Под улыбками фонарей

Оранжевый дубовый лист, кружась, упал в лужу. Её ровную зеркальную поверхность тревожила монотонная морось. Был конец августа, но на самом деле осень уже полностью вступила в свои права. На смену солнечным ясным дням пришли сплошные дожди, вместо лёгких ветровок люди накидывали куртки и пальто. Камалия и Святослав зонтов с собой не взяли. Синоптики предсказывали хорошую погоду, но они как всегда обманули — прохладные струи воды мигом намочили одежду парня и девушки. Они давно заметили такой закон подлости: если выходишь на улицу с зонтиком, то на небе ни облачка, а если оставляешь его дома, ты сразу попадаешь под ливень. Пара бродила по закоулкам вечернего Нижнего Новгорода. Солнце уже давно зашло, поэтому путь освещали лишь фонари с их тихим уютным светом да вывески магазинов. Тем временем дождь всё усиливался. Святослав обеспокоенно поглядел на Камалию и спросил у неё: — Не замёрзла? — Нет, — беспечно отозвалась та. — Знаешь, а мне нравится гулять в такую погоду. И город у тебя красивый, всю ночь бы ходила по нему. — А спать не захочешь? — Не захочу. Давай погуляем, у меня сна ни в одном глазу! На это Пожарский лишь приобнял её за плечи, молчаливо соглашаясь. Что ж, ему самому спать не хотелось. Когда Камалия была рядом, у него оставалось лишь желание получать удовольствие от каждого мгновения, проведённого с ней. И на самом деле ему было не так важно, чем именно они занимались — отлёживались дома в кровати, сидели в какой-нибудь кафешке или плутали по улицам ненастного предосеннего города. С Казанью ему нравилось делать всё. Она сжала его руку и задорно предложила: — Давай побегаем по лужам! — Я за, — легко согласился тот. Девушка утянула его за собой. Святославу оставалось лишь догонять её, чтобы бежать рядом. С ней он всегда оживал, становился немного раскрепощённее, выходил из своей глухой раковины. Она действовала на него магически, заставляя делать то, что обычно Нижнему Новгороду было чуждо — больше говорить, широко улыбаться, смеяться, дурачиться. Но в то же время и он влиял на Казань. С ним она чуть усмиряла свою импульсивность, казалась спокойнее и нежнее. Их обувь стучала по мокрому асфальту, взметала брызги, в то время как их лица озарялись лучистым детским счастьем. Они будто прорезали пространство и время, когда неслись навстречу всё новым и новым фонарям. Наконец Камалия и Святослав выдохлись и остановились на набережной, с восторженными улыбками глядя друг на друга. Пожарский убрал со лба девушки мокрые пряди волос и залюбовался ей. А затем она положила голову ему на плечо. Святослав — это мягкость его любимого кардигана кофейного оттенка, заботливые вопросы о самочувствии, запах солнца и книжных страниц, крепкие надёжные объятия и молчаливость, которая на самом деле способна сказать больше, чем тысячи слов. Камалия — это красная помада, зажигательная энергия, звонкий смех, страсть, жаркое дыхание, мимолётные касания, безбашенность, готовность приободрить в трудную минуту и аромат Востока. Они переплели между собой пальцы рук и бережно коснулись губ друг друга. Вокруг не было ни души. Блаженную тишину нарушал лишь стук капель и едва различимый плеск реки, которая необъятно простиралась перед парой. Так они ещё долго стояли рядышком, пока не стих дождь и не забрезжил розовато-медовый рассвет.