Он действительно быстро зашёл, поприветствовал Петровых, пожал руку Антону и убежал. А блондин после этого обнаружил в руке вырванный из тетрадки и сложенный в несколько раз листочек. Поднявшись к себе в комнату, где не было лишних глаз, он прочёл послание, широко улыбаясь. Ему до безумия нравились их с Пятифаном ночные прогулки в тайне от родителей. А тот в свою очередь каждый раз находил новый способ о них сообщить. То в рюкзак записку подкинет, то самолётик в окно отправит, то подговорит Олю «сообщить брату о секретном ночном задании». Поначалу Антон боялся, что мама заметит его побеги, но дух авантюризма брал свое. Скоро он начал ждать ромкиных приглашений больше, чем когда-то в детстве поездку в Диснейленд. Сам же он звать не хотел. Это было бы нарушением негласного правила. Их маленькой традиции, о которой никто, кроме них, не знал. Солнце медленно стекало за горизонт. Ночь постепенно ложилась на посёлок, обнимая его вечерней прохладой. Мелкой россыпью на небе загорались первые звезды, ведя хоровод вокруг бледного диска луны. Блондин лёг в постель, не раздеваясь, и по шею натянул одеяло на случай, если мама решит проверить, чем он занимается. Было жарко, но делать больше было нечего. Он ждал, когда его позовут сквозь открытое окно. Антон любил ночь. Ночью все было по-другому. Другой ветер трепал кроны деревьев, другое небо синими чернилами разливалось над миром, другой воздух наполнял грудь. Даже люди менялись, будучи не в силах сопротивляться мыслям, что при свете дня никогда не пришли бы в голову. Очень часто утром людям стыдно вспоминать о ночных разговорах, хотя именно ночью в них пробуждается искренность. Ночь срывает все маски, оголяет душу, показывая людей такими, какие они есть на самом деле. Парень лежал, наклонив голову набок, и смотрел в приоткрытое окно. Бело-голубоватый свет заливал комнату, не давая теням выползти из углов, а едва уловимый ночной ветерок плавно раскачивал полупрозрачные шторы. - Тох, я здесь, - послышалось с улицы. Услышав до боли знакомый и уже успевший стать родным голос, Антон умиротворенно улыбнулся, поднимаясь с постели, и подошёл к окну, - выходи, принцесса. Блондин закатил глаза. Пятифан всегда называл его «принцессой», стоя под окном, в ожидании пока одноклассник сбежит из дома. А ведь и правда похоже: сидит в комнате, как принцесса в башне. А Карина Петрова видимо огнедышащий дракон. Быстро надев стоящие под кроватью кроссовки и схватив лежащие на тумбочке очки, Антон высунулся из окна, хватаясь за толстую яблоневую ветку. Оттолкнувшись от подоконника, он ловко перелез на дерево. Частые прогулки с Ромой и Бяшей пошли ему на пользу. Он стал гораздо более сильным и ловким, ибо друзья постоянно затаскивали его в такие места, куда сам он никогда бы не додумался залезть. Цепляясь пальцами за ветки, он медленно спускался вниз, грациозно переставляя ноги, словно белка. Как уже было принято, он спрыгнул где-то с середины ствола прямо в объятия Пятифана. Тот же в очередной раз поймал его, аккуратно ставя на землю. Как принцессу. - Ночь сегодня особенно красива, не считаешь? - Ромка хитро улыбнулся, оголяя свои аномально острые клыки. Явно задумал что-то. - И тебе привет. Да, ночь и правда прекрасна, - задумчиво ответил Антон, - куда пойдём? По посёлку погуляем или опять по гаражам заброшенным? - Не угадал, - заговорщически подмигнул друг, - я тут место одно в лесу нашёл, и ты обязан его увидеть. - А разве ночью в лесу не опасно? - неуверенно проговорил Петров. - Не ссы, Тоха, я же с тобой. А то место стоит любого риска, уж поверь. Ты ахуеешь, когда мы туда придём, - Антон даже не заметил, как Рома уже схватил его за рукав и потащил в сторону леса. Все-таки даром убеждения он обладал невероятным. - Только учти, это место секретное, даже Бяшка о нем не знает. - Где оно хоть находится-то? - Ну… сейчас дойдем до моста через реку, оттуда налево до Четвёртого дерева и от него по тропинке… - К озеру что ли? - перебил друга Антон, прикидывая в голове маршрут. Они давно уже излазили весь лес, пронумеровав некоторые деревья, чтобы было проще ориентироваться. А тропинка, бегущая от дерева под номером четыре, вела именно к озеру, петляя вдоль оврага сквозь заросли шиповника. - Ага, - довольно ответил брюнет, - только там заплыть кое-куда надо. - Куда заплыть? Чего еще мы там не видели? - Петров решительно не понимал, что друг хочет ему показать. Они обошли все озеро по периметру не один раз и знали там каждый камень. - А вот и увидишь, - оскалился в ответ Пятифан, - имей терпение, Тох, я же сказал: тебе понравится. Брюнет уверенно тащил друга вперёд по лесной дороге, ведущей к шоссе. Петров каждый день ходил по ней в школу и уже успел её возненавидеть. Ноги так и просились свернуть с неё и шагать прямо через чащу, не обращая внимания на густые заросли крапивы, обжигающей колени, но увы, ночью в лесу действительно можно было заблудиться, свернув с пути, и парень это понимал. Луна глядела на них с безоблачного неба, озаряя путь серебристым светом. К удивлению Антона, ночной лес абсолютно его не пугал. Как раз напротив, он манил все дальше своей невероятной таинственностью, что незаметно обволакивала блондина, пробиралась под кожу, гладила по волосам. Всю дорогу они почти не разговаривали. Роме не терпелось добраться до озера, а Петров, будучи погруженным в собственные мысли, совершенно не замечал дороги. Он как будто оказался в лесу впервые. В ночном полумраке деревья казались куда выше, убегая прямо в далекий космос. Ещё чуть-чуть и они коснулись бы ветками звёзд. Не было слышно ни криков птиц, ни лая собаки, доносившегося из поселка. Они словно оказались в другом мире, оторванном от суеты и извечных людских проблем. Вскоре послышалось мелодичное журчание реки. Впереди показался мост. Свернув налево, они вышли на узкую неприметную тропинку, петляющую сквозь раскидистый папоротник. Пройдя чуть дальше и обогнув небольшой заросший овраг, они вышли к берегу большого лесного озера. В его кристально-чистой воде, как в огромном хрустальном зеркале, отражалась луна, а сама гладь, овеянная лёгким туманом, будто бы светилась. Антон в очередной раз пожалел, что не побывал здесь в это время раньше. Все это он видел впервые, несмотря на то, что был тут десятки раз. - Забирайся, - проговорил Рома, запрыгивая в старую деревянную лодку, что мерно покачивалась на мелководье в камышах. Они сами притащили её с сельской свалки. Убили целый день, чтобы найти все дыры и залатать их, но зато теперь у них был свой собственный корабль, как они её с гордостью называли. Блондин, улыбнувшись, последовал за другом, удобно усаживаясь на дно. Перекинув руку через борт, он коснулся пальцами воды и откинул голову назад. Рома же взялся за весла. Оттолкнувшись от берега, он направил лодку куда-то вглубь озера. - Так все-таки. Куда ты нас везешь? - снова спросил Антон, склонив голову набок и посмотрев на друга. - Какой же ты нетерпеливый, Тох. Бля, ладно. Вот помнишь, в той части озера, - Рома неопределённо ткнул веслом куда-то себе за спину, - есть густой ивняк, через который хуй проплывешь? Так вот я хотел сверху туда пробраться. Только там заросли, сука, ещё гуще, чем внизу, и склон крутой. Решил я опять с лодки попробовать. Спиздил из сарая топор и обратно сюда. Еле, блять, прорубился. Зато какой там вид, Тох. Как на картинках в Олькиных книжках. Тебе точно понравится, зуб даю, бля. Рома ударил себя кулаком в грудь, а Антон снова блаженно улыбнулся, глядя на Пятифана. Блондин давно стал замечать, что каждый раз, когда он смотрит на друга, улыбка наползает на лицо, а мысли уплывают куда-то вдаль. Это началось около года назад, когда они встали ещё до рассвета, чтобы пойти на рыбалку. Как позже оказалось, встал то только Петров, а вот Рома даже не ложился, из-за чего потом засопел, положив голову на плечо Антона. Потом он, правда, брыкался, говорил, что не было такого, а Тоха все выдумал, на что тот с улыбкой закатывал глаза, а Бяша тихо посмеивался. Прохладная вода нежно гладила пальцы блондина, пока тот подставлял лицо легкому ночному ветру. Совсем скоро они добрались до небольшого тоннеля, прорубленного в густых зарослях ивняка. - Тох, пригнись! - окликнул Петрова брюнет. Но разморенный новыми ощущениями Антон слишком поздно среагировал на голос друга, получая по лицу длинными ветками ивы, свисающими до самой водной глади. С другого конца лодки послышался смешок, а Антон, состроив недовольное лицо, посмотрел на Пятифана. После чего с размаху ударил по воде, окатывая парня множеством блестящих брызг. - Ааай, холодная же, - заваливаясь на спину, прошипел Рома. - Да не ври, не март месяц, ничего она не холодная, - теперь настала очередь Антона смеяться над другом, который снова сел за весла, злобно смотря на блондина, и изо всех сил стараясь скрыть улыбку. Пробравшись через заросли, они оказались в небольшой бухте, со всех сторон которой росла ива, замыкая её в кольцо. С противоположной от них стороны раскинулся уютный берег, покрытый нетронутым песком. Чуть дальше была полянка, усеянная серо-голубоватыми одуванчиками, а за ней горделиво высились ели, цепляясь корнями за скалистый склон. - Где это мы? - удивлённо прошептал Антон, свешиваясь за край лодки. - Нравится? - удовлетворённо спросил Пятифан, - здесь скорее всего когда-то был овраг или какой-то котлован, хер знает. Потом его затопило, и такая вот херня красивая получилась. - Котлован? - Антон на секунду задумался, - Ром, а помнишь Полинин дед рассказывал, что озера раньше не было? Вроде как тут текла река, через которую мы сейчас по мосту ходим. А потом местным понадобилось что-то вроде водохранилища, и они изменили русло, затопив тем самым часть села, находившуюся в низине. - По-моему я тогда уснул… - почесав затылок, ответил брюнет. Антон закатил глаза. Он не мог понять, как может быть не интересно узнавать историю места, в котором ты живёшь. Особенно для Ромы, который провел тут всю жизнь с самого рождения. - В общем, он тогда рассказал, что когда-то, ещё до революции, тут на берегу стояла большая мельница, которая обеспечивала зерном всю деревню, тогда тут деревня Ольшанка была, по названию реки, которая в то время, кстати, была гораздо шире. Но потом мельница сгорела, и до сих пор никто не знает почему. Ну а котлован остался. Может это он и есть? – они как раз причалили к берегу, и блондин выпрыгнул на песок, оборачиваясь и смотря на друга. - Ты прям как наш историк. Такой же скучный, - проговорил Пятифан, привязываю лодку к толстой ветке, торчащей из земли. Однако увидев, как Петров обиженно отвернулся, подбежал к нему сзади и обнял за плечи, - ну не обижайся, принцесса. История, на самом деле, действительно интересная, я даже жалею, что уснул тогда. Антон картинно вздохнул, едва заметно улыбаясь. Все-таки Рома оставался Ромой, и блондин не мог на него за это обижаться. - Мельница, говоришь… - задумчиво произнёс Пятифан, подходя к кромке воды, - значит, тут глубины метров 10 может быть, если она действительно такая большая была. Но обернувшись, он увидел, как друг, уже забыв все обиды, скинул кроссовки и бежит через одуванчики к скалистому уступу, оплетенному толстыми корнями. - Эй, ты куда? - Искать древнюю наскальную живопись. Ну или, как минимум, времен революции, - смеясь, прокричал в ответ Петров. - Вроде умный… А вроде такой ребенок… - беззвучно проговорил Рома. Догнав друга, брюнет провел рукой по гладкому камню. - Ну что? Нашел следы древних цивилизаций? - Нашёл. Смотри, здесь камень как будто оплавился, видать сильно горело. А ещё тут деревья явно моложе, чем те, что подальше. Значит лес вокруг тоже выгорел. - Ебать, Тох, вот я никогда бы заметил, что камень именно тут какой-то не такой, - Пятифан из раза в раз поражался способности друга подмечать детали, - значит, все-таки мельница? - Может мельница, а может что-то еще. Кто знает, что тут сгореть могло? Вернёмся к берегу? - Может искупаемся? А то к озеру припёрлись, а до сих пор сухие, - улыбаясь, спросил Пятифан, - археологией, видите ль, занимаемся. - Давай, но далеко от берега меня не тащи, сам знаешь, хорошо плаваю я только вниз. - Да знаю я, чо, первый раз что ли? - Рома хлопнул Антона по плечу, - не боись, зайчонок, не утоплю. Быстро избавившись от одежды, брюнет побежал в воду, окатив друга веером брызг. Тот же, в свою очередь, раздеваться не спешил, украдкой поглядывая на Пятифана, который в серебристом лунном свете казался пришельцем из иного мира. Невообразимо далёкого мира. - Чего стоишь, принцесса? Ждёшь, пока я сам тебя утащу в этот страшный омут? – громко смеясь, прокричал Рома и в очередной раз ударил по воде, разбивая её на сотни прозрачных звёзд, которые стремительно полетели в Антона. - Да сейчас я… Уже иду, Ром, - ответил Петров, снимая футболку. Он непозволительно долго смотрел на друга, изучая взглядом каждый изгиб его тела, казавшегося чем-то чересчур идеальным для этого Богом забытого места. Антон медленно погрузился в прохладную воду с головой. Вынырнув, он позволил ветру огладить его плечи. По спине пробежали мурашки. Стало холодно. Хотелось снова погрузиться в спасительную глубину. Внезапно стало слишком тихо. В какой момент исчезли брызги, громкий смех и водная рябь? Исчез Рома. - Ром? - Антон обернулся, но друга так и не увидел, - Рома, где ты? Внезапно что-то большое и сильное схватило его ноги, опрокидывая и стремительно утаскивая под воду. Страх сковал сердце цепкими когтями, заставляя его биться с невообразимой скоростью. Казалось, оно сейчас сломает ребра и первым утонет в этой чёрной бездне. Все звезды в миг пропали. Волны сомкнулись над Антоном. В нос полилась вода. Размахивая руками, он пытался кричать, но лишь глотал вспененную воду. Внезапно тянуть вниз перестало. Наоборот, его вытолкнуло на поверхность. Над ним появилась размытая фигура. Рома. - Антон! Антон, блять! - голос был глухим, все ещё отчаянно билось сердце, кровь стучала в ушах, мешая различать звуки, - сука, чо я наделал-то, блять… Краски снова возвращались, мир приобретал форму, а звуки больше не старались перекричать друг друга. Антон заморгал, выплевывая воду. - Р… Ром? - Живой, блять, - облегченно выдохнул Пятифан, поднимая Петрова на руки и вынося на берег, - я уж думал, убил тебя. Сам чуть не откинулся, блять! До Антона не сразу дошёл смысл этих слов. Обвив шею друга руками, он прижался к его груди. Его сердцебиение, его дыхание, запах дешёвых сигарет, голос, что звучал как будто издалека. Убил? Что? - Это… Это ты меня тащил вниз? - прошептал Антон. Они опустились на песок у самой кромки воды. Пятифан усадил блондина рядом, кладя его голову себе на плечо. - Тох, только не злись, пожалуйста. Да, я еблан, признаю. Я думал, будет смешно. Там же неглубоко совсем было… - он говорил быстро. Волновался. Его сердце колотилось не меньше. - А обещал, что не утопишь, - едва слышно проговорил Петров, все ещё пребывая в шоке. - Ну… Не утопил же… - прозвучало слишком жалко. Слишком тихо и скомкано. До Антона наконец дошло все в полной мере. Выпутавшись из чужих объятий, он резко встал. - Ром, ты совсем уже?! Я чуть не сдох, блять! Сначала ты пропал куда-то, потом меня что-то под воду потащило. Я уже думал, что все, понимаешь? Уже с Олей мысленно прощался, и с тобой, дебилом! - Пятифан виновато смотрел в землю. Если Антон Петров, весь из себя культурный и правильный, начинал использовать мат, то все. Лучше заткнуться и сознаться во всех смертных грехах, ибо чтобы уничтожить кого-то, ему даже грубая сила не нужна. Задавит словами. Брюнет робко поднял взгляд на друга, беззвучно прося простить его. Робко? Как так вышло вообще, что Роман Пятифан смотрит на кого-то снизу вверх, робко прося прощения? Это перед ним все должны на коленях ползать, а никак иначе. Впрочем, с появлением этого беловласого чуда в его жизни изменилось слишком многое. И он бы не сказал, что в худшую сторону. - Ещё хоть раз что-то подобное выкинешь, я… - Антон столкнулся с глазами, что смотрели на него умоляюще. Леденисто-синие, как самая холодная зима. Как самое глубокое море. Как бесконечно-далекий космос, взирающий с невообразимой высоты. Эти глаза не шли ни в какое сравнение с серыми глазами Петрова, которые тот считал бесцветными блеклыми стеклышками, выброшенными из яркого витража за ненадобностью. - Прости меня, Тох, - едва различимо проговорил Рома. Даже сейчас извиниться перед кем-то для него было слишком сложно. Даже перед Тохой. - Не делай так больше, пожалуйста, - Антон опустился на песок, снова усаживаясь рядом с другом, который сразу же бережно обнял его за плечи. Ветер больше не вызывал мурашки, бегущие табуном по влажному позвоночнику. Он ласково холодил высохшую кожу и игриво трепал волосы. Вода, то набегая прозрачной волной, то снова уносясь обратно, несмело касалась ног. Песок покалывал пальцы. Звезды молчаливо взирали на водную гладь. Они уже около получаса сидели молча, обняв друг друга. Рома изредка бросал в озеро небольшие круглые камушки, разбросанные по берегу, а Антон думал о том, что ждёт их после конца одиннадцатого класса. Будущее виделось размытым. Он мечтал остаться здесь, но родители, само собой, были против. «Ты должен получить образование, устроиться на нормальную работу и завести семью, мы с отцом хотим внуков». Господи, неужели ничего нового придумать не могут? - Ром? - Мм… - Ты думал… Что будешь делать после школы? - Не знаю, - брюнет отвел взгляд куда-то в сторону, - мать говорит, что нужно вышку получать. А я ж понимаю, что не потяну я вышку эту ебаную. Да и это ехать куда-то надо. В город... Не знаю, Тох… Может пойду в ПТУ какое-нибудь на механика или сварщика. Что-нибудь, где нужны руки, а не мозг. - Вот и мне родители говорят, что я должен обязательно поехать в Москву, поступить в университет. Ну а там престижная работа, красавица-жена и трое детей. Такая себе идеальная семья, на которую все должны равняться. Никого же не волнует, чего хочу я сам. - Мы всем какого-то хуя чего-то должны… - Только нам никто не должен, - Антон грустно усмехнулся, - я не хочу уезжать. Когда-то я ненавидел это место, считал его дырой, оторванной от мира. А теперь вот… Боюсь его потерять. - Мне говорят, что отец погиб для того, чтобы я жил, как нормальный человек. - «Мы столько сил вложили в тебя, Антон, чтобы ты вырос достойным гражданином, завел семью и подарил нам внуков. Неужели мы не заслужили внуков, Антош? Мы столько для тебя сделали, ты должен быть благодарен!» - спародировал голос мамы Антон. Работа, семья, внуки, ты должен, ты обязан… Как-будто я просил вас меня рожать… - Может оно и к лучшему? Все ж так жили, и были вполне счастливы. Может и нам стоит придерживаться этого плана? - Жизнь слишком короткая, чтобы жить её по методичке, - блондин посмотрел на друга, - пусть другие считают меня ненормальным, но я не хочу остаться серой чертой в этом безликом параде. - Половина людей назовёт тебя сумасшедшим. - Ну и пусть… - Антон поднялся с песка, поставив руки на пояс. Обернувшись на друга, он, широко улыбаясь, посмотрел в глаза напротив. Самые родные и важные глаза, - пока они будут считать меня сумасшедшим, я буду счастливым! - Ты так говоришь, как будто уже придумал гениальный план, как наебать всю эту парашную систему, - улыбаясь проговорил Рома. - Придумаю. Обязательно придумаю. Мы только перешли в одиннадцатый класс, время ещё есть. Хитро улыбнувшись, он зачерпнул рукой воды и бросил на друга вихрь капель, подобный звездопаду. А после звонко смеясь, упал рядом. Рома же засмеялся в ответ. Антон запрокинул голову, глядя в невообразимо чистое небо. Опустив взгляд, он понял, что Пятифан смотрит прямо на него. И сколько же нежности было в этом взгляде. Брюнет больше ни на кого так не смотрел. Даже на Полину. Сердце кольнуло, а на душе появилось умиротворение, коего парень не чувствовал никогда в жизни. Все наконец-то было правильно. Чуть подавшись вперёд, он невесомо коснулся Роминых губ своими. Всего одно мгновение, а показалось, что пронеслась целая вечность. Отстранившись, он посмотрел на друга, чуть склонив голову. В Роминых глазах на секунду мелькнуло замешательство и непонимание, но сразу же на его губах расцвела самая тёплая в мире улыбка. Он наклонился и медленно поцеловал Антона в ответ. Как только их губы соприкоснулись второй раз, по спине Антона пробежал разряд тока, казалось, что за ним распахнулась пара белых крыльев, и он готов улететь прямо сейчас, забрав Ромку с собой. Улететь подальше от родителей, от глупых правил и проблем. Улететь к звёздам, где будут только они вдвоём. Губы Ромы были сухими и обветренными. Но сейчас это было неважно. Он был требователен и нежен одновременно. Властный, но готовый подчиниться. Как дикий зверь подчиняется дрессировщику. Блондин не глядя нашел руку Пятифана и накрыл её своей. Тот сразу же сжал её, переплетая пальцы. Вторую же руку он запустил в густые пшеничного цвета волосы Петрова. Рома явно был опытнее, а потому действовал уверенно, запуская язык в чужой рот, проводя им по зубам и нежно покусывая губу, параллельно гладя светлый затылок. Антон же едва успевал дышать, воздуха не хватало катастрофически. Вся вселенная сейчас была заключена в омуте чужих глаз, его тёмных волосах, грубых руках, что с таким несвойственным им трепетом держали его. И даже если бы небо в этот момент опрокинулось, если бы вмиг угасли все звезды, а луна обернулась бы солнцем, Петров бы не заметил. Отстранившись, Рома посмотрел на красное лицо блондина. Тот рвано дышал, сердце билось, как загнанный зверь, но по нежной улыбке на приоткрытых губах читалось абсолютное безмятежное счастье. Пятифан встал на ноги и подхватил Антона, который сразу же вцепился в его шею. Пройдя чуть дальше, они, громко смеясь, опустились в заросли одуванчиков. Брюнет навис над Петровым, смотря в хрустально-серые, чистые, как горная река, глаза. - Я… - начал было Рома. - Не педик, да, я помню, - перебил его блондин. - Вообще-то я хотел сказать, что люблю тебя, - он нежно провел носом по бледной шее, - не так давно это понял, но боялся сказать… - Помнишь, как уснул у меня плече? - Антон коснулся пальцами лица напротив, - вот тогда я и понял, что целую вечность провел бы вот так. Глядя на твое лицо, на спутанные волосы, держа твою руку в своей. И что ни на кого другого никогда даже посмотреть не захочу. - Внуков мамка не дождется… - прошептал Пятифан, снова целуя парня. Антон тонул в аромате ночи, одуванчиков, сигарет и дешёвого одеколона. И всё в этом мире в раз лишилось бы смысла, если бы он потерял этот аромат. Рома сорвал одуванчик, посмотрев сначала на него, потом на Петрова. Человек рядом с ним был столь же хрупок на вид. Казалось, подует ветер, и его унесёт. Но брюнет помнил, что это совсем не так. До сих пор не ушло из памяти, как этот зайчонок врезал жирному Семену, который весил раза в два больше его. Он тихонько дунул на одуванчик, направляя в лицо Антона поток невесомых зонтиков, оседающих на золотистых локонах. Тот же на это лишь весело рассмеялся. - Пора домой, принцесса. Скоро начнётся рассвет. - Может встретим его тут? - А мамки не боишься? Она, когда в гневе, человек страшный. - Мне кажется, она давно все поняла. После прошлого раза сказала, что после твоих заходов у меня в комнате слишком тихо. А потом улыбнулась хитро. - Так а хуле мы шифруемся тогда? - Ну так ведь интереснее... - Антон уложил голову на плечо Ромы. Над водой уже появилась светлая полоса рассвета. Блондин начал клевать носом, на что Пятифан тихо усмехнулся. Теперь точно было пора домой. Перебравшись через озеро, они оставили лодку на привычном месте и побрели в сторону поселка, держа друг друга за руки. Речка, мостик, широкая дорога. Вот уже вдалеке появился дом Петровых. На этом месте они обычно расходились. Под старым фонарным столбом, что тоскливо скрипел в ветреные дни. - Ну, до завтра? - спросил Антон, напоследок быстро целуя брюнета. - До завтра, принцесса, - ответил тот. - Знаешь, - задумчиво проговорил Петров, - я с детства смотрел на небо и вот наконец-то среди бесчисленного множества звёзд я отыскал свою собственную. Рома нежно улыбнулся, целуя блондина в лоб. - Тебе правда пора. - Да… До встречи, Ромка, - Антон помахал парню рукой и побежал в сторону дома. Брюнет же умиротворенно усмехнулся, провожая Петрова взглядом. Затем развернулся и направился в противоположную сторону, на ходу закуривая сигарету.