Букет чайных роз

      Октябрь, 1993 год       Остатки сладкого сна медленно растворялись одновременно с подрагивающими веками. Нагретые за ночь, постель и подушка способствовали тому, что просыпаться не хотелось вовсе. Юля чувствовала на своём уже округлившемся животике, сквозь ткань ночной сатиновой сорочки, горячую ладонь мужа и его ласковые поцелуи, посланные, по всей видимости, в качестве доброго утра, их малышу. Последний, к слову, тоже уже проснулся, своими несильными толчками намереваясь разбудить родительницу. Девушка, сонно улыбаясь, тоненькими пальчиками зарылась в густые волосы Пчёлы, слегка ероша пряди на затылке.       — Доброе утро, — не отрываясь от своего занятия, сквозь поцелуи, сказал он. — Ты чего так рано проснулась? Ещё ж даже семи нет.       — Трудно спать, знаешь ли, когда тебе в пупок кто-то дышит.       — Извини, — мужчина улёгся на подушку рядом с женой, рукой продолжая поглаживать живот, где сейчас активно пинался будущий человечек, радуясь вниманию отца. — Не смог удержаться.       Юля подалась чуть вперед, целуя мужа в губы. Сейчас у неё был уже пятый месяц беременности — двадцать шестая неделя, середина второго триместра, если быть точным. Живот уже заметно округлился, из-за чего, соответственно, Пчёлкина набрала в весе. Несильно много, конечно, всего четыре килограмма, но они всё равно были заметны на фоне стройности её тела. Девушка чувствовала себя беременным бегемотом, будто в её матке находится не один ребенок, весом примерно в девятьсот грамм, а все три, каждый по два килограмма, как минимум. Ещё и ноги стали отекать в последнее время, точно как у слона.       Вите все эти месяцы тоже было несладко. Он, конечно, знал, что у беременных играют гормоны и всё такое, но никогда бы не подумал, что настолько. Юля раздражалась и плакала без причины. Её настроение менялось настолько быстро, практически по щелчку пальца, что Пчёла, порой, даже задумывался: а не сходит ли его любимая, часом, с ума? Конец первого триместра выдался самым тяжким. Бывшая Колесникова почти каждую ночь будила Витю и заявляла, что она хочет есть. Пчёлкин не бесился бы, если б ей хотелось обычных продуктов, лежащих у них в холодильнике, но нет. Разбудив его однажды в три часа ночи, она на полном серьёзе, чуть ли не плача, сказала, что хочет мандаринов с острым соусом, и ванильное мороженое с чесноком.       — Тебе нельзя острое есть, — прошептал Витя сонным голосом. — Спи давай, никакого мороженого.       — Ты меня не любишь, да? Нет, вот просто скажи, что ты меня не любишь, и всё, — девушка начала шмыгать носом, из глаз потекли слёзы. — Мы с малышом не нужны тебе, да?       — Юль, вот чё ты несешь, а? Где я, по-твоему, должен в октябре мандарины взять? Так ещё и в три часа ночи…       Пчёлкин попытался обнять её, но получил лишь тычок в плечо — такие моменты он ненавидел больше всего. Витя, откровенно говоря, не знал, что ему делать: как только он пытался успокоить жену, она его отталкивала. Юля потом извинялась перед ним, называя себя сумасшедшей. Девушка, конечно, не озвучивая вслух этих мыслей, чертовски боялась, что Витя, глядя на её постоянные беременные закидоны, в один момент не выдержит и уйдет от неё. Она не думала тогда, что Пчёла даже и мысли такой не допускал.       Руки мужчины переместились под ночную рубашку, проходя по животу и подбираясь вверх, к груди, пронося по коже мурашки. Что бы там Юля себе ни надумала, но, в период беременности, она стала выглядеть ещё привлекательнее и сексуальнее, чем была до этого. Объяснить это явление он никак не мог, ведь в ней, помимо растущего живота, ровным счётом ничего не поменялось, но Пчёлкина всё равно выглядела как-то иначе.       Первое время, Витя вообще боялся к ней притрагиваться. Думал, что, во время процесса, сделает что-то не так и навредит ребёнку, но Юля успокоила его и даже показала в одной из книжек для будущих мам статью, что с малышом ничего не случится, поскольку он надёжно защищён плацентой и околоплодными водами. Мужчина и слова не понял из того, что зачитала тогда ему жена, но понял, зато, другое — если всё делать аккуратно, то сдерживаться на протяжении всей беременности не придётся. У Пчёлкиной же вовсю бушевали гормоны. Она, как кошка, ластилась к нему — прежде такого никогда не было, поэтому супруги не отказывали себе в возможности наслаждаться друг другом.       Юля, чуть толкнув мужа в плечи, села сверху, ногами опоясывая его бёдра. В последнее время, она была сверху, поскольку, из-за растущего живота, хоть он и не был ещё слишком большим, для её же удобства пришлось отказаться от привычной позы. Витя ловко стянул с супруги сорочку, откинув ту на пол. Столь желанное тело, несмотря на исходящий от батареи жар, покрывалось мурашками по мере того, как он проводил по нему руками. Пальцы, очертив контур груди и сосков, медленно опустились вниз. Отодвинув край трусиков, Пчёла прикоснулся к возбуждённому клитору. Девушка прогнулась в спине, запрокинув голову назад. Волосы, что сейчас были чуть ниже лопаток, приятно щекотали обнажённую спину.       Медленно входя, Пчёлкин придерживал её за талию, подстраивая под темп. Он из последних сил сдерживался, чтобы не перекинуть её обратно на спину, нависнув сверху и ускорив темп. С беременностью, разрядка каждый раз была слишком яркой и умопомрачительной, хотя каждый их раз с Витей приносил незабываемое удовольствие, от которого подкашивались ноги. Юля устроила голову на его плече, восстанавливая тяжёлое дыхание. Пчёлкин, обнимая её одной рукой за плечи, тем самым прижимая ближе, выводил пальцами невидимые узоры на нежной коже.       Время в такие моменты кажется слишком сладким. Тягучим, будто солёная карамель. Не хочется, чтобы это заканчивалось. Идиллию, как назло, нарушила громкая трель мобильника. Юля, уже привыкшая к тишине, слегка дернулась, испугавшись столь громкого звука.       — Да, — ответил на вызов Пчёлкин, принимая на кровати сидячее положение. — Здорово, Фил. Да, помню я, да, сказал же вчера, что встречу, — Валера что-то быстро тарахтел в трубку, на что Витя кивал головой. — Саня прилетел уже? Да ладно, серьезно, что ли? Одна новость пизже другой, конечно. Лады, в офисе увидимся.       — Всё нормально? — поинтересовалась девушка, вставая с кровати и накидывая на нагое тело халатик, завязывая узелок чуть выше живота.       — Нормально-нормально, — ответил Витя, взяв с прикроватной тумбы часы, которые всегда снимает на ночь, застегивая на них замок. — Саня не успел прилететь ещё, а Ольгу сегодня ночью уже в роддом забрали, прикинь? Белый перед отлётом боялся не успеть.       — Как он вообще мог её одну на таком большом строке оставить? Не понимаю этого, — выходя на кухню, ответила Пчёлкина. Небольшая лампочка зажглась в холодильнике, когда Юля открыла дверцу, чтобы в следующее мгновение достать молоко и яйца, с целью приготовить блинчики на завтрак.       — Он не просто так мотается туда-сюда, — выйдя следом за девушкой, ответил Пчёла. — Дом хочет в Америке купить, да и пару встреч по работе было назначено.       — Это его не оправдывает. У него жена беременна, вот-вот рожать должна, а он так просто улетает на другой конец света, — взбивая в небольшой емкости венчиком смесь из яиц и молока, продолжала рассуждать Юля. — Это хорошо ещё, что Катя и Татьяна Николаевна всегда рядом, а если бы никого не было?       — Юлёк, ну, не причитай ты с самого утра, — обнимая её сзади за талию, сцепляя руки в замок на животе, поспешил успокоить супругу Витя.       — Да я не причитаю, — ответила она. — Вас просто постоянно нет дома, и мы за вас переживаем, а вы, как назло, этого не понимаете. Когда я рожать буду, ты, может, тоже улетишь куда-то? Сможешь меня одну оставить? — девушка, оставаясь в кольце его рук, повернулась лицом, вопросительно глядя на него.       — Юль, ну ты думай, о чём говоришь вообще, — возмутился Витя.       Ему такая реакция жены на собственные слова была непонятна. Подумаешь, улетел Саня в Штаты на пару дней, и начались в этот момент у Беловой схватки по стечению обстоятельств. Ну и что с того? Она же не осталась дома рожать. Её, как и положено, вовремя привезли в больницу. Пчёлкин в этом мало что смыслил, но Фил, вроде как, обмолвился, что схватки вообще начались раньше положенного; Ольга, по его словам, должна была родить только через две недели.       — А что я не так сказала? Такого разве не может быть? Укатишь тоже куда-то в Америку и бросишь меня тут одну.       — У тебя, по всей видимости, гормоны начинают медленно ясный разум съедать, раз ты такой бред несёшь, — убрав свои руки от её тела, Витя взглянул на наручные часы. Время медленно приближалось к девяти утра. — Не забивай себе голову ерундой всякой, хорошо? Мне уже выезжать скоро, Фарик сегодня тоже прилетает, нужно будет в аэропорту его встретить, так что я в душ.       Когда за ним закрылась дверь в ванную комнату и послышалось шипение горячей воды, — Юля знала, что супруг всегда моется в обжигающем кипятке — Пчёлкина тяжело вздохнула, возвращаясь к своему занятию. Она откровенно не понимала, почему Витя так спокойно на это реагирует? Понятное дело, что Белов — его друг детства, но это не даёт ему права оправдывать каждый его поступок. Сегодня он оставил жену на последнем месяце беременности, а завтра что? Вообще отправит её куда подальше из страны, с маленьким ребёнком на руках — лишь бы только глаза не мозолила?       Перекладывая из банки в небольшую пиалу любимое абрикосовое варенье Вити, несколько баночек которого им заботливо передала недавно мама Юли, девушка краем уха вслушивалась в утренние новости, которые шли по одному из каналов телевидения. Диктор монотонным голосом что-то вещал, а на экране, одна за другой, сменялись картинки. Увидев, что именно сейчас происходит на одной из московских улиц, она пультом увеличила громкость.       — Руслан Имланович Хасбулатов, по состоянию на восемь утра столичного времени, провёл совещание с силовыми министрами, — продолжал вещать мужчина. — По нашим данным, в это же время, в Кремле, Борис Ельцин провёл встречу с действующими лицами своего правительства. Сейчас, около Дома Советов России наблюдается массовое скопление протестующих. Наши силовые структуры делают всё возможное, чтобы обезопасить мирных граждан и разогнать разъярённую толпу. Но, к сожалению, уже есть погибшие и раненые. Точное количество пострадавших уточняется.       На экране засветились кадры, как несколько танков, двигаясь по Набережной Тараса Шевченко, вдоль Новоарбатского моста, медленно двигаются к Дому Советов, своим устрашающим видом распугивая мирных граждан, заставляя их с застывшим ужасом в глазах, искать себе убежище на открытом пространстве, в случае обстрела. Хотя, бывшая Колесникова где-то слышала, вероятнее всего, от армейских друзей своего отца, что, в случае разрыва снаряда рядом с человеком, шансы выжить практически равны нулю.       — Вить, ты только глянь, что на улице творится, — взволнованно сказала девушка, когда мужчина вышел из душа, попутно вытирая голову полотенцем.       — Да, дела херовые, — поджимая губы, ответил он. — Это, думаю, войдёт в историю.       — Может, не поедешь никуда сегодня? Фархад сам до офиса, что ли, доехать не сможет?       — Родная, ну, ты чего? Испугалась, да? Иди ко мне, — обнимая за плечи, успокаивающе он гладил её по волосам. — Ты в безопасности, слышишь? Всё хорошо.       — Вить, останься сегодня дома, прошу, — заскулила Юля, с мольбой в глазах глядя на него.       — Да ладно тебе. Стреляются они там чё-то сами по себе, ну и пускай продолжают, на здоровье.       — Это они сейчас между собой стреляются, а к вечеру по мирным начнут. Потом что? Вон уже, сколько протестующих положили…       — Маленькая, ну не забивай себе голову, умоляю, — ободряюще улыбнулся мужчина. — Тебе сейчас никак нельзя переживать, забыла? К тому же, мы ведь тоже в ответ отстреляться можем, — многозначительно хмыкнул он, явно намекая на свой Colt, лежавший сейчас на тумбе возле входной двери, ожидая своего хозяина.       — Дурак, да? — Юля несильно пихнула его в грудь, хмуря брови ещё сильнее. — Я ведь с ума сойду, зная, что тебя нет дома и происходит такое…       Как бы она ни пыталась, переубедить мужа так и не вышло. «Упёртый, как баран», — думала про себя девушка, мысленно молясь, чтобы их ребенку не достался Витин характер. Тогда она точно сойдет с ума.       — Родная, до вечера, — он накинул на плечи пальто, поправляя воротник у зеркала. — Я позвоню, договорились?       — Договорились. Аккуратнее только, Вить, прошу тебя.       — Всё нормально будет, — поцеловав девушку на прощание в губы, Пчёла, захватив ключи от машины и папку с документами, скрылся в подъезде, пешком спускаясь на улицу, к машине.

***

      Как бы Юля ни старалась отвлечься и не слушать речь из телевизора, рука сама тянулась к пульту, прибавляя громкость. Диктор призывал, по мере возможности, не выходить сегодня из дома, и давал неутешительный прогноз того, что, вероятнее всего, в ближайшее время бунт не утихнет. Глядя на устрашающую картину и слыша доносившиеся сквозь толщу экрана звуки выстрелов, Пчёлкина машинально закрывала руками живот, тем самым будто желая защитить своего ребёнка.       Юля со злостью нажала на красную кнопку пульта, выключая телевизор. Комната погрузилась в тишину, давившую на виски. Решив, что за полезным занятием время пролетит быстрее и мысли не будут съедать изнутри, девушка занялась уборкой. Последние несколько недель, она всё больше времени проводила дома, на работе появляясь всего по два-три раза в неделю. Витя, буквально через пару дней после того, как они сходили на первое УЗИ, начал настаивать, чтобы Юля вышла в декрет. Тогда они, естественно, поругались. Девушка чётко заявила о своём намерении не бросать работу, как минимум, до шестого месяца. И, поскольку, сейчас она была уже на пятом, приходилось держать слово, постепенно уменьшая нагрузку на работе. Пчёлкина была намерена после декрета, возможно, вернуться на работу даже чуть раньше — она не собиралась сидеть без дела дома, полностью погрязнув с головой в пелёнках и памперсах.       Споласкивая под проточной водой грязную от пыли тряпку, девушка, из-за шума воды, не сразу услышала дверной звонок. Время за уборкой пролетело незаметно, наступал обед, а Витя пока так и не позвонил. Юля сегодня никого не ждала, поэтому, прежде чем открыть дверь, взглянула в дверной глазок. По ту сторону стояла Филатова, держа в руках какие-то пакеты.       — Привет, чего не открываешь так долго? — спросила блондинка и, поцеловав подругу в щеку на приветствие, отставила пакеты, принявшись снимать верхнюю одежду.       — В ванной была, не слышала, — улыбнулась бывшая Колесникова. — Раздевайся, проходи.       — Я тут мимо магазина проходила, ты извини, конечно, но не смогла удержаться, — с толикой нерешительности проговорила Филатова, доставая из пакета несколько свёртков в бумажной обёртке.       Развернув бумагу, Пчёлкина увидела детские вещи: несколько человечков нейтрального белого цвета, носочки, царапки для новорождённых и пару шапочек.       — Том, — умилительно сказала девушка, полностью растроганная таким подарком. С беременностью, она стала слишком сентиментальной, поэтому, даже такой повод вызвал у неё едва заметные слёзы в уголках глаз. — Спасибо большое, это очень мило, правда.       — Решила порадовать будущую мамочку, — Тамара улыбнулась в ответ. — Можно? — робко поинтересовалась она, кивнув на живот.       — Конечно.       Филатова, будто боясь сделать что-то не так, аккуратно положила тёплую ладонь на округлившийся живот. Юля заметила, как в глазах блондинки мелькнула грусть. Они с Валерой по-прежнему хотели ребенка, но забеременеть у неё так и не получалось. Сама же Тамара, хоть и была рада за подругу, изо всех сил старалась не заплакать в этот момент. Глядя на счастливую Юлю, она невольно представляла их с Валерой и то, какими они будут родителями.       — Валерка не звонил тебе? — Пчёлкина решила сменить тему.       — Нет пока, собрался рано утром и уехал, толком ничего не объяснив. Я успела понять только, что Олю сегодня ночью забрали в роддом.       — Да, я в курсе. Витя тоже сегодня рано уехал, не позавтракал даже, хотя я и просила его остаться дома.       Время за приятными женскими разговорами пролетало практически незаметно. На часах было уже семь вечера, а звонков на телефон Тамары или Юли так и не поступило. На их многочисленные попытки дозвониться до мужей, женский голос в трубке на обоих телефонах отвечал: «Абонент временно недоступен, перезвоните позже».       Несменный диктор по телевизору продолжал вещать о том, что бунт, к сожалению, как и предполагалось ещё с утра, так и не утих. Пчёлкина, нервничать которой было категорически нельзя, ухватилась за низ живота рукой, когда мужской голос из экрана оповестил о том, что даже обычные люди, случайно проходящие мимо, могут попасть под одну гребёнку. Юля, зная умение супруга искать себе приключения на одно место, стала судорожно набирать номер ещё раз. Всё тот же голос повторил фразу, от которой уже начинало подташнивать. Витя на связь так и не вышел.

***

      — Жена рожает, я — на нарах, — донёсся снизу горький вздох Белова.       Витя, услышав эту фразу, поджал губы, пытаясь унять опять нарастающее чувство беспокойства за жену в груди. Сегодня днём, его, просто как дворового нашкодившего пацана, скрутили у входа в собственный офис, ткнув лицом в пыльный от осенней листвы асфальт. Пчёлкин тогда буквально чувствовал, как грязь просачивается в дорогую ткань его брюк и пальто, оседая на волокнах. Как только он доберётся до дома, сожжёт всё на хер и первым делом отправится в душ. Хотя нет, первым делом он обнимет Юлю, заверив в том, что с ним всё в порядке.       Мужчина, опёршись спиной о бетонную стену, обклеенную вырезками из старых журналов и газет, брезгливо осматривал свои некогда идеально налакированные ботинки, которые сейчас были все в пыли. Пчёлкин, от которого всегда исходил аромат приятного древесного парфюма, теперь отчётливо ощущал неприятный, схожий на гнойный, запах помещения, где было человек сорок, не меньше. Так пахла сырость и безысходность.       Витя никогда бы не подумал о том, что в помещении столь небольшого размера, может поместиться столько людей. В банке со шпротами места и то наверняка больше будет. Мужчины, абсолютно разных возрастов, заполнили все койки, а кто-то, кого привезли позже остальных и кому не хватило места, разместился даже на грязном затоптанном линолеуме. Пчёла сейчас чувствовал себя не уважаемым бизнесменом с шикарной квартирой в одном из престижных районов Москвы, а нищебродом, перебивающимся с хлеба на воду и живущим в коммуналке.       Он задержал взгляд на потолке, наблюдая за тем, как небольших размеров паук, выбрав в качестве жертвы и своего ужина маленькую мошку, медленно утягивает её в свою паутину, растопыривая при этом лапы. Зрелище так себе, на самом-то деле. Витя усмехнулся от мысли о том, что Юля, увидев подобную картину, уже визжала бы во весь голос, умоляя его избавиться от этого монстра — насекомых она до безумия боялась.       Пчёлкин, за свои двадцать четыре года, как бы это банально ни звучало, повидал уже немало: драки, вымогательства, убийства. Нормального человека стошнило бы от одного только рассказа о том, как разлагается, где-то на окраине леса, бездыханное тело, которому совсем недавно пустили пулю в лоб или в сердце. Нормального человека, но только не Виктора Пчёлкина. Хоть с того момента и прошло уже почти два с половиной года, он до сих пор помнил свою улыбку, когда один из охранников рассказывал ему, что они сделали с Щербаковым. Его смех тогда напоминал психопата-убийцу. Если бы Филатов, сидящий тогда рядом, не знал всей ситуации, решил бы, что его другу явно нужна помощь специалиста и смирительный камзол, дабы не кидался на людей. Удовлетворённая эмоция растекалась по его лицу, когда он представлял, как из-за того, что ему мучительно медленно отрезают ножом пальцы на руках, тот заходится в страшном крике и истекает кровью. Представлял, как из его рта течёт алая густая жидкость, потому что ему отрезали язык. Чтобы он больше никогда не смог вымолвить те слова, которые говорил Юле на ухо, утаскивая её в свою машину.       Такие рассказы действовали на него, словно колыбель на маленького ребёнка. Кто-то осудит его, скажет, что он — сумасшедший и ему явно стоит лечиться. Витя на такие слова лишь усмехнётся и, как всегда, в своей обыденной манере, отхлебнёт коньяк, прямо из горла, усилив сигаретой вкус горечи на языке. Пчёлкин сейчас мысленно сравнивал себя с тем самым пауком, сидевшим на потолке. Он чувствовал себя тем, кто вбирает в себя всю ту власть, так легко, по его мнению, приходившую в руки. Мутная пелена величия настолько затуманила кристально-голубые глаза, что он даже не осознавал того, что является, на самом деле, мошкой, которая вязнет в липкой паутине нелегала, не в силах выпутаться. Но, несмотря на это, Пчёла понимал, что любая власть рано или поздно заканчивается и судьба когда-то влупит ему по башке со всей дури, за всё содеянное в этой жизни.       Думать сейчас о жизненных грехах совершенно не хотелось. Единственное, чего он желал в данную минуту — выломать к чертям собачьим эту металлическую дверь, послать куда подальше всех стражей порядка, забрать мобильник, который наверняка разрывается от звонков Юли, покинуть это место и больше никогда сюда не возвращаться. Поехать к той, которая ждёт его и носит Витиного ребёнка под сердцем. Не в силах больше утопать в собственных раздумьях, которые уже начали забираться в глубинные отделы мозга, он попытался заснуть. Соорудив из собственного пальто, пропахшего сыростью помещения, подобие подушки, Пчёла прикрыл веки, вслушиваясь в тишину комнаты.

***

      Тёплое октябрьское солнце, вовсе нетипичное для последних чисел одного из месяцев осени, встретило бывших временных заключенных, которых буквально взашей согнали с неудобных нар, раздав мобильники и другие личные вещи, заверив в том, что повязали их вчера по ошибке и они полностью свободны.       — Вот уроды, а, — недовольно пробасил Холмогоров, накидывая на широкие плечи пальто. Длинные пальцы тут же ухватились за пачку «Мальборо» в кармане, о которой он мечтал, кажется, всю ночь напролет.       Пчёлкин размял затекшие шею и плечи, покрутив головой из стороны в сторону. Проведённая ночь на неудобном спальном месте давала о себе знать ноющей болью во всём позвоночнике. Рукой он кивнул охране, уже ожидавшей их у входа на нескольких машинах.       — Братья, я не понял! Метут без предъявы и гонят ни свет, ни заря! — возмущался Филатов. — Чё за дела?       — Они просто подумали: «За что таких хороших пацанов тут держать?», — ответил Белов, попутно пытаясь до кого-то дозвониться.       — Ну извиниться-то можно, нет? — настаивал Валера, пока не получил тычок в плечо от Космоса. Фарик на своем родном языке продолжал говорить о том, что это все — дар Свыше, и отпустили их не просто так.       — Мужики, у меня сын родился! — завопил на весь дворик спустя время Саша. Витя и Валера подхватили его под ноги, сбегая по ступенькам, после присоединилась и остальная братва, подкидывая в воздух. Было непонятно, чему так радуется Белый: тому, что на свет явился его ребенок, плод их любви с женой, или же тому, что родился именно сын и раньше, чем у остальных?       — Саня, в семье самурая дочка — ужас, — сказал Космос, хлопая парня по плечу.       — А сын кто?       — Подарок! — закричал долговязый, выбрасывая окурок сигареты, которой он так ни разу и не затянулся.       — Братья, по машинам все, давайте, рассаживаемся. Володь, щас в роддом едем, — скомандовал Белов.       — Сань, я домой щас, окей? — сказал Пчёлкин, закончив короткий разговор с мамой, где убедил её, что с ним все в порядке. — Юля там извелась уже, сто процентов.       — Да без базара, Пчёл, езжай, конечно, — добродушно улыбнулся Саша, хлопнув одобрительно друга по плечу. — Позже приедете?       — Разумеется.       — Куда сейчас, Виктор Павлович? — спросил водитель, когда мужчина разместился на переднее сидение.       — Домой.       Витя, несмотря на дичайшую усталость после бессонной ночи, пешком поднимался по ступенькам, решив не ждать лифт. Эти ступени казались ему вечными. Создавалось впечатление, будто он жил не на шестом, а, как минимум, на тридцатом этаже какой-нибудь элитной новостройки за бугром.       Стоя у входной двери, он, мысленно стукнув себя по лбу, понял, что, видимо, посеял где-то ключи от квартиры, поскольку в карманах пальто их не оказалось. Позвонив в звонок, спустя несколько мгновений, он услышал тихое шарканье домашних тапочек по паркету. Юля, будучи сонной, не посмотрела кто там и сразу открыла, потирая глаза, дабы сфокусировать взгляд.       — А вдруг маньяк? Чего не спрашиваешь, кто там? — улыбнулся Пчёлкин.       — Витя! — девушка тут же бросилась ему на шею, прижимаясь настолько близко, насколько это позволял выпирающий живот.       Он, не разрывая объятий, медленно прошёл в квартиру, захлопывая за собой дверь. Трубка в кармане не переставала пиликать от навязчивых входящих звонков, но Витя не обращал на это ровно никакого внимания, упиваясь ароматом её волос и тела, по которому успел дико соскучиться за минувшие сутки.       — Ты где вчера был? Почему никто из вас не брал трубку? Ты себе даже не представляешь, что я пережила.       — Маленькая, ну, всё ведь хорошо. Как видишь, я цел и невредим, — Пчёла, скинув пальто прямо на пол, демонстративно покрутился вокруг своей оси.       — Не уходи от ответа. Где ты был? — продолжала настаивать девушка, скрестив руки на груди.       — Предвижу, что этот рассказ тебе не понравится, — вздохнул он, проходя вглубь квартиры. — Нас вчера по ошибке загребли в Бутырку — там и ночевали.       — По ошибке? — переспросила бывшая Колесникова. — Как такое может произойти по ошибке?       — Да вчера вообще всех без разбора вязали, не спрашивали, — устало вздохнул Витя, присаживаясь на кухонный стул. — Родная, правда, давай сменим тему, я же сказал, что всё нормально. Расскажи лучше, чем вы тут занимались? Иди ко мне.       Она подошла ближе к нему, очутившись в его объятиях, зарывая пальцы в пшеничные волосы. Мужчина прислонил голову к её животу. Ребенок внутри, почувствовав, видимо, присутствие папы рядом, стал активно пинаться, напоминая о себе. Это всегда вызывало у Пчёлкина улыбку.       — Вчера в обед Тома заезжала, детских вещей кучу привезла, представляешь? — Юля вчера целый вечер рассматривала малюсенького размера вещи, нежно проводя по мягкой ткани пальцами. — Такие маленькие, даже и не верится, что в них человечек может поместиться.       Витя усмехнулся. Во всех этих детских вещах он не понимал вообще ничего, но Юля с таким умилением обо всем этом рассказывала, что у него самого вдруг проснулось дикое желание пойти и посмотреть на них. Они пока для будущего малыша ещё ничего не покупали, решили, что займутся этим, непосредственно, за несколько недель до родов.       — Ольга родила вчера, кстати, — оповестил Витя.       — Да? И кого же?       — Пацана.       — Мне кажется, если бы была девочка, то Саша бы ей не поверил и попросил сделать ДНК-тест, — усмехнулась девушка.       — Я щас в душ сгоняю и поедем в роддом. А то некрасиво как-то получается — у брата сын родился, а мы и не поздравили.       Когда мужчина скрылся в ванной комнате, смывая с себя всю грязь Бутырки, Юля присела на стул, вздыхая. Такая «одержимость» Сашей всех остальных бригадиров иногда пугала её. Все трое буквально живут по его расписанию и делают то, что он им скажет, словно куклы Карабаса-Барабаса, управляемые невидимыми ниточками.