Не по форме

Если есть в Мондшатадте хоть кто-то красивее Лизы, то Джинн хочет сравнить в тщетной надежде выкурить ее из головы — мешает же сосредоточиться на отчётах. Кейа, бедняга, старался, писал, сдал на квартал позже — но сдал же! — Действующий Магистр Джинн, — смеётся Лиза, наклоняясь к уху. Когда успела войти? Когда успела стать за спиной, опереться ладонью о стол и настроить свой до безобразия мягкий голос на лад «меня так смешит твое хлипкое спокойствие»? Джинн поднимает голову, не оборачивается: смысл, если она мысленно видит самодовольную улыбку и фиолетовые искорки в зелёных глазах? — Не помню, чтобы я разрешала войти. — Не помню, чтобы я спрашивала, — смеётся, усаживаясь на стол. Джинн ловит взглядом кружево чулка, поднимается выше, где начинается шов платья, ещё выше, стараясь не замечать кулон на светлой коже — там, где хочется целовать, — и смотрит в лицо, надеясь, что ее собственное не краснеет. — Не по форме, — чеканит. Лиза смеётся, закидывая голову назад, опираясь на руки — выгибаясь дугой. Красивая настолько, насколько вообще можно быть красивой. Запертая в библиотеке фиолетовая роза, от которой Джинн прошибает разрядом электрического тока, от которой у Джинн сносит крышу в первые десять минут — позже уже нечего сносить. — Эй-эй, — щебечет Лиза, когда Джинн прижимает ее к столу. Шляпа падает на пол. Какая прелесть. — Я не закрыла дверь. Вдруг сюда кто-то войдёт, увидит нас в таком неподобающем виде… Вот уж точно, не по форме. Джинн наклоняется, мажет губами по щеке, шепчет на ухо, как Лиза ей шептала: — Тогда ни звука. Лиза кусает губы, когда ее платье почти трещит по швам под руками Джинн; закидывает голову, шумно вдыхая, когда эти же руки касаются везде, но Лизе чертовски мало. Тихо скулит, когда ее, потянувшуюся за поцелуем, крепче — почти до боли, разливающейся колким жаром по телу — прижимают к столу. — Не по форме… — хрипит, уже не особо разбирая, насколько громко звучит ее голос. Наверное, не так уж и громко, если Джинн не зажала рот ладонью. А вот форма Джинн теперь раздражает: слишком много одежды и слишком мало тела. Лиза тянется снять мундир, но ее руки оказываются в сильной хватке раньше. — Нет, — говорит Джинн, и Лиза жалобно стонет: — Как жестоко… — Считай это трибуналом. — Для библиотекарей тоже предусмотрен? — мысленно хвалит себя за то, что ещё способна острить. Пожалеть приходится почти сразу: пальцы Джинн быстрее ее слов. — Для провокаторов. И шутить перестает хотеться совсем. Как и соображать. Как и думать, сколько рыцарей слышат стоны и как быстро нальются синяки. И как скоро эти синяки сменятся другими. *** Джинн ведёт пальцами по ее бедру, поправляя кружево уже натянутого чулка. Лиза сглатывает, быстро моргая, тяжело поднимается на локтях. Смотрит в довольное лицо Джинн и хрипло смеётся пересохшим горлом. — Не знала, что ты так умеешь. — Да ну? — Джинн склоняет к плечу голову, и этот жест кажется Лизе таким по-девичьи нежным, что сложно представить, сколько силы за этой нежностью скрывается. — Не выучила ещё? — Ты не перестаешь удивлять. Джинн улыбается, и Лиза, не сдержавшись — как вообще можно сдержаться? — целует ее. Шепчет в губы, стараясь звучать не устало: — Надеюсь, рапорт на это сдавать не нужно? Джинн хмыкает. — Подробный отчёт. И входи по форме.